В течение двух дней, которые они истратили, чтобы дойти до Хрестиора, никто на них не напал. Никто даже не видел признаков того, что за ними кто-то наблюдает. Воин-маг объяснил это тем, что их пятеро. Здешние твари нападают лишь в том случае, когда чувствуют очевидное преимущество над своей жертвой. А то, что их сейчас движется так много, отбивало всякое желание испытывать эту группу на прочность.
И вот в конце концов они оказались в деревушке. Если посмотреть на неё со стороны, то можно подумать, будто бы здесь нет никакой жизни. Избы все покосились, и оградки порушены. Вся утварь находилась на улице, но была сложена так, чтобы создавать подобия баррикад. Но Загрис ощущал, что в большинстве своём вся жизнь была сосредоточена под землёй. Их было достаточно много для одной деревни, но категорически мало для целого мира. Основные жилища находились в подвалах, а то, что стояло на поверхности, было лишь пережитком прошлого, лишь отвлекающим манёвром, чтобы чудовища, глядя на это, проходили мимо, даже не пытаясь рыскать тут. Одна жизнь ощущалась на поверхности. Лаодим сказал, что сейчас вечер – время для всяческих чудовищ, а потому все спустились в убежища. На посту осталось двое. Загрис подхватил его слова, сказав, что сейчас стоит всего один человек. На что воин-маг недовольно покачал головой.
Когда все пятеро подошли достаточно близко, сторож показал себя. Выбравшись из-под импровизированного наблюдательного пункта, молодой мужчина поспешил поприветствовать вернувшихся. Лаодим с ходу задал ему вопрос:
- Почему ты один? Где твой напарник?
- Ка́линдверг сказал, что два стражника – это слишком много, а потому с наступлением вечера покинул пост. Я же не мог уйти, чтобы оповестить об этом Эвелину, потому что тогда Хрестиор окажется без надзора. Вот и приходится стоять в одиночку.
- Что ж, бей в набат. У нас есть хорошие новости, о которых должны услышать все. А этот Калиндверг у меня сейчас получит.
Постовой тут же взял половник и стал бить им по нескольким кастрюлям, подвешенным на верёвках, из-за чего создавался резкий и противный шум тревоги. Население Хрестиора среагировало достаточно быстро, так что очень скоро собралось перед входом на территорию. Эвелина, конечно же, оказалась в числе первых. А вместе с ней был тот самый молодой хорган, её военный советник – Шикигам. Коротышка явно изменился с момента прошлой их встречи. Девушка в свою очередь осталась такой же, какой была раньше. Она сразу же узнала в сумерках Лаодима и двоих разведчиков, которые ушли на поиски съестных припасов, а вот чтобы узнать остальных, ей пришлось присмотреться. Но Лагрез ускорил этот момент, назвав сестру Эвелиночка и потянувшись к ней, чтобы заключить в свои объятья. Из всех местных обитателей только она одна была рада своему брату. А, когда узнала, что вместе с ним пришёл и Найлим, так вовсе одарила его поцелуем. Тем временем воин-маг отчитывал того самого Калиндверга за то, что он так легкомысленно относится к свои обязанностям. Но, похоже, тот был уверен, что поступил правильно. Да, среди людей, послушных закону, обязательно должен появиться кто-нибудь, не согласный с общими правилами.
Хрестиорцы, поняв, что никакого нападения не будет, разделились: кто-то с облегчением выдохнул и обрадовался, кто-то начал очень тихо негодовать по этому поводу, что зря их потревожили. Но после этого к ним обратилась Эвелина, чтобы рассказать, по какой причине была поднята тревога:
- Друзья мои, не весть сколько времени томимся мы тут, пытаясь выжить в этом мире, раздираемым непрекращающимися войнами. Однажды мы уже победили порождения зеркала тьмы. И нам в этом помог Найлим, воитель с мечом, пришедший из другого мира, за что мы благодарны ему. И теперь всё повторяется. Зеркало тьмы преисполнилось неистовства и обратилось зеркалом хаоса, выплёскивая на нас всё больше и больше разных порождений ужаса. Но помимо зла повториться может и добро. Всем вам известно, что Лагрез, мой брат, оставил нас, чтобы попытаться найти того самого Найлима, который так много сделал для всех нас. И вот, спустя столько времени он вернулся. И вернулся не просто так, не с вестью, что у него ничего не получилось, а с самим Найлимом. Взгляните, дорогие хрестиорцы, уважаемые морланцы, вот он, легендарный мечник, который помог нам победить в прошлой войне. И который поможет одолеть врага сейчас. Надежда вернулась к нам, мои друзья. Надежда вернулась.
