Так вот зачем к баранине был подан чесночный соус. Всё просто, как вытащить яйцо из-под несушки. Порошок из макового сока, который привозили из Тер-Веризы, отличался резким горьковатым привкусом. Местные жители называли его «кару-по» и использовали наравне с вином, чтобы входить в блаженное состояние. На северном материке бурый порошок получил наименование «черняшка». Здесь его чаще применяли, как лекарственное средство, чтобы снимать боль и погружать в сон страждущих.

Вот кто-то, видимо, решил, что пора измученным гостям замка отоспаться, пока этот кто-то под покровом темноты провернёт свои дела.

Узнать бы, кто? И расспросить с пристрастием.

Но для того, чтобы выяснить, кто виновен, нужно не свалиться с ног.

Не зря Офра ещё за столом вспоминала о противоядиях. Она, конечно, не достигла тех вершин мастерства, как, скажем, Коло в использовании всяческих снадобий — как отравляющих, так и исцеляющих, но небольшой запас всегда с собой носила. Там в кожаном мешочке хранилась дюжина орешков, которые привозили с Голлоана. Точнее, не орехов, а высушенных семян какого-то местного растения. Может, какого-то из лотосов, коих на южном острове столько разных разновидностей, что и не сосчитать. Иногда наёмным убийцам приходится караулить заказанную жертву сутками. Само собой, накатывает усталость и слипаются глаза. Тогда можно разжевать орешек и сон как рукой снимает.

Открыв внутренний потайной карман сумки, Офра без труда отыскала мешочек, высыпала на ладонь сразу три орешка, содрогаясь, стиснула зубы. Снадобье сперва кислило так, что слёзы наворачивались, а потом оставлял на языке горечь, которая держалась больше суток. Но игра того стоит. Слишком много поставлено на кон. Кривясь, она запила орехи водой из кувшина, захлёбываясь и обливаясь.

Прояснение в голове наступило почти мгновенно. И вместе с ним пришло понимание, что в её сумке кто-то порылся. Пропал глиняный пузырёк с порошком, который получали из тускло-серебристого минерала, чьи кристаллики напоминали иголочки. Добывали его в Унсале, в непосредственной близости от гор Карроса, и называли миспикель. В подробности изготовления яда Офра не вдавалась, но имела на всякий случай. Это, конечно, не слизь голлоанской жабы, лезвие клинка не смажешь, но зато можно подсыпать веду. надёжно и почти безотказно. Иной раз жертва не успевала даже позвать лекаря, чтобы дал противоядие. Кому могла понадобиться отрава?

Офра потрясла головой, потёрла виски.

Слишком много загадок сегодня, слишком много. И посоветоваться не с кем.

Да уж не связана ли болезнь Реналлы, возобновившаяся несколько дней назад, с пропажей яда? А что там рассказывали в лесной школе о действии миспикеля? Кажется, головные боли, рвота, жажда, спазмы… Но Офра понимала, что может путать. Плохо быть недостаточно прилежной ученицей. Вот Коло сразу сказал бы…

К болотным демона Щёголя! Слишком часто в последнее время она начала его вспоминать и вовсе не горя желанием воткнуть кинжал под ребро, а с непонятной тоской. Не дождётся!

Кто мог добавлять веду или питьё Реналлы отраву?

Гвидо? Исключено. Он слишком бесхитростный и искренний, чтобы так сыграть переживания. Да и в его интересах тогда было бы скрывать недомогание Реналлы. Хотя добавлять по чуть-чуть, чтобы окружающие не заподозрили отравление, а поверили бы в усилившуюся болезнь — умное решение и требует ясности мышления.

Кто ещё готовит еду и кормит?

Лонара? Тоже исключено. Эта суровая вожеронка болотного демона пополам перекусит, если заподозрит покушения на жизнь её любимой праны. Предана беззаветно и давно. Готов недосыпать и недоедать сама, но всё время проводить у постели больной. И если бы Лонара хотела угробить Реналлу, то судьба предоставляла ей десятки возможностей ещё до поездки в замок Ониксовой Змеи.

А кто ещё может готовить?

Анне. Нянька Бринна. Она иногда подменяет Лонару у изголовья кровати Реналлы. Ведь какой бы крепкой вожеронка не казалась, ей тоже нужно иногда отдохнуть. Но зачем Анне травить Реналлу? Ведь она души не чает в её сыне — это видно сразу.

