Последнее, что услышал спаситель этого мира, был насмешливый голос вастауру, говорящий:

- И чего ты этим добился? Ты будешь похоронен под руинами Зельселеса.

Лагрез открывает глаза и видит синее небо. Откуда-то неподалёку доносятся голоса. Он приподнимается и обнаруживает себя лежащим на пустыре, прямиком на окраине огромнейшего оврага, некогда бывшим вершиной Туманной крепости. Невдалеке расположились остальные из его группы: Шегах, Эхталиора, Шикигам, а также ещё какая-то девушка. Всё тело болело, однако шрамы на правой руке исчезли, как будто бы всё, что происходило на дне Туманной крепости, было страшным сном. Однако боль во всем теле не давала поверить в это. Друзья радушно приветствовали его. А, когда незнакомка повернулась к нему, он понял, что это была Юалика.

- Ну и что произошло? – спросил Лагрез.

Шикигам ответил:

- Это ты нам скажи. Мы бились с этими мэйданирес, как вдруг всё вокруг начинает содрогаться, ищейки просто исчезают, и всё начинает рушиться. Потом образуется чёрный портал, который засасывает всех нас в себя и выплёвывает наружу.

Лагрез рассказал, что делал он в своей части Туманной башни, из-за чего Шегах даже назвал его раргахом. А Юалика дополнила их истории тем, что раскрыла, как всех спас разорад. Лезер передал ей, что здесь нужна её помощь. И, когда она пришла на место падения Зельселеса, то увидела мёртвого Лагреза, использовала окта и вернула его к жизни. Все были рады, что эта история закончилась таким образом, из-за чего теперь три представителя трёх народов смотрели в будущее с надеждой, и только лишь Шикигам горевал о том, что с его братом опять приключилась беда.

Это был самый обычный день в Элунее. Мы жили на застывшей магме, сверху быстро мчались потоки огня вместо небес. Далеко на юге возвышался вулкан, который непрестанно извергал из себя огромный столб пепла. Я была на севере. И если подойди к краю нашего города, то можно увидеть просто жуткую огненную бурю, когда огонь, который в небесах, неистово низвергался наземь и разлетался вокруг. Ужасающее и вместе с тем завораживающее зрелище. Йимир, как всегда, пытался найти общий язык с самим собой, но в итоге получалось, что он превращался в Йимирона и начинал неистовствовать. И вот, облик нашего мира соответствует, так сказать, его настроению. Огненные пейзажи мы видим чаще, чем какие-либо другие. А что, мне нравится. Красочно, угрожающе и каждый раз по-новому. Олия теперь только рядом с ним и сидит, ведь только она одна могла подобрать правильные слова и дела, чтобы усмирить своего суженного. Да уж, был бы у меня такой муж, я был давно от него убежала. Хорошо, что я одинока!

Лезер, наверное, как всегда, сидел в своей башне, что расположилась особняком от всего нашего поселения. Он придумал эту идею создать таузваль, как у Дракалеса, и теперь днями и ночами напролёт сидит, колдует чего-то над ней. Уж не знаю, что у него там на уме, но не задумался ли он над тем, чтобы переплюнуть Йора? Ведь, как известно, это именно он, именно творец чудес и чудовищ создал эти самопишущие книги. А наш некромант прям что-то всерьёз уткнулся в это дело. До него даже не дозовёшься, чтобы расспросить, чего он там удумал.

Сименторий наш как грозой занялся, так и не отстаёт от неё. Понравилось ему соединять воздух, чтобы гремело и сверкало. Он и меня всё пытается заставить научиться этому ремеслу. Да ну его. Если я ещё и молнии покорю, тогда меня вообще никто не сможет победить.

Владоук, я была уверена, сидит в своём сопна’урине и пытается искать источники могущества, чтоб насолить мне. Он такой забавный. Думает, что когда-нибудь понравится мне. Ну что ж, слабая надежда всяко лучше никакой.

Давно не приходили валирдалы, не спрашивали, чему могучий Йимир, владыки Элунеи, сможет их обучить. Анклав тоже позабыл о нас, не шлёт своих кибер чародеев. Наверное, надоело всё время проигрывать. В общем, как я уже сказала, это был обычнейший день в Элунее. Но, кажется, вероятность случиться чему-то необычному в разы выше как раз в такие самые простейшие дни.

