<p>
Все это она проговорила с легкой улыбкой, лукаво поглядывая на него из-под полуопущенных век, и несколько раз на протяжении ее речи по телу Вильдэрина прокатывалась обжигающая дрожь, и он часто и, кажется, слишком шумно дышал.</p>
<p>
– Конечно, Великая, – выдавил он, опять забыв склонить голову: надсмотрщики убили бы его, если б увидели. – Я сейчас же его проверю.</p>
<p>
И он протянул руку к ее руке, готовый забрать гребень, но царица тут же отвела свою и покачала головой.</p>
<p>
– Нет-нет, это очень дорогая вещь, я не могу доверить ее тебе так сразу. Садись туда, – она указала на скамью у зеркала. – Я сама его опробую.</p>
<p>
И он сел, а царица подошла сзади и неторопливыми движениями принялась доставать шпильки из узла его волос. Ее пальцы порой соскальзывали на его шею и приятно щекотали, и сердце Вильдэрина стучало все чаще и чаще и все сильнее, и ему даже казалось, что повелительница тоже слышит этот стук. И хотя он понимал, что это, конечно, не так, все равно было неловко.</p>
<p>
Он наблюдал через зеркало, как она вынимает эти шпильки, как ее пальцы распускают и расправляют пряди его волос, как она затем проводит по ним гребнем. Иногда она тоже бросала на него мимолетные, чуть насмешливые взгляды, и тогда Вильдэрин опускал ресницы.</p>
<p>
Закончив, она велела ему подняться, и он встал и повернулся к ней, на этот раз не забыв склонить голову. Но царица приподняла его подбородок большим и указательным пальцем, и Вильдэрин снова столкнулся с взглядом ее темных глаз.</p>
<p>
– Тебе ведь не было больно? Я не слишком тянула и дергала твои волосы?</p>
<p>
– Нет, Великая, – внезапно осипшим голосом ответил он.</p>
<p>
– А приятно? Приятно было?</p>
<p>
Он смог только кивнуть, а все его тело охватило жаром.</p>
<p>
– В таком случае, мой хороший, – впервые она назвала его так, – может быть, этот гребень больше подойдет тебе? Я его тебе подарю, хочешь?</p>
<p>
Он хотел. Он хотел чего угодно, лишь бы это «что угодно» исходило от нее. Но снова не смог выдавить из себя ни слова и только кивнул, ругая себя за детскую робость, отчаянное смущение и неуклюжесть. Еще немного, и царица решит, что он полный дурачок.</p>
<p>
Она открыла ладонь, на которой лежал гребень, но стоило Вильдэрину потянуться к нему пальцами, как она снова увела руку в сторону.</p>
<p>
– Нужно, чтобы ты мне в ответ тоже что-нибудь подарил, – плутовски прищурившись, сказала она. – Как считаешь? Что ты можешь мне за него дать?</p>
<p>
– Все что попросишь, Великая. – Его сиплый полушепот будто принадлежал кому-то другому. Голова кружилась, а ноги сделались тяжелыми, словно приросли к полу. – Все что прикажешь, – быстро исправился он.</p>
<p>
И он правда сейчас готов был, кажется, на все, и если бы она велела «Умри» – он бы умер.</p>
<p>
– Попрошу, не прикажу, – с мягкой улыбкой уточнила она. – Все что угодно?</p>
<p>
В горле пересохло, и опять он бестолково кивнул, не в силах ответить. Краешком сознания понимал, что царица, похоже, просто забавляется, и именно он ее сейчас забавляет, но это было совершенно неважно. Он готов был и дальше вызывать у нее хоть улыбку, хоть даже смех и насмешку, только бы стоять здесь как можно дольше и видеть ее так же близко, как сейчас, и смотреть в глаза, не отрываясь.</p>
<p>
– Тогда я хочу, чтобы ты обнял меня и поцеловал, мой прекрасный Вильдэрин.</p>
<p>
Он трепетал от благоговения перед ней и обожания. Она была для него словно богиня, и теперь он чуть не задохнулся от счастья, и от неверия в него, и от страха опозориться и показаться ей нелепым неловким мальчишкой.</p>
<p>
Он постарался вспомнить все, о чем читал, о чем говорили наставники, вспомнил и то, как их, рабов для утех, еще в отрочестве заставляли упражняться в поцелуях и некоторых ласках друг с другом. Он и правда знал многое из того, что иные люди познают только на собственном опыте. Но знать – не уметь. Он ни разу не был ни с женщиной, ни с мужчиной, и к тому же очень волновался.</p>
<p>
Несмотря на смятение, несмотря на бешеный стук сердца и сумятицу в мыслях, он все-таки поборол свою боязнь, ведь от этого зависела сама возможность хотя бы раз прикоснуться к вожделенной женщине и постараться доставить ей удовольствие.</p>
<p>
Он привлек царицу к себе, скользнул рукой по ее спине вверх, к высокому затылку, и зарыл пальцы в ее волосы. Чуть задержавшись и посмотрев ей в глаза, прильнул поцелуем к ее влажным, горячим, терпким губам, а потом целовал веки, и щеки, и шею.</p>
<p>
В какой-то момент она остановила его, и он испугался, что это все, что сейчас она скажет, что ему пора уходить. Но вместо этого она взяла его за руку и повела куда-то. Куда – он понял, только оказавшись в ее опочивальне. И все остальное понял тоже.</p>
<p>
Царица выпустила его руку и развернулась к нему. Приблизилась вплотную и запрокинула голову, глядя на него.</p>
<p>
– Я подумала, мой хороший, что одних поцелуев мне мало.</p>
<p>
– И мне, – выдохнул Вильдерин, набравшись смелости и сам этому поражаясь. – Мне тоже, моя прекрасная госпожа.</p>
<p>
В этот раз он прикоснулся к ней, не дожидаясь просьбы или приказа. Он провел пальцами по нежной щеке и спустился ниже, по шее к ключицам, немного задержался на плече, прикрытом коротким рукавом легчайшего платья, а потом спустил этот рукав. А ее пальцы поползли к его бедрам и нащупали, и обхватили там отвердевшую плоть, и Вильдерин дернулся, шумно втянув в себя воздух, – от неожиданного и в то же время ожидаемого острого наслаждения.</p>
