— Нет, нет, нет, — шептал он, чувствуя, как ее жизнь ускользает. — Ты не можешь уйти. Не сейчас. Не когда я наконец понял...

Кровь продолжала течь. Дыхание становилось все слабее.

— Ариана, — он склонился к ее уху, чувствуя, как человеческий голос дается ему все труднее. — Я должен тебе кое-что сказать. То, что должен был сказать с самого начала.

Она не отвечала, но он продолжал говорить.

— Когда я впервые увидел тебя в Гильдии, я подумал, что ты просто красивая ведьма. Еще одна возможность спастись от проклятия. Но потом... — его голос дрожал. — Потом ты заставила меня смеяться. Помнишь? Ты сказала что-то саркастичное о моих "драконьих комплексах", и я впервые за сто лет рассмеялся.

Чешуя расползалась дальше. Времени оставалось совсем мало.

— Я влюбился не в ведьму, способную снять проклятие. Я влюбился в женщину, которая поджигает завтрак и ругается на древнем драконьем языке. В ту, которая не боится спорить с лордом драконов и защищает чужие чувства, даже рискуя собственными.

Амулет на груди Арианы слабо мерцал.

— Ты спросила, полюбил бы я тебя, будь ты обычной женщиной, — продолжал Драэн, и каждое слово давалось ему все труднее. — Ответ — да. Тысячу раз да. Я бы полюбил тебя, даже если бы у тебя не было ни капли магии. Даже если бы ты была простой человеческой девушкой. Потому что дело не в том, что ты можешь дать. Дело в том, кто ты есть.

Амулет засветился ярче.

— Я люблю твою смелость, твою доброту, твое упрямство. Люблю то, как ты краснеешь, когда смущаешься, и то, как сражаешься за тех, кто тебе дорог. Люблю твои несовершенства, твои страхи, твои мечты.

Золотой свет амулета начал пульсировать в такт его словам.

— Я люблю тебя, Ариана Файрхарт, — прошептал он, прижимаясь губами к ее уху. — Люблю не за то, что ты можешь спасти меня. А просто потому, что ты — это ты. И если это последнее, что я скажу как человек, то пусть будет именно это. Я люблю тебя. Даже если ты никогда этого не услышишь.

Амулет вспыхнул каскадом золотого света.

Магия любви поднялась из самого сердца кристалла, отзываясь на силу истинного чувства. Но вместо того чтобы исцелить Ариану мгновенно, свет просто окутал ее, стабилизируя состояние, не давая темной магии забрать последнее дыхание.

Ее веки дрогнули. Губы беззвучно шевельнулись.

Драэн замер, не веря своим глазам.

— Ариана?

Но она снова погрузилась в забытье. Однако теперь ее дыхание было ровнее, а кровотечение остановилось.

Проклятие на его теле тоже замерло — не исчезло, но словно застыло в ожидании. Чешуя больше не расползалась, превращение остановилось на полпути.

— Что происходит? — прошептал он.

В этот момент в зал ворвались Лунара, Сильвия и Селена, за ними — команда целителей с носилками.

— Драэн! — крикнула Лунара. — Как она?

— Жива, — хрипло ответил он, не отпуская Ариану. — Едва, но жива.

— А ты? — Селена внимательно посмотрела на его частично обращенное лицо. — Проклятие...

— Остановилось, — он сам не понимал как. — Словно ждет чего-то.

Целители осторожно переложили Ариану на носилки. Один из них — пожилой эльф — долго изучал ее состояние, прежде чем кивнуть.

— Темная магия нейтрализована, — сообщил он. — Но она потеряла много крови. Нужно время для восстановления.

— Сколько времени? — спросил Драэн.

— Несколько часов. Может быть, больше.

Когда носилки унесли Ариану в больничное крыло Гильдии, Драэн остался стоять среди пепла и обломков. Чешуя на его коже медленно тускнела, но не исчезала.

— Почему проклятие не завершилось? — спросил он у Селены.

Она задумчиво посмотрела на него.

— Возможно, потому что магия истинной любви уже сработала, — медленно сказала она. — Твое признание дошло до нее, даже когда она была без сознания. Теперь проклятие ждет ее ответа.

— То есть?

— То есть все зависит от того, что скажет Ариана, когда проснется.

