Лагрез говорил, что его не волновали те, кто появятся из того зеркало потом. Он потерял в этой жизни и власть, и богатство, и свободу. Но лишь одно осталось у него – Эвелина. И тогда к нему пришло озарение: для него нет ничего дороже его родной сестры. А потому в том споре он высказывал одни лишь аргументы в пользу идеи Эвелины. Это стало откровением для его сестры. Загрис видел, что ей было приятно, однако ж она сделала вид, что не поверила ему. Они опять поспорили, но в этот раз недолго.

После этого Эвелина и Шикигам стали разбираться между собой, а Лагрез ничего не понимал, потому что это касалось того, что происходило в предыдущем повествовании. Потом она, поглядывая в сторону своего бывшего военного советника, рассказала, в чём заключалась история Шикигама. Конечно, это уже и так было ясно, однако она поставила в этом вопросе точку. Шикигам и в самом деле хорган. И раньше тут располагалось их королевство. Как добытчики горных пород, они постоянно копали и копали подземные ходы, пока не наткнулись на это самое зеркало, которое было захоронено не как мусор, а как нужная вещь, которую потом можно будет использовать. Хорганы аккуратно извлекли артефакт и стали изучать. Но Шикигам что-то сделал, и миры поменялись местами: его народ исчез, подземное королевство в один миг опустело, за то на поверхности появились люди, народ Эвелины. Сам же он из-за того, что с зеркалом произошли какие-то необъяснимые изменения, которые он сам не понимал, стал таким, вечно молодым и безбородым, как будто бы предмет вернул ему годы жизни. Что произошло, он так и не понял, но хотел высвободить из зеркала свой народ. Когда он задействовал ещё раз этот артефакт, из него вышли не его сородичи, а эти тёмные воители.

Сам Шикигам, слыша, как Эвелина рассказывает эту историю, испытывал угрызения совести, однако ничего не поправлял и никаких протестов не высказывал, что значило лишь одно – этот коротышка был со всем согласен. Для Лагреза это было очередным откровением, так что человек даже проникся неким сочувствием к этому низкорослику.

В общем, Лагрез и его сестра смогли уговорить Шикигама оставить зеркало в покое и всё как следует обдумать и пересмотреть, чтобы ненароком не выпустить ещё какое-нибудь чудо-юдо. Но Эвелина, конечно же, хотела понять, что стало с её народом. Сколько сумело пережить нападение на тёмных. И, пробираясь по коридорам, проделанным ещё самими хорганами, они принялись осматривать, что творится на поверхности. А там происходил расцвет империи лжи. Мнения Эвелины и Лагреза сошлись на том, что строения эти фанатики возводят слишком уж быстро. А потому оба пришли к выводу, что всё это результат действия артефакта, что города вырастали сами собой – сатлармы не принимали в этом участия.

Так они добрались до Хрестиора и хотели было проходить мимо, потому что деревня выглядела явно пустующей. Но Лагрез каким-то образом понял, что там есть люди, и они втроём приблизились к этому месту. Он оказался прав. Стоило им только ступить на эту территорию, как откуда ни возьмись, появились местные жители, радуясь, что их предводительница оказалась жива и невредима, когда как на Лагреза смотрели с большим недружелюбием. Само собой, ведь все были уверены, что эти беды свалились на них из-за него. Но Эвелина принялась высказываться за своего брата и уверять всех, что он стал другим. Местные приняли его, но доверять не стали, а потому то и дело поглядывали на него искоса.

После этого они решили переселиться под землю, чтобы жить там в безопасности, ведь гномы-то так-то могли ужиться в этих чертогах. А, значит, уживутся и люди. Конечно, распространение империи лживого света волновало всех очень сильно, однако не менее волнительным было также решение переселиться под землю. Но, слушая ужасы, который происходили на западе и севере, люди постепенно стали осознавать, что это и в самом деле так, что лучше бежать, пока фанатики не пришли по их душу.

Переселение было тяжким трудом. Собрать столько народу в поход потребовало очень много времени. Но в этом было одно преимущество – вернулись Лаодим с остатками чародеев, которые воевали против тёмных, а потом успешно бежали от светлых воителей. Эвелина была очень рада видеть своего друга, когда как Лаодим не жаловал Лагреза и не перестал смотреть на него как на предателя, даже не обращая внимания на то, как сильно поменялось мнение сестры на его счёт.

