- Да.

- Её фамилия Мазур.

- Спасибо.

Сияние вернулось к Василию. Да и крылья тоже выросли. Он вышел из магазина с душой наполненной счастьем.

- Я вспомнил! - Крикнул ему мужчина.

- Что вы вспомнили? - Безразлично спросил его Василий.

- Название пистолета.

- Ну и какое же?

- Маузер! Вот вы неучи! Не могли вспомнить такой пистолет. Маузер!

"Какая странная фамилия" - подумал Константин. "Какой странный мужчина" - подумал Василий. А мужчина не думал ничего, а только повторял: "Маузер!" А красавица Елена Мазур в это время смотрела в окно и, видя троих придурковатых людей, думала о предстоящей ревизии.

Зина с магазина.

У продавщицы Зины день не задался с самого утра. Будильник, кричавший каждый день в семь тридцать, решил объявить забастовку. Правда, на помощь Зине пришёл рефлекс просыпания, выработанный годами, и она на ногах была уже в семь сорок. Правда, не понятно с какой ноги она встала, ибо неудачи решили не покидать её. К забастовке будильника присоединился велосипед. У него, как по заказу, спустило колесо. Пришлось идти на автобусную остановку. Водитель автобуса тоже был не из удачливых и опаздал на десять минут. Дальше пришлось приложить усилия, чтобы втиснуться в этот автобус, потом набраться терпения, чтобы выдержать толкотню . Две бабушки ощупали её новую кофточку, мужчина, этакий могильщик буржуазии, ощупал её ягодицы, контролёр взглядом прощупал её платежеспособность. В общем, на нужной остановке автобус выплюнул Зину помятой и растерянной. Придя в себя, она бросилась бежать к своему рабочему месту. Возле маленького продовольственного магазина, а этот магазин и был рабочим местом Зины, стояла полная женщина средних лет. У Зины сердце забилось в три раза сильнее. Нет, не от бега, а от того, что она узнала в этой женщине хозяйку. Ой, извините, работодателя.

- Ты где лазаешь? - Набросилась работодатель на запыхавшуюся продавщицу. - Это ты так работаешь? Теперь ясно: утром опаздали, вечером пораньше ушли, а обед на два часа затянули. Тебе что работать надоело?

Зина, молча слушая поток риторических вопросов, восстановила дыхание и стала открывать дверь. Замок заклинило. Все попытки провернуть ключ были безуспешными.

- Я долго буду тебя ждать? - Не унималась работодатель. - Чего ты там возишься?

Зина стала постукивать по двери рукой.

- Ты по голове себе постучи, корова безрукая! - Стала кричать, уже разъярённая "благодетельница и кормилица" Зины. - Ты вообще думаешь работать сегодня?

- Да вот замок заклинило, - стала оправдываться Зина.

- Дай сюда ключ! - Крикнула Юлия Петровна, а именно так звали злобную работодательницу, и, выхватив ключ, сама стала открыть дверь. Результат был прежним.

- Да ты, корова безмозглая, сломала замок! - Уже не кричала, а вопила Юлия Петровна.

У Зины начало темнеть в глазах, и какой-то комок неудержимой злости подкатил к горлу. Но тут замок открылся, и злость вернулась на исходные позиции.

Зина и Юлия Петровна не успели переступить порог магазина, как тут же подъехал грузовичок с товаром. И, ещё не пришедшей в себя, продавщице пришлось заняться его разгрузкой. Работодатель только стояла и указывала куда какую коробку ставить, а водитель грузовичка, покуривая сигаретку и улыбаясь, поглядывал на соблазнительные позы Зины при поднимании и опускании этих злосчастных коробок.

Наконец товар был принят, грузовичок уехал, и женщины стали оформлять накладные в книги прихода и расхода. Тут в магазин, нет, не вошёл, а ввалился неуклюжий и очкастый посетитель.

- Иди, чучундра, обслужи клиента! - Повелительным тоном Юлия Петровна дала указание Зине.

- А накладные?

- Сама всё проверю.

Зина подошла к прилавку, а строгий работодатель начала сверять товар, шумно передвигая коробки и ящики. Покупатель стал осматривать ассортимент.

- Это что за колбаса? - Наконец то поинтересовался он у Зины.

- Миргородская.

- А это?

- Молочная.

- А вот эта? Не могу понять то ли конячная, то ли коньячная?

- А вы глаза разуйте! - Не выдержала Зина.

Покупатель даже ухом не повел, а продолжил глазами прощупывать каждую колбасу.

- Ну надо же! У вас и Краковская есть! Только где её стряпали?

- Есть с Полтавы, и есть с Кременчуга.

- А с Кракова?

- Ту поляки сожрали.

- Ну так пусть ей и подавятся. А вот у вас "Московская". Она что из Москвы?

Зину начинало трясти.

- Нет. Её ближайшая корова родила.

- Ну пусть у нее рога отвалятся. - Невозмутимо ответил покупатель и ткнул пальцем в сосиски. - Дайте мне вот эти две сосиски.

Зина, облегчённо вздохнув, потянулась за товаром. Но тут воздух спокойствия прервал рёв Юлии Петровны:

- А где булочки!? Накладная есть, а булочек нет.

Зина пошла к коробкам.

