— Ну… Человек же не виноват, если у него проблемы с головой. Он не может это контролировать. А наркотики — это вроде как сознательный выбор. По крайней мере, первая доза… — Не то чтобы Тимур так уж много знал о наркотиках. Впрочем, о сумасшедших он знал не больше, но всё равно считал, что это вещи совершенно разного порядка.

— Сознательный, бессознательный… Ерунда это всё! Со стороны выглядит одинаково, проблемы у родни тоже одинаковые. У нас и психи, и наркоманы, и алкоголики — отбросы общества, да и клеймо сразу ставят на всю семью. Вы просто не видели, а я несколько лет с алкоголиком прожила, и хорошо, что этот придурок только бухлом ограничился, ни на что более тяжёлое не перешёл. А ведь мог, друзья-то у него всякие были. Так что у Надьки в этом плане наследственность крайне паршивая. Я за ней, конечно, следила, как могла, но разве за этими дурными детьми уследишь… Стоит отвернуться, а у них уже мальчики, магия, двойки в дневнике и сигареты в кармане.

В чём-то она, несомненно, была права, но Тимуру всё равно хотелось спорить. А ещё громко объявить, что Ксюша не такая. Что Надя не виновата. Что за детьми не надо следить, детей надо любить. И доверять им, чтобы они доверяли тебе в ответ и не скрывали проблемы, с которыми не могут справиться самостоятельно.

Но на это неминуемо последовал бы ответ в духе «Вот своих заведёшь — тогда и поговорим», поэтому Тимур всё же промолчал.

— То есть вы действительно рассматривали магию как реальный вариант? — поинтересовался Людвиг. — И поэтому не слишком удивились нашим рассказам?

— Я удивилась. Конечно, удивилась, потому что это был, наверное, самый маловероятный вариант из всех. Какое-то время я даже надеялась, что вы всё-таки сектанты или гипнотизёры. Но в итоге просто сказала себе: «Окей, Оля, смирись с тем, что дело в магии. Ты в неё никогда не верила, но сейчас придётся». Хотя, конечно, лучше бы секта. На неё хоть заявление в полицию подать можно, а с вами что делать — вообще не представляю.

— Понять и простить?

— Смеёшься, да? Думаешь, так легко это всё принять?

— Думаю, что вы отлично справляетесь, — улыбнулся Людвиг.

— Вот ты подлиза! И… — Ольга Степановна ненадолго задумалась, изучая оборотня. — Получается, ты действительно брат Ксюши?

— Получается, что да.

— И что ты планируешь делать с этим фактом?

— Я предпочитаю этому факту радоваться — всегда хотел младшего брата или сестрёнку. А как быть с остальной информацией… Не знаю пока. Вот вы бы что сделали?

— Убила бы этого вашего В., — спокойно ответила Ольга Степановна. Слишком спокойно, чтобы фразу можно было воспринять как шутку или абстрактную фантазию. Чувствовалось, что Ксюшина бабушка неоднократно эту мысль обдумала и давным-давно пришла ко вполне конкретному выводу. — Адресочек не подкинете?

Тимур сразу принялся вспоминать, не мелькала ли в разговоре фамилия Гаврилова. Валентинов-то пруд пруди, а вот зная фамилию, можно и поискать человека. Хотя… Может, пусть ищет? Пусть найдёт? Ведь совсем недавно Тимур и сам мечтал набить ему морду.

И до сих пор не отказался бы.

Только вот между «избить» и «убить» — огромная разница.

— Давайте обойдёмся без крайностей, — предложил Людвиг. — Я с ним поговорю.

— Поговоришь… — Ольга Степановна поцокала языком, будто пробуя слово на вкус. — Он едва не свёл с ума мою дочь, а ты с ним просто поговоришь?

— Да.

— Очень смешно!

— Не очень. Но в первую очередь я планирую с ним именно поговорить. А дальше — как пойдёт.

— Слабак. Мог бы и вступиться за честь девушки.

— Да ладно вам. Я так понял, честь свою Надя ещё до их встречи где-то оставила.

— Молчать! — Ольга Степановна саданула ладонью по столу с такой силой, что чашки подпрыгнули. Тимур и сам едва не подпрыгнул от неожиданности. Ксюша привычно втянула голову в плечи — кажется, для неё смена бабушкиного настроения внезапной не оказалась. — Не смей так говорить о моей дочери!

