Не удивительно, что в потоке все новых и новых переселенцев оказывались и музыканты, немного знавшие джазовую музыку и даже слушавшие уже игру первых американских оркестров[157], посещавших СССР, и просто любители и коллекционеры „американской музыки". Автор этих строк был, например, знаком с немолодой женщиной, юность которой прошла в Париже. Там она жила в одном доме, через стенку, с Колманом Хокинсом. Гигант американского джаза донимал жильцов весьма шумными руладами, начинавшими звучать чуть ли не с шести утра...

А вот документальный факт.

Краевая газета „Советская Сибирь" сообщает, что в Саратовском сельсовете Рубцовского района, в немецком поселке-колхозе[158] „Блюменфэльд" на днях отпраздновали 5-летие (!) своего собственного ДЖАЗ-ОРКЕСТРА! А в сельсовете совхоза „Ландман" организован свой собственный ДЖАЗ-ОКТЕТ под руководством колхозника и скрипача И.А.Найгеля.

Это ПЕРВОЕ ОФИЦИАЛЬНОЕ УПОМИНАНИЕ слова ДЖАЗ в местной печати. Из него явствует, что уже в 1929 году в различных городах Западной Сибири такое понятие существовало. Другое дело, какой смысл вкладывался в этот термин? Соответствовал ли он нынешнему понятию?..

Вряд ли.

Скорее всего, не соответствовал.

Не было еще специалистов, которые знали бы и понимали специфику жанра. Просто проявлялась мода на джаз-оркестры, которые по своей сути продолжали оставаться эстрадными, духовыми, салонными, ресторанными. Лишь некоторая шумовая окраска и применение различных ударных позволяло руководителям условно относить свои оркестры к джазу. Причем с самого начала джазовую музыку в Сибири начали воспринимать, как и вообще в СССР, в ее советском варианте. А известно, как много путаницы было в СССР с понятием ДЖАЗ в довоенные годы.

Оригинальный джаз мог достичь ушей любителей музыки лишь с помощью грампластинок, которых, впрочем, в городе было предостаточно. Но конкретно, что такое ДЖАЗ, все равно мало кто представлял. Необходим был живой контакт с новой музыкой, с ее исполнителями, необходимо было ее переосмысление, даже нужны были попытки копирования, другими словами — ВСЯ ПОЛНОТА СПЕЦИФИЧЕСКОЙ МУЗЫКАЛЬНОЙ ИНФОРМАЦИИ.

Как известно, свято место пусто не бывает.

Информационный вакуум начал заполняться. Этому помогли начавшиеся гастроли европейских джазовых оркестров и накатившаяся с Востока „харбинская волна“.

Это произошло на рубеже 30-х.

В 1930 году произошло два совершенно не связанных друг с другом события, каждое из которых, тем не менее, оставило глубокий след в умах всех новосибирских музыкантов, неравнодушно относившихся к джазу.

В октябрьском номере областной газеты „Советская Сибирь" появился скромный анонс:

Негритянская певица Коретти Арле-Тиц с 1913 года жила в России. Родилась она в семье цирковых артистов, на что указывает сама ее фамилия, и никогда истинно джазовой певицей не была. Но ей были знакомы навыки госпел и спиричуэле, и она знала блюз.

Именно нетривиальное интонирование звука, с точки зрения академических канонов, выгодно отличало ее от других иностранных артистов, волею судеб оказавшихся в России в начале века. Коретти Арле-Тиц участвовала в различных экзотических постановках, пела в нашумевшем секстете „Джазовые короли" Фрэнка Уитерса с Сиднеем Бише, во время их гастролей в СССР. Когда же джаз стал активно входить в музыкальный быт страны, она приглашалась для пения многими советскими музыкантами.

Наиболее известным периодом деятельности Арле-Тиц стали концерты с ленинградским джаз-оркестром Л.Я.Теплицкого в 1929 году.

