Лагрез, пытаясь удерживаться на спине зверюги, кричал Шикигаму, чтобы он воспользовался магией. Гном истекая кровью, долго не мог собраться с мыслями. А, когда силы начали оставлять его, запаниковал и стал материализовывать все чары, какие только мог. Эфир дрожал над головой, и множество различных сфер магии обрушились на гончую, которая удерживала его неподвижным, и на Лагреза, который пытался не дать жутким челюстям пожрать коротышку. Половина эффектов магии летела мимо, какие-то попадали по зверю, а какие-то – по Лагрезу. Человек терпел на себе множество неблагоприятных, но несмертельных последствий, однако не удержался на спине врага, когда откуда ни возьмись в него влетел огромный камень. Кинжальщик повалился назад и попал в когти следующей гончей, чуть было не угодив под острые зубы. Эхталиора истратила все стрелы, пытаясь разить врагов. Шегах никак не мог избавиться от постоянного наплыва тварей. Он и так держал на себе с десяток, если не больше этих гончих, однако они не прекращали выскакивать их тёмной расселины. Лагрез очень плохо справлялся с одной из них, а тут ещё пришла вторая, и он уже начал пропускать удары. Шикигам терял сознание, из последних сил пытаясь творить свою магию. Становилось очевидно, что вторжение стремительно обращалось в поражение.

Но вдруг все белоснежные звери в один миг погибли. Просто развалились на части, оставшись лежать грудами металлолома. Шегах, всё ещё дыша сражениями, схватил покрепче свою секиру и стал своими дикими глазищами искать противника. Но, крутясь на месте, он встречал только лишь друзей – врагов вокруг не было. Лагрез тоже не понимал, что происходило. Шикигам лежал и постанывал от боли. И только Эхталиора смотрела куда-то вверх. Лагрез, придя в себя, первым делом сказал:

- Так, это точно был не я.

Урункрок вторил его словам, когда как эльфийка спросила:

- Что это?

Человек взглянул туда, куда глядела девушка и понял, что она видит призрака отражений. Туманный силуэт, объятый пламенем зора, нависал над полем битвы, но дождь скрывал его, поэтому Эхталиора не могла понять, что это был тот самый призрак, которого она видела на опушке близ Адлальте. Кинжальщик ответил:

- Так это ж один из туманных людей, которые вышли из зеркала вместе с остальными тварями. Но Найлим обратил их в свой разорад, и теперь они на нашей стороне.

- Опять разорад. Что это такое?

Человек хотел было начать рассказывать о величии бессмертных, однако Шикигам своим жалостливым голосом пролепетал:

- Спасите. Умираю.

Лагрез и Эхталиора припали к своему напарнику, чтобы осмотреть раны. Эльфийка была взволнована, ведь на чародее не было живого места. Она тут же сняла с пояса металлическую фляжку и напоила гнома, говоря, что это мигом поставит его на ноги. И первые признаки были на лицо, а, точнее, на лице. Лице Шикигама. Он тут же открыл глаза и стал протирать их, а также интересоваться, что это там за зелёный факел летает в воздухе. Лагрез сказал, что это союзник. Тем временем Шегах-обр-Харкыш, всё ещё пребывая под действием ярости крови, сказал, что из расселины приближается кто-то ещё. Покрепче стиснув секиру, он готовился ко второму бою. Лагрез попросил Эхталиору приглядеть за умирающим, а сам, прильнув к стене, готовился устроить засаду.

Прошло немного времени, так что остатки кровавой ярости за неимением боя окончательно выветрились из урункрока, но своей стати и своей готовности он не терял, ведь до последнего мига, пока ещё пребывал в боевом состоянии, он ощущал приближение противника. А теперь он уже видел его силуэт, который двигался к расселине. Шикигам тем временем уже пытался при помощи Эхталиоры подняться на ноги. И тут из пробоины Туманной крепости выбирается самый настоящий хахормес. Человек, на чьём лице рисовалась мрачное спокойствие, а на лбу красовался символ приверженности хахормес – чёрная ладонь. Руки и ноги его были облачены в блестящие доспехи, когда как туловище было чёрным от сущности своего господина. Шагах произнёс:

- Найлим говорить: с таким драться можно.

