Так оно и было. Человек закружился и завертелся, демонстрируя всю свою ловкость. Можно сказать, ему приходилось противостоять сразу четверым конечностям, ведь каждая из трёх голов норовила укусить. Несмотря на то, что в их пасти не было зубов, всё же оказаться проглоченным ему всё равно не хотелось. Чтобы жуткий облик этой тварюги не убавлял его прыти, он расфокусировал свой взор, что позволяло ему не сосредотачиваться на внешности врага, а видеть как размытое пятно. Помимо этого, рассредоточенность позволяла ему замечать любое движение этого невозможного зверя, будь то одна из трёх голов или неожиданно появляющееся сверху скорпионье жало. Он сражался с ней недолго. Несмотря на то, что от этой змеи можно было ожидать всего, что угодно, с помощью даров разума, которые он приловчился использовать вместе с дарами своего тела, ему удалось понять, как будет действовать враг. А потому, испытав его совсем немного, человек со своим серпообразным кинжалом набросился на тварь и за один налёт срубил сразу три головы. Однако этого оказалось недостаточно. Оставшаяся часть продолжала извиваться, ползать и пытаться жалить. Лагрез сильно изумился тому, что безголовый противник продолжает ещё жить. Подгадав момент, он напал, изрубил оставшуюся часть на множество кусков поменьше, после чего чудовище погибло, и все его части растворились в пространстве, обратившись незримым чёрным духом, который умчался прочь, чтобы позднее переродиться в другом жутком обличии.

Лагрез глянул на Загриса, который упёр меч остриём в землю, возложил на его гарду свои руки и глядел за тем, как сражается его напарник.

- Как у тебя получается так быстро их убивать? – лишь бросил человек, не ожидая услышать ответ, потому что знал, каким образом известный в Морлании мечник добивается таких результатов, каких не может добиться никто в этом разрозненном мире.

Они двигались дальше и встречали другие поселения, разорённые этими чудищами. Изредка попадалась какая-нибудь одинокая тварь, рыскающая по округе в поисках сражений. Но Зорзуд, орудие, наделённое силой смерти, убивало каждого с одного удара. И второго не требовалось. Лагрез больше не горел желанием тратить время на долгие сражения с этими тварями, лелея мысль добраться до Хрестиора как можно скорее.

Через какое-то время они выбрались на развилку. Дорога делилась на две. Одна уходила вправо, на восток, где располагалась столица. По Лагрезу пробежалась неприятная дрожь, когда он глянул в ту сторону. Что стало с Каэлином? Даже нет смысла угадывать. Если уж здесь творятся такие ужасы, что уж говорить о центральной части их страны? Но, сбросив с себя наваждение, он повернул на запад, туда, где находился последний оплот человечества, удерживая надежду на то, что он ещё не опоздал. Читая эту тревогу в его мыслях, Загрис сказал:

- Мой дар предвидения показывает, что мы встретим людей.

Человек оживился, когда услышал это. Правда, монотонный голос бессмертного собеседника не мог в полной мере передать ему эту радость, а потому дух разорада, воздействуя на него, лишал этого человека почти что половины радости, которую он мог бы испытать, если бы услышал это известие от живого существа. И всё же в его голосе звучала надежда:

- Тогда не будем медлить.

Да, шаг их заметно прибавился. Используя дары своего разума, Лагрез заставил себя порадоваться этому известию.

Западная часть была спокойнее, нежели южная. Бесконечные бои постепенно оставались позади. Сначала попадались руины деревень, а после – так вовсе целые, хоть и покинутые поселения. Загрис ощущал, как по этой местности бродили порождения зеркала, но они были не такими дикими, как те, что встречались раньше. Они пытались затаиться и не решались нападать, о чём бессмертный, конечно же, поведал человеку. Тот всматривался в округу, потонувшую в тишине, и при помощи даров своего разума видел всех этих чудищ, что скрывались от них. Несмотря на то, что порождения зеркала прятались от них двоих, он чувствовал себя больше жертвой, нежели господином этих земель. Но он сумел убедить себя в том, что это хороший показатель, очередное подтверждение того, что его народ выжил.

