Конечно, она и до этого не молчала. Никто не молчал, просто все обсуждения и разговоры сливались в монотонный гул, который обтекал Тимура со всех сторон — но не мог причинить вреда. Те слова, которые Тимур повторял сам себе каждый день, всё равно были намного больнее. Били намного больнее.
Но тётка… То есть, конечно, женщина. Растрёпанная, слегка отёкшая женщина в платье, которое даже в полумраке блестело, как диско-шар.
Но эта женщина посмела обвинить Людвига, и её обвинение выбилось по тональности из общего гула и больно резануло слух.
— Оставьте его в покое. Только я виноват! — упрямо повторил Тимур.
— Мне плевать, кто из вас виноват! Верните мне моего мужа, твари! Что, не можете? Тогда отправляйтесь следом за ним оба! Чтоб вы сдохли!
Тимур понятия не имел, кто эта женщина. Он вообще не помнил, чтобы они встречались раньше. Но, очевидно, её муж был на злополучной сдаче дома — и не пережил её.
— Извините, — сказал Тимур. — Вы имеете полное право меня ненавидеть.
А что он ещё мог сделать? Мёртвых не вернуть.
Тётка заорала что-то совсем уж бессвязное и бросилась на него с кулаками, но стоявший неподалёку мужчина перехватил её за руку.
— Погоди ты голосить, разберёмся.
— Разберётесь? Знаю я, как вы разбираетесь! В тот раз доразбирались до того, что убийцу упустили, и сейчас…
— Да куда он денется, когда куча народу кругом? Видишь, даже не сопротивляется, — рассудительно заметил мужчина.
Его Тимур тоже не знал, но благодарно кивнул. Он действительно не собирался бежать или сопротивляться. Признался — и будь что будет.
— Мне плевать, сопротивляется он или нет! Слышишь ты, очкарик? Плевать! На тебя, и на дружка твоего плевать! Оба вы сдохнете! Сдохнете и будете вечно в аду гореть! Черви вас будут жрать! Черти вас будут на части резать!
Тимур был уже согласен и на червей, и на чертей, лишь бы она наконец-то угомонилась. Или крики и обвинения от безутешных родственников — это тоже часть причитающегося ему наказания?
Тогда ладно, пусть ругается. Он ведь действительно заслужил.
— Прекратите на него орать! Вам же сказали, что он нечаянно! — снова влезла Ксюша.
— Ты вообще кто такая? Мала ещё взрослым указывать! — огрызнулась женщина. Или всё же тётка? Вела она себя точно как склочная тётка с базара.
Тимур готов был смиренно терпеть ругань, относящуюся лично к нему, но не к упрямой девчонке, у которой опять некстати включился инстинкт защитника.
— Фри, забери её, пожалуйста, — попросил он.
В ответ обе они — и Ксюша, и её мать — посмотрели на него, как на идиота.
— Не думаю, что имею право ей командовать, — пожала плечами Фрида, а потом внезапно развернулась к орущей тётке: — Но и ругаться на неё не позволю. Если ещё хоть кто-то повысит голос на мою дочь, будет иметь дело со мной!
— Фри, не связывайся, они же маги, — прошептал Стас.
— Да плевать, пусть хоть светлые эльфы или всадники Апокалипсиса.
— Вот сразу видно, что яблоко от яблони, обе хамки! —фыркнула тётка. — Ещё и вырядились, как на карнавал. Я бы свою дочь в таком виде из дома не выпустила, налысо бы побрила и с мылом отмывала!
— Рот себе с мылом помой, каракатица блестючая! — не осталась в долгу Фрида.
Ксюша смотрела на мать глазами, полными удивления и восторга. Кажется, ей было в новинку, что за неё заступаются в споре, но ощущение ей явно нравилось.
— Ах ты дрянь! — вспыхнула тётка. Буквально. У неё не только глаза загорелись, но и руки засветились. Или это просто платье так блестело?
— Как же вы меня заколебали все! — Диана в сердцах топнула ногой. — Хватит устраивать бардак на моей свадьбе! Не могли до завтра потерпеть, а потом спокойно разобраться, кто из вас в чём виноват? Без посторонних!
— Я не посторонняя, я жертва! — немедленно откликнулась тётка.
— Это муж твой — жертва. Второй, — заметил старший Рыбников.
— Третий, — машинально поправил рассудительный мужик. — И бывший. В смысле, он уже на момент смерти бывшим был. Она потому и бесится, что ей из-за развода компенсации не досталось.
