«Наверное, он сосредоточен на своих гончих, - подумал Лагрез, - Это самое лучший момент, чтобы напасть». Дав Гархлаису знак, чтобы он за ним не следовал, кинжальщик пригнулся и, двигаясь медленнее обычного, стал перемещаться вдоль стены, намереваясь обойти врага со спины, чтобы уж точно подойти к нему вплотную и нанести один-единственный удар. Благодаря чудодейственным сапогам, которые сковал ему Сагер из секиры Грага-обр-Кхна, движения убийцы не издавали никаких звуков. А благодаря дарам своего тела и многочисленным тренировкам в умении скрываться, Лагрез мог хорошо сливаться с тенями.
Полная тишина, и ни единого намёка на то, что этому вастауру что-то угрожает. Найлим предупреждал, чтобы герои не брались сражаться с тем, у кого больше одной части тела обращены в сущность Хахора. И эти слова сейчас томились в голове скрытня. Да, страх перед этим служителем дарга тьмы был. Он помнил первое столкновение с точно таким же разорителем. И там победа над ним была одержана из-за того, что с этим хахорму сражалось сразу четверо. А здесь ему придётся полагаться лишь на себя. Это понуждало его быть ещё более осторожным, чтобы не выдать своего присутствия никаким образом. Лагрез оказался у стены прямиком позади своего врага. Между убийцей и смертником находился кристалл. Но до него пока что нет дела. Нужно сперва расправиться с хранителем. И вот, бесшумный скрытень направился прямиком к нему.
Полная тишь. Не слышно даже звуков битвы, в которой участвуют друзья. На миг Лагрезу возомнилось, будто бы они потерпели поражение, и теперь он остался один, один для того, чтобы уничтожить сердце Зельселеса. Стряхнув с себя эту навязчивую мысль, убийца прошёл мимо этого кристалла и покрепче стиснул свой серп. Чем ближе становился противник, тем медленнее хотелось идти, ведь, если удар будет пропущен, шансы на успешное уничтожение противника, а также на выживание от столкновения с ним стремительно падают вниз. Скоро этот хахорму умрёт.
- Я знаю, что ты здесь, - в полном безмолвии спокойный голос звучал очень громко, так что казалось, будто бы с Лагрезом разговаривает не этот тёмный слуга, а сам Хахор, - Вы вторглись во владения господина тьмы. Так что тени тебе не помогут. Мой владыка даст мне понимание своей стихии. Эта власть избавит меня от тебя.
Скрытень суетился, но своих намерений не изменил, продолжая приближаться к своей цели. Голос тем временем зазвучал вновь:
- И ты, славный орху… Господин доволен тобой. Твои молитвы были услышаны, твои труды принесли плоды. А сам ты удостоился чести перейти на следующий ранг. Я повышаю тебя до манту. Прими свой дар.
В следующий миг в помещение входит Гархлаис. На глазах у Лагреза живот этого хоргана стал металлическим, а на месте зрачков сиял отблеск силы Хахора. Скрытень ужаснулся, ведь помнил, как Найлим рассказывал, да и сам Гархлаис вкратце упомянул о том, что лишь первый и последний ранг хахормес не находятся под влиянием дарга тьмы. А те, которые расположены между ними, направляются волей тёмного господина. Её невозможно сломить. Вот и сейчас саткарал-хахорму был подвержен этой воле, и теперь уже не он управляет собой, но его поступь направляет дух Хахора. Кинжальщик понимал, что положение стремительно ухудшается, и обстоятельства складываются не в его пользу. Сосредоточившись на дарах своего тела, он в тот же миг метнулся к вастауру, чтобы сделать попытку сразить его. Увы, но этот хахорму уже сказал, что знает об убийце. А потому на пути кинжала встал другой кинжал, сделанный из чёрного металла, которым управляют чародеи Хахора. Вастауру даже не нужно было делать каких бы то ни было жестов. Мгновения мысли было достаточно для того, чтобы сила его господина среагировала точно вовремя. Но и Лагрез не был простачком. Успев понять, что его нападение провалилось, он тут же ударил свои металлическим ботинком по ногам своего противника. Могло показаться, что трюк удался, и разоритель повалился наземь, а потому ловкач решил, что будет более сподручнее уничтожить сейчас кристалл, питающий весь этот город. Да вот как бы не так. Повалиться на пол хахорму не дала его сила. Из земли вырос пьедестал, о который он опёрся, так что ему удалось устоять на месте. Лагрез краем своего глаза видел это, но ничего делать не стал, потому что в открытую сражаться с ним будет бессмысленно. Так что сближение с сердцем Зельселеса продолжилось.
