— … Знаешь, наш лидер Лукаш, очень хитрый тип, — между делом заметил Макс, активно наворачивая ложкой из разогретой консервной банки. — Я прямо и не знаю, как бы мы обходились без него. Его способность пролезать без мыла в самые узкие 'щели возможностей' — это отдельная песня, — тон, которым были выделены 'щели' давал понять, какие именно это щели и в каком месте они обычно располагаются. — Ты, наверное, слышал, что 'Свободу' изначально организовали выходцы из бывших советских прибалтийских республик? — Я кивнул, такие слухи действительно попадались мне на глаза в сталкерской сети.

Большинство крупных группировок имели явные национальные корни. Хотя, стоит отметить — выросший над теми корнями ствол вбирал в себя всех, кто хотел влиться в общие ряды и мог соответствовать достаточно размытым критериям принятия. Вот только негров я здесь ещё не видел, холодно им тут, наверное.

— Так вот, Лукаш сам родом с Талина, я, кстати, рижский, — продолжил рассказывать Макс. — Отчасти именно это обстоятельство лежит в основе нашего противостояния с 'Долгом'. Многие наши искренне считают Россию виновницей во всём. В первую очередь в том, что она бросила русскоязычное население наших республик. Кто бы что ни говорил, отговорки и ссылки на объективные обстоятельства уже бесполезны. Дело принципа! — Указующий перст резко упёрся в потолок. — От 'Долга' же просто несёт кондовой российской армейщиной. Стоит лишь разок взглянуть — и сразу всё понятно. В глазах наших парней, все они виноваты в том, что им пришлось бросать свои дома ради лучшей, а иногда и просто жизни, — он снова замолк, а его взгляд стал предельно жестким и даже пугающим.

Такой бывает только у тех, кто видел страдания и смерть далеко не один раз. И ладно смерть тут, в Зоне. Она тут всегда рядом, привычна — я бы даже сказал. А как смотреть на гибель мирного старика или ребёнка посреди большого города от рук дорвавшихся до власти очередных мразей? Или их прихлебателей? Ради простого развлечения? И только не говорите мне, что такого не могло быть!

— Только потом появилась идея — 'Свободу всем даром'! — Продолжил говорить Макс, немного расслабив закаменевшее было лицо. — Свободу делать то, что в другом раскладе и делать в голову бы не пришло. А теперь уже поздно чего-то менять. Сменилось поколение, пришли новые люди. Тоже много бывших русских и русскоязычных, изрядно помотавшихся по всему миру и так и не нашедших себе другого места. Многие прошли горячие точки, кое-кто повоевал в чужих армиях за чужие интересы. Так вот, возвращаясь к нашему Лукашу… — Макс достал из кармана сигаретную пачку, покрутил в руках и запихнул её обратно, ибо курить в маленьком замкнутом помещении с плохой вентиляцией чревато. — Лукаш грамотно провернулся, потягивая ресурсы и с наших, ваших и не только ваших. За это его многие не любят, благо хоть помалкивают в тряпочку, — усмехнулся свободовец, в одном коротком монологе раскрыв передо мной весь политический расклад.

Казалось бы — всё лежит буквально на самой поверхности, но ты попробуй — догадайся.

Затем мы говорили о делах давно минувших дней, истории распада великой страны и появления Зоны. Времени от времени я ловил себя на мысли — с кем же я разговариваю. С живым человеком или игровым персонажем, всё больше склоняясь к первому варианту при всей очевидности второго. Полезной информации, впрочем, было откровенно мало, но наболтались мы до усталости языка, завалившись спать после сеанса связи с базой 'Свободы'. Завтра нас обещались отсюда вызволить.

Уснув примерно на полчаса, вывалился из объятий Морфея с большой тревогой на душе. Вроде бы всё спокойно… относительно, конечно, всё же вокруг Зона. Хорошо чувствующие близкую добычу кровососы расселись кружочком и пускают тягучую слюну в предвкушении, где-то рядом пульсирует ещё незнакомый сильный источник эманаций голода и страха одновременно. Всё привычно, можно даже смело сказать — обыденно.

