Урункрок на своём ломанном человеческом сказал, что ему никогда не доводилось видеть столь мощных крепостных стен. Шикигам ответил, что эта конструкция не сравнится с хорганскими. Эхталиора задала вопрос «И как же в неё попасть?» дважды: сначала для себя, а потом для Найлима. Её поддержал Лагрез:
- Да, мой друг, ты вроде как знаток всех и всего. Показывай, где тут открываются врата, чтобы мы уже могли проникнуть внутрь.
Все уставились на легендарного мечника, ожидая действий или совета. И совет был дан:
- Шикигам, используй магию рун.
- И что мне с ней дела… - гном осёкся, потому что в тот же миг, как он начал думать, ответ нашёлся сам по себе. Просто для применения этой сферы магии в быту не нашлось места. Вот он и забыл, какие имеются у него возможности. Он тут же подошёл вплотную к стене, призвал синий поток эфира и материализовал его в сияющий угловатый знак. Одного было достаточно, однако ради ускорения эффекта рунный маг наложил ещё две такие же руны, а после сказал, обращаясь к Шегаху:
- Ну что, грозный воин, вынимай свою секирищу и вдарь как следует по этим письменам.
Орк уже готовил своё двуручное оружие, но Загрис сказал:
- Подожди, ещё рано. Этот металл довольно необычный. Ему нужно больше времени. Разве ты этого не видишь?
Гром глянул на обработанную рунами поверхность и отрицательно закачал головой. Бессмертный продолжил:
- Впусти в себя силу рун, пусть она будет в тебе, не торопись использоваться её, не берись тут же рисовать символы. Эта сила даст тебе свою сущность, и ты будешь чувствовать всё, что связано с рунами. Взгляни таким образом на эту стену, и ты увидишь, насколько глубоко просочилась пагуба разрушающего символа.
Хорган от начала до конца выслушал наставления легендарного воителя и поступил, как он сказал. Синий поток вошёл в него, и коротышка приложил все силы к тому, чтобы удержать его внутри, а не дать выход. И по мере того, как этот процесс продолжался, ему было легче справляться с этой, казалось бы, простой задачей. Постепенно свободными частями своего разума он стал ощущать распространение фаэте, о чём, конечно же, сообщил остальным, а после заявил, что Найлим был прав – пока ещё рано. Руна должна пропитать этот металл ещё немного, а после добавил сверх положенного ещё две руны, однако Найлим снова заговорил с ним:
- Больше трёх рун накладывать бессмысленно.
- Почему?
- Из-за особенности этой магии. Первая руна будет самой сильной. Вторая даст тебе лишь половину своей силы. Третья – меньше четверти. Четвёртая и последующие перестанут вовсе работать.
- А можно как-то обойти эту особенность?
- Конечно. Для этого тебе придётся стать мастером рун, изучить все особенности конкретной руны, потом понять, как связываются руны между собой, потом научиться усиливать эти связи, научиться обходить побочные эффекты, создаваемые от этих связей, что приведёт тебя к так называемому приёму рунных слов, благодаря чему ты научишься накладывать три руны разного типа без уменьшений их эффективности. Для того, чтобы начертывать три одинаковые руны, и они не мешали друг другу, тебе придётся изучить ещё целый ряд свойств, что в конце концов приведёт к возможности написания рунных слов одной руной. И если ты хочешь связывать до пяти однотипных рун в одно слово без падения их эффективности, тебе придётся изучить всю свою магию от и до. Ты должен будешь стать мастером. Это очень долгий и кропотливый труд. Поэтому три однотипные руны, где каждая последующая слабее предыдущей – это всё, что ты можешь в своих обстоятельствах со своими возможностями.
Гном тяжко вздохнул и стёр две лишние. В это время к Найлиму подошла Эхталиора и на своём эльфийском наречии спросила, не может ли он чему-то новому научить и её? На что легендарный мечник отвечал ей:
- Ваш народ необычайно пытлив. Ваши устройства подачи стрел, как и сами стрелы, - это показатель вашего величия. Поэтому я могу дать вам лишь один совет: продолжайте в том же духе, но не зацикливайтесь на достигнутом. Смотрите на изобретения с изделиями и размышляйте, как их можно было улучшить. Например, твой лук. Как заставить его выпускать стрелу с ещё большей силой?
Эльфийка немного призадумалась и отвечала:
- Было бы неплохо, если бы у нас была третья рука, которая будет прилагать дополнительные усилия для натягивания тетивы. Или механизм, который, ощущая, как тянется верёвка, станет оттягивать её дополнительно, и перестаёт помогать, когда я перестаю прилагать усилия. Но в таком случае нужно делать сам лук из более гибкого дерева. Ну, или, опять же, приделать механизм вот тут посередине, который станет сгибать лук по мере натяжения тетивы и прилагать усилия при отпускания стрелы, что придаст ещё больше начальной скорости полёта.