Наступила ночь, и, проходя мимо одного маленького поселения, которое и деревней-то назвать не поворачивается язык, Загрис остановился против него и стал всматриваться. Лагрез встал рядом и тоже стал смотреть туда.

- Там Лаодим и ещё двое. – сообщил зоралист.

- Правда? – обрадовался Лагрез, - Пошли тогда к ним.

В тот же миг он ускоренным шагом направился к этим домикам. Мечник шагал за ним. А, когда они стали подходить, то увидели, как из одного дома выходят три человеческих силуэта. Лагрез окликнул их и перешёл на бег. Трое на всякий случай приготовились к битве: Лаодим с помощником-мужчиной извлекли мечи, девушка наложила стрелу на свой лук, готовясь в любой момент применить своё оружие. Когда расстояние меж ними заметно сократилось, Лагрез назвал своё имя. Лаодим поднял руку и призвал закта, так что вся его ладонь погрязла в пламени, разгоняя ночной сумрак. Прищурившись, он понял, что перед ним и в самом деле стоит Лагрез. Но радости это не вызывало. Даже напротив, он сказал:

- Некоторые уходят и не возвращаются. А тебе надо же было уйти и спустя столько времени в конце концов вернуться, живым и невредимым.

- Я тоже рад тебя видеть, старина Лао. Между прочим, я не один, - он стал всматриваться в ночную тьму позади себя, но не разглядел там никого, - Только вот куда же он подевался?

Зелёный пламень вспыхнул посреди них, из-за чего Лаодим и остальные перепугались. Лагрез же сказал:

- О, значит, он здесь. Подсвети.

Чародей снова зажёг закта и глянул на бессмертного, который у всех на глазах преобразовывался, принимая человеческий облик. Когда облик сформировался, Лаодим узнал его. Да, раньше, когда зеркало хаоса было ещё зеркалом тьмы, этот чародей путешествовал с легендарным мечником, который помог им вернуть мир и спокойствие в эти земли. Теперь же они встретились вновь. И двое помощников, которые были с ним, тоже обрадовались. Конечно, с ними Найлим не имел никаких дел, однако легенды об этом человеке слышали. А потому сейчас они очень радовались все вместе. Лагрез как-то отошёл на второй план. Когда ликования прекратились, он сказал:

- Я же обещал, что найду его.

Лаодим, явно питавший к нему неприязнь, глянул на довольного человека и отвечал:

- Это ничего не меняет. Хоть Эвелина и простила тебя за всё то горе, которое ты принёс нашей стране, я всё равно буду считать тебя предателем и убийцей.

- Да брось, Лао, когда это было? Я уже сполна заплатил за все свои преступления. Пора бы уже забыть всё это и двигаться дальше.

- Заплатил за преступления, говоришь? А я вот считают иначе. Только когда увижу твоё бездыханное тело, тогда и посчитаю, что ты искупил свои грехи. Ведь по твоей воле погибло столько мужчин и женщин, столько парней и девушек, которые были в разы лучше тебя. Тем более по твоей вине произошло всё это.

- Лао…

- И не называй меня так, понял?

Простояло небольшое молчание, в течение которого чародей ниспровергал свой яростный взор на брата Эвелины, а после обратился к Найлиму:

- Пойдём, друг. Уверен, виранесса обрадуется, увидев тебя.

Лаодим изменился. Помимо магии теперь он использует ещё и оружие. Из рассказа зентера, после того, как Найлим показал ему могущество меча, он взялся за изучение воинского ремесла. Однако вскоре пришёл к выводу, что наиболее эффективным будет сочетание силы и магии. Как следствие, зентер теперь наполовину маг, наполовину воин.

Лагрез спросил, что они втроём тут делают? Воин-маг нехотя отвечал ему, что они пришли сюда в поисках съестных припасов, которые можно было ещё использовать, ведь живности в лесах становится всё меньше. Твари из зеркала хаоса убили всё живое, оставив людей без пропитания. Конечно, у них ещё осталось то, что было припасено, однако теперь восполнять эти припасы неоткуда. Лагрез ответил, что уже всё в прошлом. Найлим вернулся, и вскоре весь этот комар закончится.