Правда, в романе, попадаются местами, страницы романтическаго пафоса, но они совершенно стушевываются яркостью всей книги.
Помимо романа «Времена землемеров» который в обработке Хектапа идет теперь на сцене Лат-В1ЙСК0Й Нац1ональной Драмы под заглав1ем «МеЬгпееки 1а1Ьк1 81аЬ1а№а», Матисом Каудзитс, после смерти его столь же талантливаго брата, написано множество очерков и разсказов, из которых выделяются очерки из жизни латышских земледельцев и поселян. Поми.мо беллетристических произведен1й, Матис Каудзитс выпустил сборники стихов, отличающихся мягким лиризмом и глубиной содержан1я. Разностороннесть таланта М. Каудзитс велика: почти каждый школьный учитель знает его пособ1я по преподаван1ю в народных школах, а вся подрастающая Латв1я проходит первоначальный курс обучен1я по учебникам мастистаго писателя.
Матису Каудзитс теперь 75 лет, он дожил до той поры в своей жизни, которую он себе представлял только в грезах — до эпохи политической независимости Латв1и. Уже издавна М. Каудзитс грезил полной свободой своего порабощеннаго народа, он жил его чаян1ями и надеждами, думал его думами и страдал его горем.
Поэтому, да будет позволено и нашему скромному привету прозвучать радостно и искренно в общем хоре дружеских приветствш и поздравле-н1й, выпавших на долю перваго писателя современной Латв1и.
Е1ёа (Ьа1;\-ца).
ОЪвегтег.
№ 1. — 1923
«Балт1йск1й Альманах»
19
ПЕДРИ ХОН ГА,
(Из Карельских Предан1Й.)
Это было в далек1е годы «воровских войн» (XV — XVI вв.) В Карел|11, по ту и другую сторону русско-финской границы, переживали неспокойный времена. Разбойничьи шайки, собранныя из местной вольницы переходили границу, вторгались во владЪн1я зарубежных соплеменников и предавались зд'Ьсь грабежам и кровопролит!ям. Сжигались селен1я, уничтожались посЪвы, увозилось имущество, уводился скот. Нагруженная добычей шайка возвращалась домой, чтобы вкусить зд'Ьсь в мирЪ и довольств1Ь плоды своих кровавых подвигов. Впрочем, спокойств1е это продолжалось недолго: ограбленные заграничные жители, горя местью и ненавистью, начинали собирать такую же шайку, находили атамана и шли войной на обидчика. И снова красная чума ходила по селе-Н1ЯМ, орошая землю кровью и слезами.
В эти тяжелыя и подлыя времена в маленькой деревушкЪ Викшиц'Ь, в пяти верстах от водопада Кивач, жил старик по имени Педри Хонга. Он был известен по всей округ1>, как суровый и праведный челов-Ьк. Его, всегда справедливаго, гн4ва боялись не одни только родные и знакомые, но и люди, впервые вид-Ьвш1е стараго Хонга, трепетали пред его строгим, пронизывающим взором. Он учил людей добру и правдЪ, безпощадно пресл'Ьдо-вал ложь и подлость, заразивш1я родной народ. Он призывал к мум;еству и душевной прятот1Ь, ибо только эти качества, учил он, способны избавить народ от тяжелых испытан1й.
— Закалите ваши сердца, гоните прочь трусливую подлость, ибо смЪлому во имя правды должен помочь Бог!
Однажды на разсвЬтЬ хмураго сентябрьскаго утра в деревню Викшицу явились три пришельца. Они стучали в окна деревенских изб и просили хозяев перевезти их на другой берег Суны. Из страха ли перед незнакомцами, или потому, что раннш час не пробудил еще в людях гостепр!-имсгва, им не открывали дверей. Так переходили они от избы к изб'Ь, пока не очутились перед жилищем Педри Хонга. Зд'Ьсь дверь перед ними раскрылась. Незнакомцы заявили встр'Ьтившему
их величественному старику, что они разбойники, сп'Ьшащ1е на сЬвер, через Суну, и что они не могут терять ни минуты напрасно. Они потребовали, чтобы старик немедленно проводил их к Сун'Ь л1Ьсными тропами и перевез на тот берег, угрожая отомстить огнем и разрушен1ем в случаЪ отказа.
Если бы знали незнакомцы, кто стоит перед ними, то, конечно, не стали бы склонять старика угрозами. Им было бы изв'Ьстно, что не испугать Педри Хонга и ужасами преисподней. Но это знали лишь его односельчане, с трусливым любопытством обступивш1е пришельцев и со страхом наблюдавш1е мрачную улыбку стараго Хонга. Напряженно ждали они грозы. Жадно слЪдили за движен1ем суровых морщин, за блеском сверкающих глаз. • ■
Старик окинул их мимолетным взглядом и понял, как'ш чувства владеют ими. Он усмехнулся и спокойно проговорил:
— Я исполню волю этих злодЪев, я провожу их. И даст Бог, они не возвратятся к нам для раз-рушен1Я наших очагов.
