- А знаете почему он не работает, сколько не проси? – Спросил ящер. – А он не может, - руки из задницы растут!

- А если что он и делает, все через задницу получается! – Добавил смеха буревестник.

Друзья развеселились и рассмешив утешили Оли. Массовая драка была предотвращена.

С Тлалоком ссор у Владлена Карловича вроде не было, но доставалось богу дождя ещё больше. Так как коммунисты должны были быть атеистами, последователи Говённого его просто игнорировали.

- Бога нет! - говорили они, с умным видом проходя в метре от великана, глядя куда-то сквозь него и даже не поздоровавшись, чем вызывали недоумение Тлалока. Скальные пупсы, ящеры и буревестники были объявлены Интернационаловым белогвардейцами, неприсоединившиеся огородники - левыми эсерами, а пустынные ящеры - интервентами. Кроме того, Сруль наговорил всем кучу гадостей друг про друга. Он снюхался с тихарём-доносчиком, и теперь они доносили сообща. Мне Говённый наговаривал на Улюлюля, Улюлюлю на меня. Пупсам на ящеров. Ленивцам на тихарей, и даже носорогу на мегатерия. Вместе с тем он всё всегда отрицал. Подхалимничал, втирался в доверие и, как назло, всегда появлялся во время каких-либо важных дел, встреч и разговоров. Несмотря на всю пакостность Говённого, я испытывал жалость и сочувствие к единственному в долине человеку, и мне было неловко посылать его подальше тем более, что открыто Интернационалов не выступал. За меня это делали обычно Оли и Дрыстун-Стрекотун. Последнего мой земной собрат особенно боялся, ибо вампир застращал его, сказав, что каждый кого он укусит своим ядовитым зубом,( которого по правде у Стрекатуна не было), превратится в такого же как он дрыстуна.

Дальше терпеть выходки лидера оппозиции было не безопасно, мне следовало положить им конец. После ухода кентавров я нашёл соотечественника и серьёзно поговорил с ним. Я уличил его во всех делишках и предупредил,

-чем может кончиться междоусобица в долине, когда вокруг столько хищников и врагов. Пристыжённый Сруль Акакиевич только головой кивал.

- Я понимаю, что поступаю подло, но ничего не могу с собой поделать, - жаловался он. - Вот бывает плохо тебе, тяжело, а сделаешь какую-нибудь гадость, и на душе становится легче, светлее, даже жить хочется. А ведь мне так тяжело. Вот у тебя Оли есть. Ты её целуешь, обнимаешь, а мне тоже хочется, я же всё-таки мужчина. Почему другим можно, а мне нельзя?

Чувства стыда и гнева вспыхнули во мне одновременно. Мы целовались с Оли раньше, чем познакомились с землянином. И после того случая других пока не было. Даже гадать не стоит кто ему донес, какая серая и хвостатая сволочь.

- Оли не является чьей-либо собственностью. Она сама выбирает и делает, что ей хочется. – Взяв себя в руки ответил я.

- Да. Я понимаю, конечно, но почему мне так не везет? - ныл собеседник. В конце концов он пообещал исправиться и примирить всех жителей долины. На этом разговор был закончен. Кончился и день. Посреди високосной ночи взвились к звездам щупальца костра. Звонкие свисты, пафосные речи в клочья разодрали тишину. Влетевший в форточку наш вегетовампир(или вампирьянец)поведал о ночном происшествии. Собрав всех свих почитателей возле очищенного ими(уже много дней назад) источника, Владлен Карлович объявил, что был убит пустынными ящерами, сожжен, после чего возродился в ручье очищенным, просветленным и одухотворенным. Пупсы слушали оратора с раскрытыми от обожания ртами, и огнем искренней веры в глазах, а ведь многие из них присутствовали при тех событиях. Интернационалов заявил что он теперь как Тлалок, только круче, лучше и сильней, ибо он теперь не подсуден, но сам может судить кого захочет. Имя ему теперь Судия Благоговейный, и все без исключения обязаны перед Судией покаяться, а кто не покается будет покаран. Все последователи Сруля Акакиевича должны порвать с позорным коммунистическим прошлым, для чего порвать и сжечь пионерские галстуки, пеплом от сгоревших галстуков посыпать головы, есть колючий кактус с горьким корнем кровохлебки(для пупсов безвредным, тем не менее отвратительным), плакать, каяться, просить прощения(у Судьи) и возмещать ущерб(отдать Благоговейному все свои ценности). Странно, но говеныши(последователи Говенного) бросились все это исполнять.