Леопольд Яковлевич Теплицкий (1890— 1965) был первым ленинградским музыкантом, организовавшим джаз-банд в городе на Неве. В 1926 году по командировке Наркомпроса Теплицкий проходил стажировку в США в оркестре самого Поля Уайтмена („Короля джаза" тех времен), и оказался одним из немногих советских музыкантов, знавших американский джаз в оригинале.Кроме того, Теплицкий некоторое время руководил квинтетом, игравшим салонную и эстрадную музыку в русском ресторане на Промышленной выставке в Филадельфии. Сам он блестяще играл на рояле, особенно эгтаймы. Правда, как справедливо отмечали критики, историки и музыковеды, оркестр Теплицкого трудно было назвать джазовым, так как на самом деле большая часть его репертуара состояла из „оджазироваиных" (или, попросту говоря, представленных в синкопированном исполнении) популярных классических произведений Верди, Гуно, Рубинштейна и т.п., без всякого намека на импровизацию.

Л.Я.Теплицкий был выпускником Петербургской консерватории по классу дирижеров. Для большего эффекта и „джазового духа" оркестр вставлял в свои программы готовые аранжировки, взятые Теплицким у Уайтмена — целый чемодан пьес Гершвина, Юманса, Берлина и Керна.

Сам „Первый концертный джаз-бэнд" Л.Я.Теплицкого в Новосибирск не приезжал, но ветераны свидетельствуют, что среди музыкантов, аккомпанировавших Коретти Арле-Тиц в гастрольных поездках по Сибири, были исполнители из Ленинграда, Москвы и Харькова. Для провинциальной публики, не говоря уж о музыкантах, сам приезд первой негритянской певицы в Сибирь стал своеобразным сюрпризом. Ведь в репертуаре оркестра Теп-лицкого Арле-Тиц пела такие фокстроты, как „Чарующий ритм" (Дж. Гершвин), „Да, сэр, это моя девушка!" (Уильям Дональдсон) и другие.

История, к сожалению, не сохранила текста афиш, из которой мы узнали бы имена музыкантов и названия исполняемых пьес, да и местная пресса ни словом не отразила впечатления об упомянутых гастролях. Это удивительно, так как Арле-Тиц работала в городе целую неделю, при этом на самой лучшей концертной эстраде в Сибгосопере, а областная печать обычно оперативно откликалась на любые события в мире культуры и искусства. Может быть музыка оказалась для непривычных ушей настолько Диковинной и необычной, что попросту не нашлось достойного рецензента...

В любом случае, это ПЕРВЫЙ упомянутый в истории Новосибирска ГАСТРОЛИРУЮЩИЙ ДЖАЗ-БЭНД.

Как раз в это время начались события на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД), что повлекло за собой целый поток русских беженцов на родину, среди которых оказалось не мало музыкантов, до этого игравших в Шанхае, Харбине и в прочих городах Китая. Часть этих музыкантов по дороге осела в сибирских городах. Все они были знакомы с джазом не по наслышке, а кое-кто не просто знал о существовании „живого американского джаза", но и сам участвовал в роли сайдменов (неимпровизирующих членов джаз-оркестров) в работе гастролеров, а также в многочисленных оркестрах немецких, английских и американских кварталов. Ведь в Китае не раз выступали американские оркестры, включая ранние составы групп Эллингтона, Уайтмена и Флетчера Хэндерсона.

Собственно, это и была первая волна русских репатриантов из Китая. Приезд оркестра Олега Лундстрема относится уже ко второй, начавшейся уже после войны, в 50-е годы...

Обратимся к воспоминаниям пионеров новосибирского джаза.

Рассказывает Владимир Кузьмич Фугенфиров.

„В начале тридцатых годов очень много русских стало возвращаться в Россию и мы встречали практически все поезда с Востока. Приходили просто поприветствовать людей на русской земле, познакомиться с нотами или купить инструменты, с которыми у нас было туго. После выступления Арле-Тиц, после прослушивания первых пластинок с джазом, которые попадали к нам из’ Москвы, многие просто бредили словом ДЖАЗ. Было большое желание делать нечто подобное, но ни навыков, ни педагогов, ни нот мы не имели. А как можно играть без нот? Да и с музыкальными инструментами была просто беда.

И вот с одного поезда сошел молодой человек. Спросил, где здесь есть оркестр и пришел прямо к нам в театр. Напомню, все тогда крутилось вокруг „Красного факела". Там существовала как бы нелегальная биржа труда для музыкантов, актеров, танцоров, певцов. Даже циркачи сюда заворачивали...