- А мои сосиски!? - Забурчал посетитель.

Зина снова повернулась к очкастому мужчине.

- Чучундра, где булочки? - Рёв Юлии Петровны снова отвлёк внимание Зины.

- Я долго буду ждать свои сосиски? - Уже возмущённо шипел очкарик.

- Что булочки украли? - Не унималась Юлия Петровна. - С твоей зарплаты выскребу до копейки.

Зина попыталась ей ответить, но покупатель был не согласен с отсутствием к себе внимания с её стороны.

- Это что великий труд: продать две сосиски? Я требую немедленно обслужить меня.

Но с другой стороны продолжало нестись возмущение: "Где булочки?"

У Зины опять потемнело в глазах, и ком злобы на этот раз в горле не задержался, а покатился дальше и ударил в голову. Она достала с прилавка связку сосисок и с размаху ударила ею покупателя.

- На, удавись, очкарик с пяточком!

Покупатель с криком "Ой!" упал на пол и задрыгал ногами. Юлия Петровна замолкла, а Зина была уже не в себе. Ухватив поднос, она два раза успела им ударить по голове свою "благодетельницу и кормилицу". А после этого она выбежала из магазина и, рыдая пошла к остановке.

Покупатель и владелица магазина пришли в себя одновременно.

- Вы это видели? - Также одновременно спросили они друг друга.

День был неудачный. Покупатель ушел с пустыми руками, но оставил жалобу в "Жалобной книге". Юлия Петровна, просидев два часа и не дождавшись покупателей, закрыла магазин и пошла домой. По дороге, встречая знакомых, она рассказывала им жалобную историю:

- Вы ведь знаете Зину, мою продавщицу? Как я к ней относилась! Дурного слова никогда не сказала, а только "Зинуличка - красатуличка". И что вы думаете? Сегодня спросила её где булочки лежат, как сразу же подверглась избиению.

При этом она показывала две огромные шишки на лбу. Все сочувственно кивали головой, но при этом еле сдерживали смех. Шишки у Юлии Петровны уже напоминали рога у теленка. И только вечная подхалимка и торговка гуманитаркой по совместительству Алина Алексеевна, как всегда, пропела дифирамбы Юлии Петровне.

- Юличка, вы такое золото. А ваша Зинка так просто мегера. Вы, Юличка, мёд, а на мёд слетаются и мухи. Вот и занесло эту Зину к вам.

После таких слов у Юлии Петровны спал камень с души и разум предпринимателя заработал с новой силой. Предстояло найти новую продавщицу.

А Зина вернулась домой и, выпив крепкого чая, уставилась в телевизор. У нее тоже камень спал с души. Она была теперь свободной!

Журавль и цапля.

Друзья! Помните ли вы сказку о журавле и цапле? Нет? Тогда я вам её напомню.

На неком болоте жили журавль и цапля. И вот журавлю надумалось жениться. Да, и птицы страдают душевно от одиночества и к ним в голову лезут разные глупые мысли. Журавль не был исключением. А так как на болоте жила только цапля, то и свататься пошёл он к ней. Тут, как говорится, в чужом краю и с рябой в раю. Ну, вот приходит журавль к цапле и предлагает себя в мужья: "Я, - говорит - птица серьезная. Ни какой нибудь там баламут. Будем жить, да не тужить". А цапля, как всякая бабенка, прознав, что пользуется вниманием, распушила хвост. И подумалось ей, что она красавица-раскрасавица. А как взглянула на журавля, так сразу ей подумалось: "роза цвела, да не для козла". И отшила страждущего журавлишку, говоря: "Ну какой из тебя жених? Длинноносый, длинноногий, а умишком обделенный ". Обиделся тогда журавль и пошел к себе домой. А на цаплю снизошло озарение. "Вот дура, - подумалось ей. - На кой ляд барыне разумный холоп? Я б с моей красатой крутила б им, как цыган солнцем ". И побежала она к журавлю. Догнала его на полдороге и говорит: "Журавлик, я согласна. Будем жить да поживать, да добра наживать. Я буду за гнездом ухаживать, а ты лягушек тягать ". Да только журавль ещё от обиды не отошёл. Все внутри него кипело и бурлило. Поэтому ответил запоздало опомнившейся так: "Оно мне надо? Сама тягай лягушек для своего гнезда. А я и без тебя голодным не останусь ". Тут у цапли проснулась женская гордость. Плюнула она три раза и пошла, гордо задрав к небу клюв, домой. А журавлик уже остыл и разум снова в его голове закопошился. "Ну чего я взьелся? Дама сама проявила инициативу, а я клювом щелкаю. Пойду к ней вновь пытать счастья". А как пришёл к цапле, так услышал: "с птицами не далёкого ума не общаемся". Как услышал журавль, что его дурачком окрестили, так взьярился и наговорил цапле бранных слов. И курицей её называл, и старой девой её попрекнул, и дальнейшего безбрачия ей пожелал. А после развернулся и пошел к себе домой. Цапля же, поплакав, успокоилась и стала себя винить: "Разве можно так мужчину выводить из себя? Сердце же не камень. Пойду мириться к журавлику". Но что её там ждало можно догадаться. Вот так они и до сегодняшнего дня и ходят к друг другу. Только воз и ныне там.