В ответ на её слова народ принялся ликовать и приветствовать воителя из других миров. Когда же ликования завершились, Эвелина посоветовала всем идти по домам, чтобы встретить новый день с новой надеждой. Однако люди не захотели делать, как посоветовала виранесса, утверждая, что именно этот вечер стал вечером надежды. И они хотели провести его в бодрствовании. Девушка не стала препятствовать им. А потому Хрестиор наполнился светом лампад и факелов. Все люди окружили Найлима, Эвелину и Лагреза, слушая, как брат и сестра, дополняя друг друга, рассказывают о том, что произошло, когда зеркало тьмы обратилось в зеркало хаоса. Шикигам в этом разговоре не участвовал.
После того, как сражение с тёмными завершилось, Эвелина и Лагрез разделились. Тёмный повелитель остался в Нилэаке, чародейка стала возвращаться в Авангард, чтобы строить дальнейшие планы. Но не успели они даже достигнуть руин Лудмута, как тёмные нагнали их и ударили в спину. Тут поднялся большой спор, но быстро затих, так что история продолжилась. Всё воинство Эвелины пало, когда как сама девушка спаслась. Ею двигало сильное негодование, настолько сильное, что оно подтолкнуло её к безумному поступку – заявиться в Нилэак и убить тёмного властелина. В одиночку. Но всё-таки здравый смысл превозобладал над безумием, и Эвелина собрала всех чародеев, кого смогла, и напала на тёмную столицу.
Пока тёмные противостояли чародеям, которых возглавлял Лаодим, сама Эвелина всё-таки в одиночку проникли во дворец тёмного правителя и отыскала там зеркало. Но вместо того, чтобы уничтожить его, она решила задействовать артефакт, чтобы следующий народ, который мог выбраться оттуда, сокрушил тёмных слуг Лагреза и похоронил их под обломками тёмной столицы. Эта история оказалась откровением для её брата, ведь он-то считал, что зеркало стало действовать самостоятельно. В общем, когда улицы тёмной столицы заполнились сатлармами, Эвелина стала выбираться наружу. Лаодим, видя, что тёмные отступают, тоже стали отступать. Эвелина пробиралась сквозь всяческие катакомбы, пытаясь найти выход наверх. Но везде, куда бы она ни сунулась, встречалась с этими светлыми фанатиками. И, казалось бы, выход очевиден – переждать, пока светлое воинство закончит истребление тёмных, после чего можно выбраться наружу.
Но как же кстати оказался Шикигам, который отыскал виранессу в подземных чертогах своего народа и стал проводить её по тайным коридорам. Лагрез в это время мечется по своему дворцу, пытаясь отыскать место, где он мог бы скрыться. И эти поиски привели его в то же самое подземелье, где сейчас копошились Эвелина и Шикигам. Стоит ли говорить, что именно там они и встретились? Эвелина была очень зла на своего брата, однако Загрис видел, что помимо злости она испытывала облегчение и радость. Лагрез говорит, что готов был принять любое наказание от своей возлюбленной сестры. Но совместно они пришли к единому мнению – сражаться с одним врагом нужно вместе.
Три пытливых разума пытались разработать план, но не пришли к более разумному решению, нежели выпустить из зеркала тех, кто нападёт на сатлармов и уничтожит их. Гном провёл брата и сестру по коридорам своего народа и вывел их в сокровищницу Нилэака. Эвелина удивилась, сколько же всяческих драгоценностей хранится тут. На что Лагрез ответил, что это была его мечта – обладать целым океаном различных сокровищ, чтобы приходить время от времени, любоваться ими, брать в руки и слушать, как они звенят. После этого они обратились к зеркалу. Возбуждённый гном уже был весь вне себе от нетерпения, чтобы задействовать артефакт и выпустить следующих обитателей оттуда. Но Эвелину сейчас объяли сомнения, стоит ли это делать. Смогут ли они одолеть тех, кто выйдут на смену сатлармам, чтобы потом жить, не зная бед и страданий. Пока спор был ещё не так силён, каким стремился оказаться, Лагрез решил вмешаться, предложив спустить зеркало под землю и уже там продолжить спор, чтобы, если святоши вдруг нежданно негаданно объявятся, они не застали их врасплох. Так всё и было.