Драэн кивнул и направился к больничному крылу.

Ему предстояло самое трудное ожидание в жизни.

Но он был готов ждать столько, сколько потребуется.

Потому что теперь у него была надежда.

Ариана проснулась от знакомого тепла.

Не от жара магии или огня — от простого человеческого тепла рядом с собой. Кто-то держал ее за руку, кто-то дышал в такт с ее дыханием, кто-то шептал ее имя, как молитву.

— Драэн? — прохрипела она, с трудом открывая глаза.

Больничное крыло Гильдии встретило ее мягким светом восстанавливающихся магических кристаллов. Белые стены, запах целебных трав, тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием восстановительных чар.

И Драэн.

Он сидел на стуле рядом с кроватью, все еще держа ее руку в своих. Выглядел так, словно не спал несколько дней — растрепанные волосы, темные круги под глазами, помятая одежда. Но когда их взгляды встретились, его лицо осветилось такой радостью, что сердце Арианы пропустило удар.

— Ты проснулась, — выдохнул он, и в голосе звучали слезы облегчения. — Я думал... я боялся...

— Сколько я спала? — Ариана попыталась сесть, но головокружение заставило ее откинуться обратно на подушки.

— Почти два дня, — Драэн осторожно поправил одеяло. — Целители сказали, что темная магия нанесла серьезный ущерб, но ты... ты сильнее, чем кажешься.

Ариана внимательно посмотрела на него. Что-то было не так. Вернее, что-то было слишком правильно.

— А ты? — спросила она. — Где чешуя? Где драконьи глаза?

Драэн замер.

— Ты помнишь?

— Помню все, — тихо сказала она. — Битву. Морвину. То, как ты превратился, чтобы защитить меня. И то, как я... — она сглотнула. — Как я закрыла тебя собой.

— Ариана...

— И я помню твои слова, — продолжила она, глядя ему прямо в глаза. — Каждое слово. О том, что полюбил не ведьму, способную снять проклятие. О том, что любишь женщину, которая поджигает завтрак. О том, что полюбил бы меня, даже если бы я была обычной человеческой девушкой.

Драэн побледнел.

— Ты слышала? Но ты была без сознания...

— Магия любви работает в обе стороны, помнишь? — улыбнулась Ариана. — Твои чувства были настолько сильными, что дошли до меня даже сквозь забытье.

— И что ты... — он запнулся, словно боясь услышать ответ. — Что ты об этом думаешь?

Ариана высвободила руку из его ладоней и коснулась его щеки.

— Думаю, что я была дурой, — сказала она. — Думаю, что потратила слишком много времени на сомнения вместо того, чтобы довериться своему сердцу.

— Ариана...

— Я тоже люблю тебя, Драэн, — прошептала она. — Люблю мужчину, который готовит ужин и заботится о других. Люблю дракона, который превращается в чудовище, чтобы защитить тех, кого любит. Люблю твою вежливость и твою ярость, твою силу и твою нежность.

Когда она произнесла эти слова, воздух в комнате засиял. Не ярким светом, а мягким, теплым сиянием — как от камина в зимний вечер.

И тогда произошло последнее чудо.

Оставшиеся следы проклятия — едва заметная чешуя на его руках, золотистый отблеск в глазах — исчезли окончательно. Драэн стал полностью человеком, но при этом не потерял ни капли своей драконьей сущности. Просто теперь он мог выбирать, когда быть драконом, а когда — человеком.

— Проклятие, — выдохнул он, глядя на свои руки. — Оно действительно снято.

— Навсегда? — спросила Ариана.

— Навсегда, — подтвердил он. — Благодаря тебе. Благодаря нам.

Они смотрели друг на друга, и в воздухе висело что-то важное, незавершенное.

— Драэн, — сказала Ариана, — поцелуй меня.

— Здесь? — он огляделся на больничную обстановку. — Но это не самое романтичное место...

— Для меня это самое романтичное место в мире, — улыбнулась она. — Потому что здесь ты ждал, пока я вернусь к тебе. Здесь мы наконец стали честными друг с другом.

Драэн наклонился к ней, и их губы встретились.

Это был не их первый поцелуй, но он ощущался именно так. Потому что на этот раз между ними не было тайн, сомнений, страхов. Была только любовь — чистая, искренняя, взаимная.