Вот когда вокруг разлилась подчёркнутая пустота нужно серьёзно бояться. Неизвестность опасна, а главное — совершенно непредсказуема. Как раз нечто подобное сейчас уловила моя интуиция, мешая спать. Придётся что-то делать, иначе я весь изведусь. Завидую белой завистью тихо похрапывающему Максу.

Попытался тихо вылезти и продемонстрировать кровососам танцы с острым клинком, но потерпел досадную неудачу. Запорный механизм на створке оказался слишком хитрым, а разломать его категорически не стоило. Вдруг опять пригодится. Спустился вниз на свою лежанку, стараясь точнее определить причину постепенно растущего внутреннего беспокойства.

Опять неудача. Беспокойство растёт совершенно беспричинно. Плохо. Вдруг улавливаемые ментальным чутьём эманации со стороны кровососов резко изменились. Страх и паника, эманации стали быстро удаляться и слабеть. И если даже монстры Зоны решили отсюда сбежать, то и нам здесь глупо сидеть.

— А! Что…? — Макс резко вскочил со своей лежанки, когда я его легонько потряс за плечо, активно крутя головой в поисках неведомой опасности.

Керосиновая лампа тлела едва-едва, подземное убежище тонуло в полумраке. Я всё видел даже лучше чем светлым днём, вот мой напарник секунд пять пытался проморгаться и найти стоявшее рядом с лежанкой у стенки оружие.

— Сильно беспокойно мне, да и кровососы наверху с чего-то все дружно разбежались, — ввёл его в курс дел, когда его взгляд перестал метаться.

— Откуда ты про них знаешь? — Неверяще спросил он, сделав шаг в сторону и схватив винтовку, оттянул затвор, проверив наличие патрона в стволе.

— Просто знаю, поверь… — мне не хотелось сейчас пускаться в долгие объяснения. — Что-то их там всех перепугало, я тоже боюсь, хотя и не знаю чего.

— Плохо дело… — Макс застыл на несколько секунд, прислушиваясь к собственным ощущениям. — Надо быстро рвать отсюда когти! — Резко вскинулся он, видимо, его тоже зацепило.

С запором справились за считанные секунды, просто надо было знать, как с ним работать. Здесь нажать, здесь потянуть и снова нажать, громкий щелчок пружины и створка открыта. Метнулись к оставленной машине — двигатель даже не пытается завестись, страртёр крутится, но ни одного чиха. Накрылась медным тазом система зажигания.

— Бежим!!! — Макс выпрыгивает из машины, даже не захлопнув водительскую дверь, и несётся куда-то вглубь деревни, я рванул вслед за ним.

Мы пробежали хорошо, если пару сотен метров, когда всё окружающее пространство протяжно застонало, а затем раздался громкий треск. Больно резануло сразу по всем чувствам, я улетел в колючие кусты, потеряв на секунду ориентацию, Макс тоже навернулся буквально на чистом месте.

Первый приступ дезориентации прошел, сменившись неприятным откатом общей слабости, я выбрался из кустов, закинув пускающего слюни бесчувственного напарника на свои плечи вместе с его оружием. Переданную мне раньше потасканную 'Эмку' я тоже тащил за спиной. Была бы моя — с радостью бросил, но раз взял чужое — неси. Вместе с хозяином, ага. И если бы ещё так сильно при этом не мутило…

Интуиция периодическими вспышками подсказывала верное направление, куда нужно бежать, хотя переставлять ноги становилось всё тяжелее и тяжелее. Словно к подошвам налипло слишком много грязи. Хотя какая там грязь — чистый свинец. Раз за разом накатывали приступы дурноты и дезориентации, глаза слепли, но, к счастью, через несколько секунд темноты зрение снова восстанавливалось.

Я плохо понимал, на что именно идёт воздействие. На мои мозги или органы чувств, а может на всё одновременно. Тлетворные пульсации внешней среды становились то сильнее, то чуть слабели без всякой закономерности. Иногда мне казалось, что небо и земля поменялись местами, хотя переставлял отяжелевшие ноги по поверхности всё так же равномерно. Вопрос лишь куда…

Пространство стонало и скрипело, позади творилось что-то совсем ужасное, я просто боялся оборачиваться. Напарник в сознание так и не приходил, висел кулём словно труп. Крепко же его приложило, а я оказался более стойким. Удивительное дело!