— Я водитель… грузовика… дальнобойщик.

— Какие грузы возите?

— Разные… Последний был… химикаты какие-то… для завода на юге города.

— Вы контактировали с грузом? Была утечка? Разлив?

Марат попытался вспомнить.

— Была небольшая авария… Один контейнер поврежден… Но я в кабине был, ничего не попало…

Альберт обернулся к Маргарите.

— Токсикологический скрининг делали?

— Нет, — она покачала головой. — Аппарат сломан уже месяц.

Альберт выругался сквозь зубы.

— Похоже на острое отравление тяжелыми металлами, — сказал он. — Возможно, через дыхательные пути. Нам нужен антидот, но сначала надо узнать, что это за химикаты.

Он поставил Маргариту более подробно расспросить пациента о грузе, а сам отправился искать что-нибудь, что могло бы помочь в диагностике. В подсобном помещении он активировал связь с Нейро.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал он, когда появилась голограмма ИИ. — Есть доступ к транспортным накладным за последние 24 часа? Ищу химический груз, доставленный на южный промышленный район. Водитель — Марат Калинин.

— Ищу, — отозвался Нейро. — Но системы защищены. Это займет некоторое время.

— У нас его нет, — Альберт нетерпеливо постукивал пальцами по стене. — Пациент умирает.

— Есть, — сказал Нейро через минуту. — Накладная на имя Калинина Марата Джамшутовича. Груз — промышленный раствор трихлорэтилена и соединений кадмия. Высокотоксичный. Пункт назначения — химический завод «Южный полимер».

— Черт, кадмий! — Альберт побледнел. — Этому идиоту нужен хелатный агент, иначе он не протянет и суток.

Он быстро вернулся к пациенту, который уже начал синеть.

— ЭДТА! — крикнул он Маргарите. — Найдите этилендиаминтетрауксусную кислоту! Должна быть в аварийном наборе при химических отравлениях!

Маргарита бросилась выполнять приказ, а Альберт начал готовить пациента к детоксикационной терапии.

— Держитесь, Марат, — сказал он. — Вы отравились парами кадмия. Мы сейчас вытащим эту дрянь из вашей крови.

Марат слабо кивнул, его глаза были полны страха и доверия одновременно.

Маргарита вернулась с ампулами ЭДТА, и Альберт быстро рассчитал дозировку.

— Нам нужно промыть ему кровь, — сказал он. — Найдите место в реанимации.

— Там все занято, — ответила Маргарита. — Авария на трассе, пять тяжелых.

Альберт секунду размышлял, затем принял решение.

— Тогда сделаем это здесь. Готовьте все для диализа по упрощенной схеме. И молитесь, чтобы он выдержал.

Следующие два часа они боролись за жизнь Марата Калинина. Альберт импровизировал с оборудованием, используя доступные средства для создания подобия аппарата для гемодиализа. Маргарита ассистировала ему с такой эффективностью и пониманием, какого он не ожидал от простой медсестры.

— Ты где научилась так работать? — спросил он ее, когда они закончили процедуру и состояние пациента стабилизировалось.

— Наблюдала за вами, — просто ответила она. — И читала медицинские журналы, которые вы оставляете в своей «берлоге».

Альберт удивленно поднял бровь.

— Ты была в моем кабинете?

— Только когда приносила кофе вашей кошке, — невозмутимо ответила Маргарита. — Кто-то же должен о ней заботиться, пока вы спасаете людей и ругаетесь с начальством.

Впервые за долгое время Альберт Харистов не нашел, что ответить. Он только покачал головой и пробормотал что-то, что могло звучать как «спасибо».

— Доктор Харистов, — позвала его Маргарита, когда он уже собирался уходить. — Там еще кое-что. В вещах пациента нашли это.

Она протянула ему маленький металлический контейнер, похожий на портативный жесткий диск.

— Что это? — спросил Альберт, разглядывая устройство.

— Не знаю, — ответила она. — Но на нем логотип, похожий на тот, что у вас на халате. Змея и кинжал.

Альберт внимательно посмотрел на логотип. Действительно, стилизованное изображение змеи, обвивающей кинжал — символ, который он сам выбрал много лет назад как личную эмблему, альтернативу традиционному медицинскому кадуцею.