В общем, проблуждав по подземным катакомбам достаточно много времени, люди всё-таки нашли место, где они смогут жить довольно продолжительное время. Шикигам назвал их тайными палатами, где хранилось всё самое необходимое для жизни на случай, если придётся спасаться бегством, прямо как они сейчас. Это было большое, просто огромное помещение, в котором имелось всё самое необходимое для жизни. И люди стали есть, пить и веселиться, транжиря хорганские запасы, как бы отмечая день своего спасения.

Здесь Эвелина рассказала об одной идее, которая родилась в голове её пьяного брата:

- Лагрез посмотрел на меня серьёзными глазами, насколько позволял ему хмель, а после сказал: «Я хочу организовать собственную гильдию». Ты представляешь, Найлим, мой брат – глава гильдии? Где это слыхано?

- А что тут такого, я не понимаю? Гильдия – это не государство, там не нужно следить за экономикой, политикой, за состоянием народа. Ты просто управляешь группой людей.

- Ты самим-то собой управлять не можешь. Какая тебе гильдия?

- Ты уверена? А кто победил твоих чародеев? Не мои ли тёмные воители, которыми управлять именно я?

- Да ты ни в одном сражении не был. Они всё делали за тебя.

- С моего согласия.

- Нет, у тебя не получится управлять гильдией. Не мечтай.

- Получится. Вот увидишь.

- Ладно, допустим, ты собрал шайку бестолочей, ещё хуже тебя. Что вы будете делать?

- Как это что? Путешествовать по миру, помогать людям и зарабатывать этим деньги. Ты только представь: «Не бойтесь, отважная леди, Поступь Рока убьёт чудовище, которое досаждает вам!»

- Ты только лишь ещё сильнее позоришься. Перестань.

- Не перестану. Вот увидишь. Я не знаю, сколько мне понадобится времени, но о Поступи Рока будут знать все.

После того, как они ещё немного поспорили о мечте Лагреза, оба стали рассказывать, что было дальше. Когда веселье закончилось, народ стал думать, как им поступить. Конечно, самым очевидным решением было избавиться от сатлармов, но их империя растёт с каждым днём, когда как у Эвелины-то всего немного человек может сражаться. Пока они так думали, на них напало чудовище. Кое-как сумев победить в этом сражении, люди поняли, что нужно выбираться отсюда, потому что подземелья стали опаснее поверхности. Сомневаться не приходилось – всё это происки зеркала. Было принято решение вернуться в Хрестиор. Благо, зеркало только лишь начинало своё безумие, а потому им удалось выбраться на поверхность, не потеряв никого.

С того момента Эвелина и её народ стали жить на старом месте, а чудовища под землёй продолжали размножаться, так что выбирались на поверхность и нападали на всех подряд. Была сделана парочка попыток уничтожить это зеркало, но ничего не выходило. Если на поверхности ещё можно было скрыться о чудищ, то под землёй спасения не было. Выбор был невелик: либо ждать, когда твари доберутся до Хрестиора и перебьют всех, либо что-то придумать и попытаться хотя бы уж спастись. Лагрез выбрал второе и ушёл. Больше его никто не видел. И вот, он теперь возвращается, а рядом с ним был Найлим, легендарный мечник, избавивший их от тирании тёмных.

Пока брат с сестрой рассказывали эту историю, Загрис осматривал каждого хрестиорца. Люди, потерявшие всякую надежду, сейчас возрождали её. Каждому был знаком рассказ о великом мечнике, который положил конец войне с тёмными, но подавляющее большинство не верило в неё. Ведь как всё было? Не успел Найлим одолеть всех слуг Лагреза, как он ударим им в спину. Мир не успел начаться, люди не успели им насладиться, как тут же война продолжилась. А потому многие не увидели благословений, которые последовали за этой победой. И хоть теперь перед ними стоит живая легенда, у них нет основания верить в этого мечника, верить в то, что он и есть избавление от всех бед, что их постигли. Они – порождения зеркала, они ещё продолжают учиться быть людьми, а потому впитали всю суровость жизни – что нечего ждать хорошо, оно не упадёт на их головы. Нежданно и негаданно может явиться только лихо. Однако всё же им пришлось поверить в него, ведь сейчас им не на что и не на кого полагаться. И они заставляли себя верить в то, что этот неприметный воитель – и в самом деле их спаситель.