Часть 16
В общем, для эльфийки на ближайшее время было предостаточно пищи для размышления. А Лагрез стоял неподалёку и подслушивал их, ведь изае позволял ему понимать эльфийский язык. А тут как раз Шикигам подаёт сигнал Шегаху, чтобы тот как следует шарахнул по размякшей стене. И, если потребуется, даже не один раз. Урункрок с радостью ухватился покрепче за рукоять своей огромной секиры и, представ перед рунной стеной, во всего размаху обрушил орочью мощь на эту железную стену. И одного удара было достаточно для образования огромной бреши. Металл хахормес разошёлся в стороны от этого пореза. И могучий воитель заглянул в зияющий проход, говоря, что там темно и чуть-чуть прохладно. Лагрез, приготовив свой серп, произнёс:
- Темно, говоришь? Это по мне. Ну что, отряд освободителей…
Он не договорил, потому что Шегах его прервал, говоря, что из тьмы на него таращатся два каких-то глаза. Все насторожились, а орк не отходил от расщелины. Образовалось безмолвие, совсем недолгое, ведь Шикигам, устав удерживать наготове боевые чары, спросил, что там. Вождь, не переставая вглядываться в тьму прохода, отвечал ему, что пока не понятно. И снова молчание стремилось воцариться, но неугомонный хорган опять его разорвал:
- Ты не молчи. Говори, что там происходит. Нам нужно готовиться к сражению или нет?
- Я не знать. Он смотреть. Просто смотреть.
- Дай я. – коротышка протиснулся в проход и стал озирать тьму, говоря, что ничего не видит, когда как Шегах отвечал, что глаз становится больше. Лагрез бросил Эхталиоре:
- Так нам нужно готовиться сражаться или нет?
Тисра пожала плечами, но её рука, лежащая на тетиве, готова была в любой момент наложить стрелу и приготовить своё оружие в боевое состояние. Всё это продлилось недолго, потому что Шикигам додумался запустить светящийся шар внутрь этой бреши. Не успел он так сделать, как все двое: и орк, и гном, - отскочили назад, готовясь к сражению. Устройство кхизджаки тут же сработало, как надо, и мгновение спустя лучница уже стояла с натянутой тетивой. Лагрез хотел было сосредоточиться на противнике, но, увидев всю грацию эльфийки, как её изящная фигура застыла в позе готовности, как её зоркий прищуренный взгляд устремлён на зияющий проём, как её длинные каштановые волосы собраны в хвост, а её длинные острые уши завершают этот прекрасный образ. Он просто не мог оторваться. Она же, замечая это краем глаза, заверещала своим тревожным голосом:
- Готовься в битве!
Кинжальщик испытал очередное наслаждение, однако пересилил себя и послушался её. Рука скользнула на пояс и достала оттуда изящный золотой серп. Как раз вовремя, потому что из чёрного проёма стали выскакивать отнюдь не хахормес.
Металлические – да, но вот только это были не люди, а животные. Какие-то гончие. Выпрыгивая из расселины, они тут же накидывались на тех, кто находился к ним ближе всего, то есть на Шикигама и Шегаха. Мощные челюсти готовы были разорвать на части всё, что угодно. Острые когти наносили рванные раны. А металлическая плоть была настолько прочна, что ни секира вождя уду’заров, ни стрелы кхизджака, ни кинжал человека не могли причинить хоть какого-нибудь ощутимого урона. Шегах собрал на себе внимание большинства этих тварей, когда как Шикигам не мог справиться и с одной из них. Гном и зверюга барахтались и кувыркались на земле. Коротышка настолько растерялся от такого стремительного натиска, что забыл о своей магии и чуть было не расстался со своей жизнью. Металлическое животное успело нанести ему сильные раны, прежде чем на помощь подоспел Лагрез. Человек налетел на зверюгу, пытаясь сбить её пинком, который он делал с налёту. Этот приём имел лишь частичный успех. Да, зверь оторвался от Шикигама, однако хорган-чародей всё ещё продолжал находиться в ловушке, будучи зажатым когтистыми лапами. Лагрез оказался на спине твари и пытался колоть и резать в разные месте, чтобы нащупать слабину, однако ничего не помогало. Эхталиора посылала свои стрелы одну за другой, но те отскакивали от металлической поверхности их кожи, так что она быстро поняла, что остаётся тут бесполезной. Громила тем временем продолжал бороться с постепенно растущим количеством кусачих гончих. По всей видимости, его огромный рост расценивался этими животными как угроза, и они кидались на него. А тот, хоть и не мог никак уничтожить ни одну из них, только лишь ещё сильнее смеялся. В ближнем бою ему равных не было. Металлические челюсти клацали, но ни одна из этих тварюг не вцепилась в него. Их когти то и дело свистели на воздухе, однако ни одно из этих существ даже не поцарапал урункрока. Он пытался вырвать свою секиру из их пастей, чтобы использовать по назначению и размозжить хотя бы уж одну из них, но, стоит ему только вырвать своё оружие из пасти одной гончей, как тут же в древко топорища впивается следующая, так что ему приходится заново стряхивать и отпинывать её.
