Каипаз (Ь1е{иуа).

мый огонь. Молодая берёзка радостно дрожала, глядя на этот огонь. Разбуженный раскатисты.м гулом грома, вяз спросил у берёзки:

— Почему не спишь, д^тка?

— Березка вздрогнула от неожиданности и притворилась будто ничего не слышит и спит.

—• Чего-же стыдишься? . . — привЪтливо промолвил вяз: — ты смотришь на болото, тебя тянег огонь?

Вяз помолчал, а потом, махнув в-Ьткой, сказал:

— Это не огонь!

Молодая березка вздрогнула от этих слов.

— Как? это не огонь? Это не настоящей огонь? — тоскливо спросила она и почувствовала, что перед нею как будто разверзлась какая-то бездонная пропасть.

— Это гнилушки на бологЬ так светятся — снова промолвил вяз. — Плюнь на них: у дерева должно быть две дороги: — одна в землЪ, другая в высь к солнцу.

И долго еще говорил так вяз. А березанька молчала и не слыхала, о чем говорил вяз.

— Так это был обман! А я думала что это — настоящ1й огонь, и в этом была моя радость и утеха, в этом я забывала о своей недоле.

И стала грустить и тужить бедная берёзка. Теперь никакой радости не было в ея жизни.

А когда этот случай прошумел по деревьям, — то они долго шумели и никак не могли согласиться:

«Хорошо ли сделал вяз, развеяв этот туман, этот красивый мираж обманнаго счастья бедной березки?»

И до сих пор ведут спор деревья.

С белорусскаго

А. Ружанцов.

«Балт1йск1й Альманах»

№ 1. — 1923

Ш. Ядвигнн.

(СбЪлорусскаго).

ВАСИЛЬКИ

(из цикла).

Васильки.

Васильки зацвели... Н^Ьт, не зацвЪли!

Гд'Ь-же им теперь цв1Ьсти? Холод. Зима. Сн'Ьг. Не зацвели васильки; это только перед очами моими мелькнули они. Даже не перед очами, а там гд'Ь-то: не то в мыслях, не то в душЪ, или сердцЪ?

— Не знаю гд'Ь. Мелькнули васильки: васильки во ржи ... небо, как васильки . .. как васильки, глазки .. . мелькнули васильки и ... исчезли!..

В цв'Ьт1> нашей жизни, мы любим, как цвЪтут васильки...

А когда поблекнут васильки, поблекнет небо, поблекнет на душ*, а на сердц-Ь ляжет холод; когда каждый день у тебя темный, горьк1й хлЪб,

— тогда только вспомнишь, что это — от васильков, от их цв'Ьта, потому что ... отцвЪли васильки.

Раны.

Памяти С. Полуяна.

Бывают раны больш1Я и меньш1я. Меньш1я — заживают, и посл'Ь них нЪт знака. Больш1я — заживают, но послЪ них остаются рубцы.

Так на т-Ьл-Ь.

Бывают раны больш1я и меньш1Я. Меньш1я — заживают, послЬ них остаются рубцы. Больш1Я

— всегда кровоточат. Так на сердцЪ.

Бывают раны больш1я и меньш1Я. Меньш1я —

всегда кровоточат. Большая — залечивает только ... смерть. Так на душ*.

ЧвловЪк.

И пришел человек к Богу своему и говорит:

— Боже! Забери от меня Б*ду, Слезу и Болезнь, а дай мн* Свободу, Счастье и Здоровье.

Бог и говорит:

— Хорошо, человЬче, будет так, как ты хочешь. И стал жить челов-Ьк без Б^Ьды, без Слезы, без

Болезни, а — свободный, счастливый и здоровый. Но вот приходит Смерть и говорит:

— Челов^Ьче, помирать пора.

Когда челов-Ьк жил с Б-Ьдой, Слезой и Болезнью, он не раз сам хотЬл и рад был Смерти, но теперь жаль ему стало жизни.

И пошел челов-Ьк к Богу своему и говорит:

— ЗачЪм Ты, Боже, хочешь отобрать от меня то, что сам даровал. Забери от меня Смерть.

Бог и говорит:

— Хорошо, челов-Ьче, будет так, как ты хочешь.

Шли в-Ька, легЬло время.

И приходит человек к Богу своему и говорит:

— Боже, все я изв-Ьдал, все познал, одно только непознанное мне осталось.

Бог и говорит:

— Чего-ж ты, человече, хочешь?

— Смерти, отвечает человек. И Бог дал человеку смер-гь.

Каипаа (ЫеШуа).

С белорускаго А. Ружаицов.

№ 1.

1923

«Балт1Йск1Й Альманах»

17

ИЗ ПОЭМЫ „021АВУ".

Красотка! Ручек ломать не надо! Не плачь: в-Ьдь жалко и рук, и взгляда. В Друг1е очи ты н^жно взглянешь, Дрзтую руку сжимать ты станешь.