Слева на него налетел миг и принялся наносить удары своим когтями. Но на стороне человека были дары тела, а потому он резким движением правой руки поймал коротышку и таким же резким движением левой руки нанёс удар, после чего просто отшвырнул его. Вожделенный кристалл становился ближе с каждым шагом. Он хотел пронестись мимо стойки, на бегу выхватывая артефакт из неё, чтобы опуститься на пол и со всего размаху разбить сердце этого города. Увы, но в голове всегда всё было легко и просто. Однако, повинуясь воле вастауру, сила Хахора материализовалась так, что вокруг кристалла закружился вихрь тёмных металлических частиц. Лагрез уже успел протянуть руку, но тут же отдёрнул её и сменил траекторию собственного движения, чтобы не угодить в этот хоровод ещё и свои лицом, потому что вся кисть руки за то небольшое прикосновение получила многочисленные резные раны. Того и гляди, если бы она угодила туда целиком, раздробилась бы в пыль.
Скрытень снова слился с тенями. Просто потому, что больше делать тут было нечего. Метнувшись сначала в один угол, он тут же поменял траекторию своего движения и вжался в противоположный, на ходу придумывая дальнейший план действий. Гархлаис встал спиной к кристаллу с противоположной от вастауру стороны. Тот в свою очередь нагнетал силу своего господина, чтобы ниспровергнуть её. Однако медлил. А через какое-то время так вовсе заговорил:
- Ты умеешь сливаться с тьмой. И это хорошо. Господин будет доволен тобой. Бессмысленно скрываться, ведь вся тьма подчинена Хахору. Но если ты желаешь биться до последнего, так тому и быть. Но в любой случае, добровольно или нет ты всё равно станешь одним из нас.
После этих слов действовать начал Гархлаис. Он стал нагнетать сопна, так что на полу между ним и стеной, где скрывался Лагрез, появилось четыре пентаграммы, которые тут же обратились в огненные порталы, а из них вылезли четыре жутких ражгара. И если порталы сияли не так сильно, чтобы развеять тени, то свет, исходящий от пламенных отродий Хора, обнажил даже самые тёмные углы, и Лагрез, который распластался у правой части стены, стал виден для всех. Рефлексы сработали раньше мыслей, и, пока хахорму готовили свои силы для того, чтобы начать расправу над одиноким скрытнем, который лишился всех своих преимуществ, тот кинулся на первого ближайшего противника, которым оказался миг Гархлаиса. Пока всё это происходило, коротышка приходил в себя, а теперь он снова был схвачен Лагрезом, который понёс его к сердцу Зельселеса, вокруг которого роились мелкие частицы тёмного металла. Вастауру начал материализовать силу Хахора в чёрные иглы, которые швырял одну за другой. Но сейчас сила разума смешалась с силой тела, а подкрепляло всё это отчаянное положение, поэтому грация Лагреза позволяла ему вовремя замечать движения этих металлических шипов, чтобы филигранно уворачиваться от них. Он понимал, что один, что на друзей полагаться не приходится. Навряд ли они смогут обнаружить его и прийти, чтобы поддержать в этом сражении. И это позволяло действовать ему за пределами своих возможностей. Даже ражгары, призванные Гархлаисом, не могли уследить за движениями ловкача, чтобы как следует прицелиться. А миг хоть и пытался драться и кусаться, но рука кинжальщика сжимала его очень сильно, так что выбраться из неё он никак не мог. Лагрез увильнул ото всех снарядов противников и сунул мига в тот рой металлического вихря. Человек только и успел удивиться, как быстро миг растворился в этой ужасной мешанине силы Хахора. Он в тот же миг схватил кристалл и потянул на себя, успев вырвать свою руку до того, как она превратилась в кровавое месиво. И всё же раны были тяжелы. Пока он это делал, два шипа прошли насквозь него сбоку. Боль пронзила то место, и силы в один миг истаяли. Человек повалился наземь. Но вместе с ним падало и сердце Зельселеса. Прибавив к этому ещё и движение руки, он со всей силы низверг артефакт на пол, так что целостная кристаллическая структура разлетелась вдребезги.
