Ты смотришь, ты прикасаешься, и не надо ничего говорить, просто хочется остаться рядом. А если пауза затягивается, достаточно лишь протянуть руку, ухватить теплое запястье с округлой выступающей косточкой и потянуть женщину к себе. Снова ничего не говоря, но зная, что она понимает всё несказанное. Нет ни спешки, ни пустой болтовни, ни взаимной скуки, ни манипуляций. Лишь спокойное понимание происходящего, неторопливое погружение друг в друга.

Забавно рассуждать о неторопливости накануне Праздника. Не приди Су Мин со своим делом к Ли Янь Цинь и не направь Ли Янь Цинь в это дело именно Абэ, как раз сейчас он находился бы в эпицентре подготовки. Обычно в такое время вопросов, которые следовало срочно решить, набиралось куда больше, чем вообще было по силам разобрать… Однако Ли Янь сняла своего заместителя со всех внутрисекторальных дел. Так что, пока в обжитой части двести четвёртого жители неусыпно готовились к предстоящему Празднику, младший бонза безмятежно сидел среди руин южной окраины и любовался небесами. Абсолютно невозмутимый.

Абэ вообще не отличался эмоциональностью, а возле Су Мин становился даже сдержаннее обычного. В том, что не касалось постели. Видимо, вся пылкость расходовалась там. Причём женщина каким-то образом поняла эту его заморочку и даже нешуточно от неё заводилась.

Когда сегодня ранним вечером Абэ прикидывал, как, кому и какую сбросить дезу о внезапном сближении наёмников и центровой бонзы двести четвёртого сектора, лежащий рядом комм вдруг завибрировал. Су Мин отрывисто сказала в трубку: «Приезжай. Жду». Голос её звучал несколько странно, но, впрочем, не тревожно. Однако Абэ как-то сразу понял, что лучше приехать побыстрее.

У ворот укрепмотеля его встретила охрана и проводила до комнаты Старшей… А когда бонза вошел, закрыв за спиной дверь, эта невозможная женщина взлетела на него одним прыжком и, не говоря ни слова, начала рвать с гостя одежду. Даже разуться не дала. У неё был хищный взгляд без проблеска рассудка. Пропали самоконтроль и сдержанность. Здравый смысл полностью уступил место животным инстинктам.

Абэ почувствовал, как под этим яростным натиском рушится его хладнокровие. Рассудок впервые за долгие годы освободился от оков самообладания. Исчезло время, исчезли стены, исчезло всё. Осталась только женщина, бьющаяся в руках. Осталось безумие, лишенное мыслей, осталась обжигающая ярость желания.

…В себя они пришли, когда за окном уже стемнело. Абэ лежал на смятых, скомканных простынях, а поверх него распростерлась обессилевшая кореянка. Её длинные тёмные волосы рассыпались, прилипли к вспотевшему лбу и вискам, к влажному лоснящемуся телу. Абэ и сам был весь мокрый. Эйфория постепенно отпускала, а на смену ей пришло медленное осознание, что спину и плечи дерёт, словно обожжённые.

— Я тебя расцарапала, — прошептала Су Мин и виновато потерлась щекой о его подбородок.

Абэ только блаженно усмехнулся.

Она с сожалением от него оторвалась и села, откидывая с лица волосы. Попыталась разобрать их, изрядно слипшиеся, пальцами, но покачнулась, словно пьяная, рассмеялась и снова упала без сил.

— Это было невероятно, — сказала Су Мин, прижимаясь к мужчине.

Тот в ответ притянул её ещё ближе:

— Разве тебя устроило бы меньшее?

Собеседница хихикнула. Некоторое время она лежала молча, пытаясь взять себя в руки, но вскоре высвободилась и встала, едва заметно пошатываясь.

— Не стоит мне такой показываться своим. Надо назад в себя собраться.

Бонза тоже поднялся.

— Каким образом?

Женщина опять прильнула к нему и прошептала:

— Я покажу… — с этими словами она взяла со столика комм и выбрала контакт.

…Даже приняв душ и одевшись, Су Мин всё равно выглядела разбалансированной. Будто в легком опьянении. Её ещё немного пошатывало, когда они вышли из комнаты.

Вопреки ожиданиям Абэ, они повернули не к тому коридору, который выводил во двор, а пошли через здание — к техническому выходу. Там, на улице, ждал Крупняк. Рядом стоял квадр с большим боксом на багажнике. Зам кореянки быстро оглядел сперва Су Мин, затем её гостя, после чего коротко кивнул и, не проронив ни слова, ушёл.