И после этого он налетел на хахорму. Орк имел в виду, что видит, как одна часть его тела была облачена в тёмную сущность Хахора, а Загрис в крайней мере допускал сражение с таким видом служителя тёмного дарга. Да вот только на самом деле перед ними был не сактуру, а вастауру, ведь хахормес делят тело на две части: живот и грудь. Сейчас перед ними как раз вышел тот, у кого и грудь, и живот были облачены в тёмную сущность.

Шегах в тот же миг увяз в этом поединке, ведь в одно мгновение руки этого разорителя обратились защитными пластинами, которыми он укрывался от неистовых ударов вождя урункроков. Но этот вастауру славится не своими боевыми качествами, а магическими знаниями. Потому он не сражался с урункроком, а только защищался от его выпадов. И пока он подставлял свои бронированные руки под удары орка, синяя сила его господина стала поднимать в воздух металлические части гончих, которых, кстати, породил этот самый вастауру, а после с помощью этой силы начал швыряться ими во всех трёх героев сразу. Урункрок чувствовал, как они впиваются ему в спину, однако эта боль не было смертельной. Получалось даже наоборот – она ускоряла бурление ярости в крови громилы.

Шикигам, пока что ещё неуверенно стоя на своих двоих, стал осыпать противника огненной магией. Он немного поработал над стандартным огненным шаром и превратил его в самый настоящий катаклизм. Выставив вперёд ладонь, он порождал великое множество маленьких огненных шаров. Их было очень и очень много, будто бы стая светлячков огибала Шегаха и врезалась в этого хахорму. Однако самому служителю дарга тьмы никакого вреда не было, потому что он использовал силу своего господина, чтобы поглощать весь этот урон. Хорган мог так стоять и целую вечность насылать на противника шквал огненной магии, но мечущиеся туда-сюда металлические останки гончих хахорму наносили ему раны и сбивали концентрацию. Поэтому рой огненных шариков постоянно прерывался, а также уменьшалась их плотность, потому что второй рукой Шикигам залечивал свои раны.

Эхталиора тем временем, грациозно избегая мечущихся снарядов, собрала три стрелы, чтобы использовать их против этого хахорму. Да, всё его тело покрыто бронёй, у которой не было ни единого зазора. Однако ж она отчётливо видела, что голова этого мрачного чародея была живой и состояла из плоти. А это значит лишь одно – попадание в эту часть тела повлечёт за собой неминуемую гибель. Поэтому сделав головокружительный выкрутас, она послала свой снаряд точно в цель. Увы, но это не помогло. Синий всполох силы Хахора отбил стрелу. Она попробовала ещё раз – результат оставался прежним. И тогда она отдалилась, чтобы попасть в противника с ещё большего расстояния. Но дождь, который лил, не прекращаясь, скрывал из виду цель, так что она не могла как следует даже прицелиться. Но тисра не была бы тисром, если бы в запасе у неё не было других ловких приёмов с использованием лука. К сожалению для неё, ни один из них не был действенен.

Итак, вастауру был настолько силён, что умел противостоять четверым героям одновременно. Однако ж четвёртого так вовсе не было видно. Шегах-обр-Харкыш ниспровергал на него удар за ударом своей могучей секиры. Шикигам пытался насылать на его рой огненных шариков, одновременно с этим исцеляя собственные раны, которые наносили металлические части гончих, чей дух пожрал призрак отражения. Эхталиора показывала всю свою грацию, пытаясь обмануть силу Хахора, которая защищала своего хозяина от её стрел. И всё было бессмысленно. Боль орка уже переходила все границы, так что вскоре она станет причиной его смерти. Силы гнома постепенно истаивали, так что в конечном счёте он не сможет использовать свою магию. А эльфийка в любой момент может недосмотреть, и будет достаточно нанести один единственный удар по ней, чтобы вывести из строя. Но где же этот кинжальщик? Неужто опять отправился на поиски Найлима? Эхталиора неоднократно звала его по имени, однако того как будто бы не было рядом.