- Нет ну, что за дураки!? И это пупсы?! Ну самим не нужно – отдайте кому нибудь! Зачем же сжигать!? Галстуки то хорошие! – В порыве чувств Оли заламывала руки и била копытом. - Это сколько же можно было щитов наделать! Или одеял! Рубашки бы лучше сшил тебе и Улюлюлю! Кружевной лифчик пусть сам носит, но от кружевной скатерти, и я бы не отказалась!

Мне же не давала покоя тревожная мысль. - Что все таки он задумал?

На другой день долина готовилась к празднику. Все племена с удовольствием приняли новую идею, всеобщего примирения. Тихари собирали фрукты. Пупсы готовили мёд: - сладкий, слегка хмельной напиток из сока орхидейных деревьев и зёрен красной кровохлёбки. Для брожения использовались какой-то грибок похожий на тибетский молочный гриб. Готовились к празднику двое суток.

Сруль Акакиевич ходил вокруг в каком-то «ку-клукс-клановском» саване(разве что без колпака), проповедуя свои новые идеи. Впрочем сильно он не настаивал, и особо никому не мешал, что уже радовало. Праздник бывший «творец революции» назвал днём примирения и благоговения. Себя он просил звать Судией Благоговейным. Судия говорил он не тот кто судит и карает, а тот кто мирит и награждает, ибо он не обычный судья, а мировой. Все были рады переменам произошедшим с моим сопланетником.

Только Стрекотун не переставал его подозревать, скрипел зубами и все твердил Дебилом сочиненную эпиграмму: Никакой он не судья, а говенная свинья.

Праздновали почти сутки. Попойка удалась на славу. Утром все разошлись по домам весьма навеселе. Бог дождя, хотя и пьяный, отправился по делам.

- Ну, мне пора. Нужно ещё весь Ирий обойти сегодня, - сказал он.

Сладко обнявшись, как молодожены, мы с Оли завалились спать на можжевеловых ветках, прямо посреди дома.

Глава 15. Страшная, длинная ночь.

Глава 15. Страшная, длинная ночь.

Вечером нас растолкал Дебил. Солнце ещё не успело сесть.

- Вставайте, придурки! - кричал он, тормоша нас, как набитые тряпками мешки.

- Ты чего орёшь, рыжий? - Оли с трудом открыла глаза и подняла торс от постели. В ее растрепанных волосах запуталась можжевеловая веточка. – Голова раскалывается от твоих воплей.

- От глупости она раскалывается – пустая твоя голова! А скоро расколется в прямом смысле, если не перестанешь валяться! Ты забыла, что сейчас полугодняя високосная ночь?! – Удался праздник!? - День одуренья от брагопоенья!?

- Полу... О ужас! Вампиры! Вставай! Вставай! - закричала Оли поднимая меня.

Мы вылетели на улицу. Эрик трубил в раковину на всю долину. А мы просто кричали, предупреждая остальных. Проснулся Улюлюль и теперь носился на цепи взад и вперёд, как шелудивая шавка в новогодний салют. Я остановил его и расковал. - Беги! Ты свободен!

Скальные пупсы, ящеры и буревестники неслись к своим норам, увлекая следом ленивцев, плюшей и тихарей. Очень пригодились норы, вырытые пустынными ящерами. Огородные пупсы не побрезговали ими воспользоваться. Долина опустела прямо на глазах.

- Надо куда-то прятаться! - крикнул кентавр. - Ваша соломенная крыша для них не преграда!

- Побежали ко мне! - крикнул Улюлюль.

Я только и успел захватить свой рюкзак и оружие. Уже возле самой шахты мы увидели, как в неё заскочил Говённый. Дверь захлопнулась перед самым носом Улюлюля. Напрасно он колотил в гранитную стену, ругая и проклиная своего бывшего раба. Лишь ехидный смех докатился в ответ из-за стены.

- Куда бежать дальше? К скальным пупсам? Но в их норы кентавры не залезут никак.