С голубкой голубь летят из рощи. За ними трет1Й — орленок тощ1й . .. Ах, кинь голубка, на небо взоры: Летит ли слЬдом муж среброперый? Не плачь, не сЬтуй в тоскЬ напрасной: Любовник новый воркует страстно. На ножках — шпоры, на шейкЬ — перья Горят отливом, как ожерелье.

Из Адама Мицкевича. (С польскаго).

С тюльпаном роза в расцв^т'Ь мая Сплетают руки, благоухая. Пришел работник, коса промчалась: Супруг подкошен — вдова осталась. Не плачь, не сЬтуй в тоскЬ мятежной: К теб'Ь нарцисс наклоняет нЬжно Свой глаз блестящ!й между цветами. Восходит мйсяц между звездами.

Красотка! Ручек ломать не надо!

Не плачь: в'Ьдь жалко и рук, и взгляда.

По ком ты плачешь — уж он не взглянет.

Руки рукою сжимать не станет.

Он черный крестик в рук% сжимает.

Он мертвым взором в раю витает.

По нем обЬдню прослушай снова —

И к нам, живущим, промолви слово!

Перев. Владислав Ходасевич.

ИЗ ОЛЕСЯ.

(С украинскою).

Везли израненных в борьб-Ь с солдатами.

Везли измученных по тюрьмам катами, — Везли, чтоб там, в краях холодных Сгноить заступников народных И искры мысли затушить — И вновь обманывать, душить!

В слезах подавленных, с тяжелой мукою Они прощалися перед разлукою —

С полями милыми прощались, С народом бедным разставались, Неслись в холодный край иной, Чтобы уснуть там под землей.

И вот на миг они остановилися, И сквозь решеток на толпу дивилися: Она, безпечная, стояла. Лущила с'Ьмечки, завала ... Один из них, см'Ьясь, сказал: „А что, голубчик мой, попал!? ."

Перев. Ив. Бтьлоусов.

«Б а л т 1 й с к 1 й Альманах»

№ 1. — 1923

МАТИС КАУДЗИТС.

(75 лЬтнш юбилей.)

В авгусгЬ текущаго года праздновал свой 75-лЬтн1й юбилей мастистый п1онер и вождь латышской литературы, Матис Каудзитс, личность кото-раго, наряду с известным поборником за независимость Латв1и, Бароном, является особенно примечательной. Происходя из зажиточной крестьянской семьи, Матис Каудзитс и брат его, Рейнис, принимали близко к сердцу интересы своих односельчан и много положили труда для блага темных, но стремившихся к культур1Ь, народных масс Латв1и. Неудивительно поэтому, что М. Каудзитс посвятил себя служен1ю на школьной нив'Ь, около 25 л'Ьт, учительствуя в Старо-Пебалгской народной школЪ. В концЪ шестидесятых годов прош-лаго столЬт1я, оба брата Каудзитсы, Матис и Рейнис, выступают впервые на литературном по-прищЬ, работая в нелегальной латышской печати, талантливо обрисовывая темноту и окружающее невежество. По поводу воспитания дЬтей М. Каудзитс написаны горяч|'я и авторитетный статьи, дающ1Я яркое представлен1е о незаурядной личности этого, латв1Йскаго, Эмиля Золя.

Но участ1е в старо-латышской прессЪ явилось только началом дальнейшей литературной карьеры Каудзитс. Братья, всегда нераздельные, даже в литературе оказались неотделимыми и первый роман под заглавием «Времена землемеров» («МеЬгп1еки ЫЬк]») доставил Матису и Рейнису Каудзитс огромную популярность не только в Латв1и, но и далеко за ея пределами. Этот блестящей роман «Времена землемеров» по изумительно - четкой изобразительности, ясности и остроум1ю превосходит все, созданное за последнее время латышской литературой. Несколько странное назван1е романа об'ясняется отражен1ем эпохи семидесятых годов, когда, согласно Высо-чайшаго Указа, производилось точное установ-лен1е границ крестьянских и помещичьих владе-н1й, причем представители межевого управления и даже обычные землемеры имели большой вес в окружающей их среде усадьбовладельцев и помещиков.

Т. к. основан1ем, канвой для романа, послужил быт, переданный идеально-точно, нЬт ничего уди-

вительнаго в том, что роман этот явился поворотным пунктом в латв|йской сентиментальной литературе и по справедливости считается первым реалистическим произведен1ем латышей.

В лице М. Каудзитс слащавому сентиментализму м наивности старо-латышской литературы был нанесен жесточайшей удар, а все типы, выведенные в этом романе (как-то Павелс, Лена, Кен-цис) отличаются удивительной жизненностью и правдивостью. В лице М. Каудзитс восторжествовал творческ1й натурализм.