Посмотрев ещё раз на спутницу, Абэ решил, что за руль ей лучше не садиться. Она не возражала, устроилась у него за спиной, прильнула всем телом, положив голову на плечо.

К нейтралке южной окраины сектора они выехали через четверть часа. В визоре Абэ возникла пиктограмма входящего сообщения от оператора беспилотника: «Тебя вижу. Вокруг спокойно». А спустя несколько минут подъехала тройка прикрытия Су Мин. Они встали в стороне, обозначились и больше никак себя не проявляли. Их же Старшая отправилась «собирать себя назад»… охотой на крыс.

Пока она ещё была недалеко, Абэ, наблюдая процесс, изрядно впечатлился. Женщина замирала с камнем в руке, прислушиваясь к темноте ночи. Затем следовали короткий, почти без замаха, бросок и глухой удар. После чего снова повисала тишина. Только по-прежнему неподвижно стояла охотница с новым камнем в руках. И ведь всё почти вслепую! Очки комплекса она сняла в самом начале, небрежно сказав: «С тепловизором и игольником — это не охота, а тир в городке аттракционов».

Постепенно азарт увёл кореянку дальше в развалины, Абэ же остался сидеть у обрушившегося подъезда — ждать её, любоваться звёздным небом и наслаждаться одиночеством.

Спустя четверть часа Су Мин неслышно возникла из темноты.

— Прости, увлеклась. — Теперь её голос звучал тверже, да и движения стали более уверенными, лишенными прежней расслабленности. Но всё-таки… всё-таки до её обычной собранности было ещё далеко. — Даже удивительно: беженцы рядом совсем, а крысы непуганые. Принесёшь наш груз?

Наш.

— Они из совсем белого сектора, — пояснил Абэ. — Там междоусобица случилась, проигравшим пришлось бежать, — он спокойно встал, подошёл к квадру, снял бокс, поставил на землю и откинул крышку. Топливные брикеты, канистра с водой, пиво, пластиковые контейнеры, пузатый непрозрачный пакет с чем-то ещё…

Су Мин тихо засмеялась.

— Крупняк-то был уверен, что мы поедем вместе, — в ответ на вопросительный взгляд спутника она кивнула на пивные банки, поблескивающие алюминиевыми боками в свете луны. — Он явно собирал всё заранее. А я не пью, и об этом знают все. Сделаешь очаг, пока с добычей разбираюсь?

— Конечно, — Абэ осмотрелся, отыскивая взглядом подходящие камни и обломки.

Он устраивал место для импровизированного барбекю, а Су Мин тем временем вытащила из бокса большую пластиковую посудину, канистру с водой и флакон с концентратом обеззараживающего раствора для органических продуктов. Охотница щедро плеснула раствор в пластиковую чашу, разбавила водой, после чего высыпала туда же два пакетика специй, перемешала и сказала, обращаясь к мужчине:

— Мне бы в десять лет такой обеззараживатель. Не познакомилась бы с методами уличных доков по выведению из организма паразитов и прочей дряни. Я сейчас.

С этими словами она отошла в сторону и, устроившись на обломке плиты шагах в двадцати от своего немногословного собеседника, вытряхнула добычу из сумки. Абе наблюдал за отточенной скупостью движений, с какой кореянка потрошила крысиные тушки. Тут просматривались годы и годы практики. Особенно если учесть, что визор Су Мин до сих пор так и не надела.

Очаг под топливные брикеты уже давно был готов, а вскоре и охотница со своей добычей подошла. Поставила на землю контейнер, где в маринаде лежали освежёванные тушки крыс.

— Полей, — она протянула ладони.

Абэ взял канистру, наклонил и вдруг осознал, что первый раз видит эти изящные руки в крови.

— А добычу обязательно есть? — он кивнул на крыс.

— Ну, если не съесть, получится, что я их убила без всякого смысла, — улыбнулась кореянка. — Но ты как хочешь. Если Крупняк не положил к пиву снеков, я очень удивлюсь. Обычно он весьма предусмотрителен.

С этими словами женщина вытерла мокрые руки о футболку, после чего вытащила из кейса стакан и маленький шуршащий пакетик. Пересыпала порошок из пакетика в стакан, залила водой. Смесь зашипела, а в ночном воздухе отчаянно сладко запахло синтетическим персиком. Су Мин снова пошарила в кейсе и передала Абэ банку пива.