Подлыя усм'Ьшки зазм'Ьились на устах людей:
Вот он пропов'Ьдник прямоты и мужества! Давно-ли грем'Ьли его укоры, давно-ли он призывал народ к служен1ю безстрашной правд*, зака-лен1ю сердец и к поб'Ьд'Ь над гнусной, заразившей людск1я души трусливой подлостью.
Как торжественно и строго звучали его учитель-СК1Я р1Ьчи, когда он им1Ьл д-Ьло с безсловесной, смиренной толпой!
И вот его первая встр'Ьча с врагом: не он ли сгибает перед ним свою спину, не он ли потворствует злодЬям?
Педри Хонга твердым шагом направился туда, гдЬ среди д'Ьвственнаго л'Ьса и первозданных скал протекает св'Ьтлая красавица Суна, гд'Ь гремит, сотрясая землю, могуч1Й Кивач, когда Суна, б'Ьшенно срываясь с семи-саженной высоты, среди отв'Ьсных д!оритовых скал, летит в кипящую внизу пучину и там, в стремлен1И к шири и простору, безпощадно громит незыблемыя основа-
«Балт1йск1й Альманах»
№ 1.
1923
н1я каменных утесов. Фонтаны водяных брызг, св-Ьтящ1еся в лучах солнца вс1Ьми цветами радуги, поднимаются на большую высоту, орошая д1орито-выя стЪны и св1Ьсивш1йся над ними в1Ьковой л'Ьс.
В трехстах шагах выше водопада, в густом прибрежном ольшанник-Ь была спрятана лодка стараго Хонга. Путники молча усЪлись в нее и оттолкнулись от берега. По середине р'Ьки их подхватило сильное течен1е. Сид'Ьвш1Й на веслах Хонга не сд-Ьдал и движен1я, чтобы выбраться из него. Испуганные незнакомцы бросились к веслам. Но старик вдруг встал, окинул властным взором своих спутников и, подняв высоко над головой весла, бросил их в стремительные потоки. Лодка неудержимо стремилась к пучине: , — Вы, злод-Ьи, — заговорил вдруг старик: — молитесь Богу, ибо сейчас вы предстанете пред Ним. Молитесь, чтобы искупить всю пролитую вами невинную кровь, стоны уб1енных младенцев и слезы их матерей. ГрЪхи ваши велики, но Он милосерден. Молитесь и за меня, за мою гордость: ибо разв-Ь не гр'Ьховно возгордился старик, замы-СЛИВШ1Й уподобить себя Сыну ЧеловЪческому, за-хотЬвш1Й, как Он, пр1ять в1Ьнец мученическ1Й ради блага своего ближняго? Будем молиться вмЪстЬ.
Н'Ьсколько мгновенш люди безмолвно смотрЪли на старика. И в этом взорЬ уже не было безумнаго страха, в предсмертном 0Ц1Ьпен'Ьн1и исчезал м1р жалких судеб и страстей, его смутныя т'Ьни уже скользили в в1Ьчности . . .
—Перед ЛИЦОМ смерти, — заговорил, наконец, один глухим, безжизненным голосом; — мы должны покаяться теб1Ь во лжи, лжи невинной, но страшной: мы сказали теб-Ь неправду, старик, назвав себя разбойниками. СпЪша домой, мы боялись, что никто из твоих односельчан не повезет мирных людей; но знали, что повезут разбойников. И мы назвались ими . . . Перед лицом смерти клянемся, что мы не разбойники. И ты, старик, принял на свою душу велик1й гр-Ьх.
Старик уставил на мгновен1е свой тяжелый, пристальный взгляд на говорившаго. Зат'Ьм он поднял голову к небу, и страшное, неслыханное проклят1е, подобное брани безумца, профем-Ьло над Кивачем . . .
На берегу Суны, у самаго водопада, возились с сетями рыбаки. Они вид-Ьли на верху, почти над самым водопадом, в густых клубах водяных брызг и тумана, стремительно несшуюся в кипящ1я пучины лодку и в ней окамен-Ьлую фуппу людей. На некотором разстоян1и от них, вытянувшись во весь рост, стоял с'Ьдобородый старик. В диком безум1и он потрясал кулаками и кричал страшным, надрывающимся голосом. Пораженные ужасом рыбаки упали на землю, творя молитву. Лодка стремительно неслась к водопаду. На мгновен1е
Потаз (Зиогш). Р. В.
она взлетЪла на воздух, среди водяных брызг; затЪм, как птица, ринулась вниз и исчезла навсегда в исполинских фонтанах.
Спустя Н'Ьсколько дней, верстах в трех ниже Кивача, рыбаки нашли четыре человеческих т-Ьла. Три из них оказались настолько изуродованными водопадом, что их никто не мог распознать. ТЪло Педри Хонга не было тронуто ни водопадом, ни тл'Ьн1ем: старик как бы погрузился в тих1й сон.
