— Волнуюсь, — призналась она. — А вдруг обратно отнимет? Вдруг Инга только тебя с детства ждала, а я ей и не нужна вовсе?

Тимур невольно хмыкнул, вспомнив, как Инга совсем недавно боялась, что Ксюша от неё отвернётся. «Не нужна», как же! Да они теперь вообще друг от друга не отлипнут! Правда, что ли, попросить у Дианы и Стаса лишний пригласительный на свадьбу? Пусть девчонки вместе отдохнут!

— Я тоже волновался, — сознался Людвиг. — И с Ингой разговаривать о родстве боялся, и с тобой. А уж бабушка твоя — это вообще полный конец света. Но видишь — всё же хорошо, все друг друга поняли, все друг друга любят. Значит, и у тебя всё получится. Да и какая разница, родные вы, сводные, приёмные или просто подруги? Всем нужны друзья, семья и дом!

Дом одобрительно заворчал из всех углов разом.

— Да я не про тебя, обжора!

Тимур снова поймал себя на мысли, что боггарт похож на здоровенного наглого кота, и прямо сейчас этот кот сидит и пялится огромными жёлтыми глазами на холодильник. А в холодильнике три вкусных котлеты: одна из волчатины и две из человечины — полноценный обед.

Хорошо хоть Ингу домой отправили. А то мало ли что этот проглот мог вытащить из её подсознания после сегодняшних приключений.

Кстати, о приключениях!

— Слушай… — начал Тимур, но Людвиг внезапно шикнул на него и кивнул в сторону Ксюши.

Девочка дремала, привалившись к брату, а он тихонько гладил её по голове и улыбался. И было в этом что-то такое тёплое, душевное, семейное. На мгновение Тимуру захотелось снова стать ребёнком, и чтобы его так же гладили по голове, но он поспешно отогнал это наивное желание и тихо, чтобы не разбудить Ксюшу, прошептал:

— Думаешь, Буранов действительно удалит фото?

— Будем надеяться.

— Но ведь приказ Инги… он же на самом деле не гарантирует полного подчинения. Я имею в виду, что действие заклинания было ограничено периметром беседки и закончилось, как только Буранов из неё вышел. Правильно?

— Да.

— Тогда почему он не проигнорировал приказ?

— То есть?

— Он вышел из беседки — но продолжил прыгать, допрыгал до лужи, сделал всё, как ему велели. Хотя в этот момент магия уже не действовала, и он запросто мог пойти домой.

— Технически — мог. Но он же не знал об этом. Наверняка ещё в беседке несколько раз попробовал сопротивляться действию магии, у него не вышло, а то и больно стало, и он решил больше не пытаться, чтобы снова не стало больно. Так часто бывает, есть даже такое понятие — «выученная беспомощность». Это когда человек вроде и хочет что-то сделать, но даже не пытается, потому что заранее уверен, что у него не получится. Почитай в интернете, если интересно.

— А ты откуда такие штуки знаешь? — удивился Тимур. Раньше Людвиг не был замечен в любви к психологии и странным терминам.

— Я думал… — Людвиг опустил взгляд, сглотнул, но всё же договорил. — Я долго думал, почему столько лет не мог уйти от этого. Не просто в другую квартиру переехать, а совсем уйти, навсегда. Физически вроде мог, а морально не мог. Даже не представлял, как вообще можно на такое решиться. А потом наткнулся на пару статей на эту тему… и не только на эту, там много всякого было. Почитал, проникся, кое-что понял. Про себя и вообще. Жалко, что поздно понял.

— Ещё один Герасим?

— В видовом отношении я вроде как ближе к Муму. Только топить меня не надо, пожалуйста!

— Тебя, пожалуй, утопишь! — хмыкнул Тимур. — А с Бурановым-то что делать? Просто ждать?

— Ну да. А что тут ещё сделаешь? Мы же не в старом шпионском боевике, где достаточно выкрасть плёнку с компроматом, и все проблемы решатся сами собой. Предсказать, что будет дальше, мы не можем, поэтому просто сидим и ждём. Хотя, конечно, не нравится мне этот ваш Буранов…

— Да кому он вообще нравится?!

— Это другое. Тебе он не нравится потому, что делает гадости всем вокруг. У меня тоже веская причина его не любить — он надо мной ржал, когда я в леске запутался. Но если от всего этого абстрагироваться… не знаю, как объяснить. Ощущение от него неприятное. Или запах.