Передо мной появляется пентаграмма, которая тут же превращается в огненный переход, а из него выскакивает никто иной, как мой любимый Влади. Но я знала ещё задолго до того, как пятиконечная звезда перестала сформироваться, кто оттуда выпрыгнет, а потому уже заготовила одну из своих колкостей специально для него. Однако не успела я и рта раскрыть, как он первым начал:

- Катиара, оставь свою желчь при себе. У меня для тебя срочное сообщение.

Вид у него был тревожный, а, значит, сообщение и в самом деле срочное, поэтому я не стала перебивать его:

- Пошли. Йимир поймал алмалию.

От этого сообщения я даже опешила немного и только успела задать вопрос «Какую алмалию?», как он тут же сказал:

- Пошли.

- Куда?

- Туда, где её держат.

- Так ты ж сказал, что Йимир её поймал.

- Да не пленил, а поймал. Она у него в плену, а не рабстве.

- Так бы и сразу сказал. Где?

- В темнице.

Я тут же открываю портал и перемещаюсь в темницу.

Там было много народа. Подавляющее большинство сопнаров, и все плотно столпились над чем-то. Я пока что не видела её, но уже чувствовала. Чувствовала страх и боль. Прорвавший в передние ряды, я увидела, что здесь были Йимирон и Олия. Саткар-владыка возвышался над алмалией, его супруга стояла рядом и держала его за руку. А сама алмалия… Это было жалкое зрелище. Сжавшись в перепуганный комочек, она забилась в самый дальний угол, а её глаза с ужасом бегали по топе, что бесстыдно глядела на это прекрасное творение. Я тут же подбежала к Олии, а после попросила её увести отсюда всех. Чародейка засуетилась и принялась разгонять толпу. Но сложнее всего было с нашим владыкой. Само собой, одного вида, брошенного на эту саткарку, хватило, чтобы породить в нём неуёмную похоть. Но, как я уже говорила, Олия знала правильные слова и дела, которые позволяли ей усмирять своего мужа. Когда они уходили, я попросила, чтобы сюда никто не приходил.

- Катиара, тебе нельзя оставаться с ней наедине.

- Нет, это обычным девушкам нельзя оставаться с ней наедине. Я же знаю все уловки и понимаю, какие подходы будут действенными, чтобы избежать её чар. И, откровенно говоря, я хочу этого.

- Катиара, пожалуйста, будь осторожна. С двоими сошедшими с ума саткарами я точно не справлюсь.

- Не беспокойся. А лучше порадуйся за меня, ведь вашего саткарала ждёт новый саткар в коллекцию.

Итак, Олия ушла, дверь заперлась, и восторжествовала долгожданная тишина. Алмалия продолжала бояться меня. И это было печально. Приблизившись, я села рядом с ней.

- Они просто не знают тебя. Не знают, что ты можешь быть яростным огнём, а можешь – нежным цветком. И сейчас ты именно такая, именно цветок. И я хочу сберечь тебя.

Она молчала. Я как бы невзначай прикоснулась к её руке, но она отдёрнула её. Это было очень печально. Алмалия отказывается принять меня. Но это всего лишь чувства. Нужно было думать головой. Мы так посидели немного, совсем ничего не говоря. И это было правильно. Я чувствовала, как волнение внутри неё проходит. Выждав ещё немного времени, я сказала:

- Меня зовут Катиара. Но ты можешь не говорить своё имя. Расскажи, пожалуйста, свою историю, как ты здесь оказалась. Можешь довериться мне.

Но нет, пока ещё было рано, так что мы сидели какое-то время молча. И только спустя продолжительное время она решилась заговорить. О, её голос был просто завораживающим. Она не говорила, а будто бы пела. И каждое слово, каждая буква, сказанная ею, просто проникала до глубины души. Её хотелось слушать и слушать. Но вместе с тем её голос был преисполнен грусти и тревоги. А история наполнена печали. Однако по мере того, как рассказ продолжался, из неё изливалась и вся тревога. Я чувствовала, что в ней больше нет страха. А это значит, что можно идти дальше. Я начала воздействовать на неё частицами сопна, очень тонко, очень осторожно. И это помогало. Наши беседы продолжались, меж нами устанавливалась тонкая связь. Слёзы с её глаз уже исчезли.