— Так — это как? — Людвиг вздёрнул брови в притворном удивлении. — Я, конечно, могу ошибаться, но непохоже, что она планировала девственность до свадьбы хранить. И, кстати, не вижу в этом ничего плохого. Двадцать первый век на дворе всё-таки.

— Ты… — начала Ольга Степановна, но так и не придумала, что сказать дальше, поэтому просто повторила: — Ты!

— Ну я.

— Вон из моего дома! Немедленно!

— Ладно. — Людвиг пожал плечами. — В принципе, мы вроде как все вопросы решили. Кстати, спасибо за салат и чай. Было вкусно.

Он поднялся из-за стола и кивнул Тимуру, предлагая следовать за ним.

— Извините, — пробормотал тот, поймав взгляд Ольги Степановны. — Спасибо, что выслушали.

Ответом его не удостоили, зато Ксюше, спрыгнувшей со стула, в спину немедленно полетело:

— А ты куда собралась? Тебя я никуда не отпускала!

— Но мы хотели…

— Они хотели. И могут хотеть дальше, сколько им заблагорассудится. А ты всё ещё моя внучка и живёшь в этой квартире. И останешься здесь, под моим присмотром. И вообще, иди занимайся, и так сегодня школу прогуляла.

— Ты же меня сама туда не пустила.

— Марш в комнату, я сказала!

Ксюша насупилась, но промолчала. И, конечно, никуда не пошла. Выждала немного и примирительно улыбнулась:

— Хотя бы попрощаться можно?

— Прощайтесь, — буркнула Ольга Степановна. — Только без рук.

Тимур, потянувшийся было приобнять Ксюшу в знак поддержки, торопливо отступил на шаг. Людвиг, наоборот, бесцеремонно потрепал сестру по голове, а затем и вовсе сграбастал в охапку и шепнул на ухо:

— Приходи, когда она уснёт. Есть разговор.

— Я договорюсь с Дианой насчёт стрижки, — добавил Тимур. Тоже почему-то шёпотом.

— Спасибо вам. — Ксюша смотрела ему прямо в глаза, чтобы точно не осталось сомнений: «вам» — это только ему, а не им обоим. Хотя именно Людвиг вытянул весь разговор, а Тимур просто рядом сидел и иногда кивал.

— Да я же ничего не сделал, — удивился он.

— Если бы понадобилось — сделали бы. Но хорошо, что не понадобилось.

Тимур не был в себе так уверен, но эмпату виднее.

* * *

Перемещаться в Дом из подъезда Людвиг почему-то не стал, вышел на улицу, прямо босыми ногами на холодный грязный асфальт, и вытащил сигареты.

— Устал? — спросил Тимур. Хотя что спрашивать-то, если и так видно.

— Безумно. Ты был прав, своеобразная тётка. Не думал, что её под конец так переклинит. Нормально же общались…

— Вообще-то про девственность действительно получилось грубо.

— А рассуждать об убийстве моего отца не грубо? — Людвиг щёлкнул зажигалкой и нервно затянулся. — Между прочим, нет никаких доказательств, что память Наде стёр именно он. Может, это её вообще от стресса так переклинило, безо всякой магии?

Тимур промолчал. Он давно уже понял, что обвинять Гаврилова при Людвиге бесполезно. Всё равно заступаться полезет, даже если будет точно знать, что отец виноват.

Точно так же, как всегда бросался заступаться за Тимура.

Натура у него такая — спасать и защищать. Не волк, а овчарка какая-то!

— Ладно, разберёмся, — сказал Тимур, торопясь сменить тему. — Но ты молодец, отлично держался. Я даже не представлял, что Ольгу Степановну можно настолько заболтать.

— Не знаю, как смотрелось со стороны, но у меня до сих пор руки дрожат, — сознался Людвиг и для выразительности потряс сигаретой. — Я же не знал, как она на превращение среагирует. Вдруг бы в обморок хлопнулась или сковородкой дубасить начала.

— Но решил рискнуть?

— Это была импровизация. Но в целом ничего тётка оказалась, понимающая. Хотя скандалистка, конечно. И как только Ксюха с ней живёт? Это ж свихнуться можно.

— Вот Надя и того…

— Жалко её. Им бы поговорить нормально… ведь обе же не дуры, просто упрямые, как бараны, и не доверяют друг другу. И Ксюха такая же. Но как минимум одну проблему мы решили: обвинять тебя в домогательствах Ольга Степановна теперь вряд ли будет.