— Да мне плевать! — рявкнула Диана. — Глаза б мои вас не видели! Понабежали, чтоб вас…
— Я бы с удовольствием остался дома, но твой братишка вытащил меня буквально из постели, — развёл руками Людвиг.
Ну, по крайней мере, он уже был в состоянии разводить руками.
— Из кресла. Компьютерного, — поправил Лёха. — А что сегодня… так подарок на свадьбу же. Я как лучше хотел.
Тимур задумался. Когда он последний раз заглядывал в Дом, там не было ни компьютера, ни, соответственно, компьютерного кресла. Да и не смог бы Лёха самостоятельно забраться в боггарта. А значит…
— Из моего кресла?
— Ну да.
— А что ты вообще делал в моей квартире?
— Караулил. Да ладно, чего ты так пыришься? Я ж ничего чужого не взял, по шкафам не шарился, не натоптал даже.
— Если бы натоптал — я б точно заметил, — недовольно буркнул Людвиг. — Ещё и запах замаскировал, зараза.
— Так я ж знал, на кого охочусь! Ну хорошо ведь получилось, скажи? — Лёха был простым, как пять копеек: смеялся, когда смешно, грустил, когда грустно, всегда готов был подраться за правое (как он думал) дело, не умел долго обижаться на окружающих — и от других ожидал того же. Для него нормально было сначала запихать человека (или даже не совсем человека) в мешок, предварительно лишив силы, а потом у него же искать похвалы и одобрения.
— Как ты его вообще вычислил? — удивилась Диана.
— Так ты же сама сказала, что от девчонки Майером пахнет, а потом сказала, что Тимур точно что-то знает. После того, как он за девчонку заступаться полез. Вот я и решил, что надо за ними последить. И за его квартирой тоже.
Тимур, который на момент драки за гаражами про возвращение друга не знал ровным счётом ничего, только пожал плечами, а вот Людвиг неожиданно встрепенулся:
— Ну точно! Запах!
— Какой ещё запах? — удивилась Диана.
— От мальчишки. А я всё думал, чем от него пахло таким знакомым. Точнее, кем. И никак вспомнить не мог.
— Так мы ж с тобой никогда особо не общались, — охотно подтвердил Лёха. — Ещё бы ты вспомнил! Да и с пацаном-то мы всего пару раз пересеклись.
— С каким пацаном? Вы вообще о ком сейчас? — спросил Тимур, уже догадываясь, что услышит в ответ.
— Да мы с ним случайно столкнулись, когда ты меня столбом приложил. Я ж не ушёл тогда, Динку на такси посадил — и вернулся тихонько. Даже успел застать, как ты с теми ребятами разминался. А потом слышу, кто-то вокруг ходит, шуршит. Вы домой пошли, я за вами — а следом опять шуршит. Смотрю, пацан крадётся, и на телефон так тихонько щёлк-щёлк. Ну я ему и сказал: «Слышь, скинь фотки».
— И он скинул?
— Нет, сначала он чуть не обделался от страха и попытался слинять, а потом сориентировался и решил стребовать с меня деньги. Я сказал, что он идиота кусок, и если будет выпендриваться, я заберу фотки вместе с телефоном. И с куском руки. В итоге сошлись на том, что он следит за Смолянским и сообщает мне, если рядом с ним появится непонятный мужик, а я ему, так уж и быть, что-нибудь отстегну, но только если информация будет полезной. Кстати… — Лёха обернулся к волчонку, который, конечно, опять бегал вокруг с мобильником. — А ну прекрати снимать всё подряд!
— Кирилл! — взревел отец юного папарацци. — Уши надеру!
— Так, всё! Я предупреждала! — поддержала его Диана и резко провела каблуком по утоптанной земле. Тимур не заметил, когда она успела нарисовать остальные фрагменты сигиллы, но для того, чтобы завершить заклинание, ей хватило одной короткой черты.
Телефон выскользнул из рук мальчишки, взмыл высоко в воздух, там несколько раз перевернулся и полетел обратно. Кирилл подпрыгнул в попытке его поймать, но нечаянно оттолкнул в сторону реки.
— Ловлю! — крикнула вездесущая Ксюша и рванула к мосткам, но в последний момент запнулась и растянулась в полушаге от цели. Хорошо хоть в воду не свалилась, а то Тимур уже приготовился нырять следом.