— Интересно, — произнес он, пряча устройство в карман. — Очень интересно.

Выйдя из отделения неотложной помощи, Альберт направился прямиком в свою «берлогу». Его головная боль почти прошла, уступив место острому любопытству. Сначала таинственный ИИ, теперь это устройство с его личным символом. Совпадений не бывает, и Альберт чувствовал, что двигается к чему-то важному.

В своем убежище его встретила пушистая серая кошка с одним зеленым и одним голубым глазом — Шрёдингер, его единственный домашний питомец и, возможно, единственное существо, к которому он испытывал безусловную привязанность.

— Привет, старушка, — он почесал кошку за ухом. — Похоже, кто-то о тебе заботился в мое отсутствие.

Кошка мурлыкнула и потерлась о его руку, а затем запрыгнула на стол и устроилась рядом с ноутбуком, как будто знала, что именно там сейчас будет происходить самое интересное.

Альберт достал устройство и внимательно его осмотрел. Не просто жесткий диск — что-то более сложное. Он подключил его к своему ноутбуку через переходник.

— Нейро, — позвал он, и голограмма ИИ материализовалась рядом. — Взгляни на это.

— Интересное устройство, — отозвался Нейро, сканируя объект. — Это не стандартный накопитель. Похоже на криптографический модуль с биометрической защитой.

— Можешь взломать?

— Могу попробовать, но это потребует времени и…

Нейро внезапно замолчал, его голограмма мигнула и на мгновение исказилась.

— Что происходит? — встревоженно спросил Альберт.

— Странно, — произнес Нейро, когда его изображение стабилизировалось. — Устройство инициировало контакт с моими системами. Оно… узнало меня.

— Как это возможно?

— Не знаю, но оно передает данные. Много данных.

Экран ноутбука мигнул, и на нем появилась череда символов и изображений. Схемы, формулы, инструкции… И посреди всего этого — сообщение, адресованное лично Альберту Харистову:

«Проект 'Мокрое сердце'. Только для доктора Харистова. Время активации: Т-минус 48 часов.»

Альберт смотрел на экран, его сердце билось быстрее обычного. Что бы это ни было, оно было предназначено ему. И что-то подсказывало ему, что это…

— Нейро, — медленно произнес он. — Я думаю, мы нашли нашу следующую загадку.

— Или она нашла нас, — ответил ИИ, его голографическое лицо выражало непривычное беспокойство. — Судя по объему данных, это что-то большее, чем просто медицинский эксперимент. Это похоже на…

— Революцию, — закончил за него Альберт, не отрывая взгляда от мерцающих схем на экране. — Медицинскую революцию.

Шрёдингер тихо мурлыкнул, как будто соглашаясь. За окном начинался кислотный дождь, барабаня по стеклу, отделяющему убежище Альберта от враждебного внешнего мира.

Устройство, найденное у Марата Калинина, оказалось сложнее, чем предполагал Альберт. Данные о «Проекте Мокрое сердце» были зашифрованы несколькими уровнями защиты, и даже Нейро, с его продвинутыми алгоритмами взлома, требовалось время для их расшифровки.

Альберт провел в своей «берлоге» уже вторые сутки, выходя лишь для необходимых обходов и проверки состояния особо сложных пациентов. Шрёдингер, его кошка, терпеливо дремала на столе, иногда приоткрывая разноцветные глаза, словно проверяя прогресс хозяина.

— Ещё один слой защиты пройден, — сообщил Нейро, его голограмма пульсировала от напряжения. — Доступ к основным файлам получен на 27 %.

— Слишком медленно, — Альберт раздраженно потер шрам на лице. — Что бы там ни было, таймер уже идет. «Т-минус 48 часов» — это было вчера. У нас остается всё меньше времени.

— Я делаю всё возможное, — ответил ИИ с необычным раздражением в голосе. — Эта система защиты… она странная. Она как будто специально создана, чтобы сдерживать такие алгоритмы, как мои.

Альберт откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя на экран, где мелькали строки кода и фрагменты расшифрованных данных. Среди мельтешения символов он успел заметить несколько интересных терминов: «нанорепликация», «гемодинамическая реструктуризация», «синтетический миокард». Всё указывало на какое-то революционное кардиологическое исследование.