Но Офра понимала, что первое впечатление и даже длительное наблюдение бывает обманчивым. Люди, казалось бы, не склонные к лицедейству, порой прекрасно притворяются, если возникает необходимость. Например, кто-то очень хорошо им платит.

Почему бы герцогине Кларине, которая явно положила глаз на кевинальца Пьетро, не пожелать смерти Реналлы? Лейтенант, ставший генералом, ещё недавно числился в воздыхателях зеленоглазой красавицы.

Золото творит чудеса. Особенно-с людьми, которые зачастую и серебро-то видят раз в месяц.

Нужно немедленно доложить прану Гвену!

Она уже кинулась было прочь из комнаты, но остановилась. Что она сможет одна? А если хозяин замка тоже спит мёртвым сном?

Морин!

Кринтийка, пусть и со своим взглядом на жизнь, не понятным человеку с материка, но надёжна и предана Реналле.

Чтобы разбудить черноволосую уроженку полуострова пришлось потрудиться. Офра старалась изо всех сил, понимая, что каждое потерянное мгновение может стоить кому-нибудь жизни. Только после нескольких хороших пощёчин Морин открыла глаза:

— А? Что?

— Вставай!

— Спать хочу…

— Нельзя спать. Вставай!

— Спать…

Офра сунула кринтийке в рот пару бодрящих орешков.

— Жуй!

Челюсти Морин вяло задвигались. Нехотя и лениво. Но потом её, видимо, пробрало. В глазах появились проблески мыслей.

— Что за мерзость?

— Жуй! Потом запьёшь водой. На вкус дерьмо, зато бодрит, — усмехнулась Офра.

— Дерьмовее не бывает… — скривилась Морин. Что происходит?

— Нас всех опоили за обедом. Кто-то подсыпал сонного зелья.

— Три тысячи болотных демонов!

— Я бегу к прану Гвену предупредить. Ты приходи в себя и давай на подмогу.

Морин кивнула, неуверенно свесила ноги с кровати.

— Дай ещё этой гадости…

— Нельзя. Сердце выскочит.

Офра сунула ей в руки кувшин и бросилась прочь из комнаты. Следовало потропиться.

Выскочив коридор, она с разбегу ударилась лбом в грудь Бриана альт Нарта. Этот пран всегда бесил Офру своим гигантским ростом.

— А чтоб тебя! — Она отскочила, хватаясь за кинжал, но быстро сообразила, что перед ней ещё один союзник, а не враг. — Ты как? — Ещё со времени путешествия в фургоне «братьев Веттурино» они были на «ты», и Офра, узнав, что её спутник — благородный пран, не сочла необходимым что-то менять. — Ты как?

— Какой дрянью меня накормили? — Слегка заплетающимся языком спросил Бриан.

— Всех накормили. Снотворное в чесночный соус насыпали…

— Я так и знал! — Он взмахнул здоровенным кулаком. — Терпеть чеснок не могу!

— Ходить можешь?

— Ты же видишь — могу.

— А драться сможешь?

— Хочешь проверить? — Бриан недобро усмехнулся, схватившись за рукоять шпаги.

— Хочу! Там во дворе закладывают карету. Все спят, а они карету закладывают! ты понял?

— Понял, — кивнул Бриан. — Я во двор. Ох, и попляшут у меня эти ублюдки!

— Беги! А я к прану Гвену…

Она помчалась по лестнице, прыгая через три ступеньки. Орешки подействовали в полной мере, и сейчас Офра сама себе напоминала взведённый механизм арбалета — напряжённая и смертоносная.

Вот и покои прана Гвена. Офра нащёпала мешочек с бодрящими орешками. Если придётся его будить так же, как и Морин, надавать по щекам бывшему главе тайного сыска будет особенно приятно.

Но будить не пришлось.

Сквозь неплотно закрытую дверь пробивался тонкий лучик света и доносился голос. Голос хозяина замка.

Вот и отлично! Меньше времени потратим на всякую ерунду!

Офра толкнула дверь. Ворвалась без стука. Не вполне прилично, но не в такой вечер, как сегодня, помнить о правилах хорошего тона.

Пран Гвен стоял посреди комнаты в дорожной одежде — высокие сапоги, поверх дублета с меховой опушкой короткий плащ. На перевязи — шпага, на поясе — кинжал. Увидев Офру, он удивился и даже слегка испугался, бросил на стол мешочек, который держал в руках. Глухо звякнули монеты.