— А с запахом что не так?

— Он есть, — лаконично буркнул Людвиг.

— И? Что ты имеешь в виду?

— Не могу объяснить. Мне надо подумать. Ты только напомни, это же всё в один день произошло: сначала Ксюху перехватила Диана, а потом на вас напали те мальчишки, которых Буранов попросил тебя ограбить?

— Да, а что?

— И первые фотки сделаны в тот же день?

— Да… — Тимур напрягся. Он не вполне понимал, к чему клонит Людвиг, но готов был услышать любой, даже самый парадоксальный вывод. — Думаешь, это всё как-то связано?

— Пока не знаю.

— Вот о чём надо было Буранова спрашивать, а не о школьных пакостях!

— Поздно. — Людвиг откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. — Надо подумать. И поспать.

— И Ксюшу разбудить, пусть домой идёт, — напомнил Тимур.

— И Ксюшу, — сонно пробормотал оборотень. Кажется, он всерьёз собирался вырубиться прямо сейчас.

— Людвиг… — снова окликнул его Тимур.

— Что ещё?

— Я в кустах за беседкой складной стульчик забыл.

— А голову ты дома не забыл? — фыркнул Людвиг и, не открывая глаз, ткнул пальцем в грудь друга, где под свитером скрывалась футболка с этой самой надписью. — Иди забирай, пока какие-нибудь бомжи не спёрли!

* * *

Не спалось.

Тимур забрал стульчик, на который за это время не успели покуситься бомжи и бродячие собаки, бесцельно послонялся по комнате, сходил в душ, полистал ленты в соцсетях, убедился, что Ксюша вернулась домой (была онлайн в 01:47), залез в школьный электронный журнал, потом долго выбирал, какой сериал посмотреть, но так и не выбрал.

Под утро он поймал себя на желании заказать продукты и испечь блинчики и начал искать рецепты.

А спустя ещё полчаса внезапно написал маме «Я тебя люблю».

Она перезвонила сразу же. Сходу затараторила в трубку:

— Тимочка, ты чего? Что случилось? Ты заболел? Мне приехать?

— Нет, всё в порядке, — торопливо ответил Тимур и подумал, что это как-то неправильно, когда на обычное сообщение так нервно реагируют. Надо почаще звонить, что ли, а не только фотки в мессенджере кидать. — Я просто соскучился.

— Я тоже по тебе скучаю, дорогой. — Чувствовалось, что мама улыбнулась, произнося это, но голос всё равно звучал напряжённо. — Но у вас сейчас… сколько? Пять утра?

— Я тебя разбудил? Прости…

— Всё нормально, у нас-то уже семь. — Да, мама всегда вставала рано. Перед тем, как разбудить Тимура в школу, она успевала уложить волосы, накраситься, приготовить завтрак. Причём иногда это был весьма плотный завтрак. — Что случилось? Только честно, а то я буду волноваться.

— Да ничего особенного… — (Я убил двенадцать человек!) — Немного простыл, но уже в норме. — (Я убил папу…) — Дети опять с ума сходят, Фролова подралась с Бурановым. — (Людвиг вернулся.) — Диана выходит замуж. — (Я не знаю, что делать!) — Я не знаю, что делать…

— Солнышко, — вздохнула мама, и тепло её голоса коснулось Тимура через все километры, границы и часовые пояса. — Как же так? Почему ты не говорил, что вы поссорились?

— Потому что мы не ссорились. Так получилось. Не спрашивай, пожалуйста, я тебе потом всё расскажу. У неё всё хорошо, она счастлива. Её жених — хороший человек, я с ним недавно познакомился. Так что я на Диану не в обиде, и ты тоже не обижайся. Она всё правильно сделала.

— Но как же ты?

— А что я? У меня всё нормально. Я же не приложение к ней, а самостоятельный взрослый человек. Мне тридцать с лишним лет, мам!

— Вот именно что… — Тимур почти услышал её вечные сетования на тему «тридцать лет — ума нет», а ей бы ещё внуков понянчить, но мама вдруг резко сменила тон. — Я тоже тебя люблю, милый. Если тебе хорошо — то и мне хорошо. Так что живи как хочешь. Главное — будь счастлив.

— Спасибо. И ты тоже.

— Если что — звони. Хоть в пять утра, хоть в час ночи. Понял?