— Течение тут тихое, — сообщила она, — если кто-то упадет в воду, запросто доберется до земли. Но всё равно, в начале тренировки я бы посоветовала вам не отлетать от пляжа очень далеко. Держитесь берега, так будет безопаснее и проще.
— Хорошо, — кивнула Аполлинария. — Мария, нам встать так же, как раньше?
— В первый раз да, а потом нужно будет попробовать новый порядок построения, — Балерина задумалась. — Сейчас становимся, как в прошлый раз. Начинаем.
Первый полет прошел удачно, и Аполлинария в который уж раз поймала себя на мысли, что полет ей нравится, причем не просто нравится, нет, это было нечто большее. Кажется, ощущения невесомости и свободы оказались лучшим из всего, что она когда-то испытывала. Полет во время этой тренировки вызвал у неё самый настоящий восторг, потому что лететь над прохладной водой оказалось приятнее, чем над землей или травой. Все они словно бы скользили по воздушным струям и потокам, подчиняясь мысленным командам то Балерины, то самой Аполлинарии. Наконец, полет был окончен, и обе группы плавно, уже привычно, опустились на песок.
— Превосходно, — одобрила Балерина. — Вы отлично справились.
— Но вы хотели что-то сказать, — заметил Медзо. — Мария, по дороге вы говорили о досадных случайностях, и, думаю, вам следует рассказать об этом всем остальным.
— Да, да, конечно, — Балерина кивнула. — Я много размышляла о наших полетах и о силе ветра. Ветер может становиться безумным и мощным, он бывает подобен по силе океанской волне. Вдруг он спутает наши группы, и мы не сможем в нужный момент встать так, как привыкли? Вы ведь допускаете такую возможность?
Она обвела обе группы взглядом.
— Вполне может быть, — кивнул Рыцарь. — И что вы предлагаете?
— Я предлагаю перемешать наши группы поровну, встать в новый порядок, и полетать так, — сказала Балерина. — Думаю, подобный опыт будет нелишним.
— Согласна, — кивнула Аполлинария. — Это дельная мысль.
— Поддерживаю, — произнес Вар. — Всякое может случиться.
— Я тоже согласен, — Медзо вздохнул. — Тот ветер, который меня поймал, был более чем силён, так что я уверен, что такая тренировка необходима.
— Отлично, — кивнула Балерина. — Давайте немного отдохнём, и попробуем взлететь снова, но уже изменив состав участников групп.
* * *
Впервые за всё время Аполлинария ощутила, что люди, с которыми она оторвалась минуту назад от земли, чувствуют себя неуверенно. Она видела, что Даарти растерянна, Балерина, которая сама же это всё и предложила, смущена, что мадам Велли злится, что Петрикор отчаянно балансирует, силясь удержаться в воздухе. Медзо ухватился рукой за свой шарф, словно ему стало вдруг душно, а Дория и Тория оглядывались, пытаясь найти друг друга. Группы держались в воздухе плохо, и постепенно снижались — Аполлинария вдруг поняла, что они вот-вот рухнут в воду.
— Осторожно! — крикнула она. — Старайтесь удержаться, чтобы не упасть…
Договорить она не успела, потому что обе группы как раз в этот момент свалились в реку, подняв каскад брызг. Выдра, с тревогой наблюдавшая за ними, встала на задние лапки, и закричала:
— Поддерживайте друг друга! Не бросайте друг друга! Если видите, что кто-то устал, и плывет плохо, помогите ему, так вы все вместе сумеете продолжить путь к берегу!
Люди послушались этого совета, перестали барахтаться, и поплыли, следя друг за другом, и не давая тем, кто не очень хорошо справлялся с плаваньем, пойти ко дну. Уже через несколько минут все стояли на берегу. С их одежды стекала вода, и все без исключения имели удрученный вид.
— Мы не справились, — констатировала Аполлинария. — У нас не получилось летать таким порядком. Что же нам делать?
— Пробовать снова, — уверенно сказала выдра. — Вот только вы, сударыня, — она повернулась к Аполлинарии, — не вставайте в круги, а держись ровно между ними.
— Трудно будет летать в мокрой одежде, — заметила Балерина.
— Так высушите её — посоветовала выдра. — Просто подумайте про то, что одежда сухая. Разве вы этого не умеете?
— Нет, — покачал головой Вар. — Нам не доводилось мочить одежду, находясь в Городе.
— Всё бывает в первый раз. Думайте, думайте, — поторопила выдра. — Видите, как всё просто? А теперь снова становитесь в круги, и пробуйте.
Вторая попытка получилась уже более удачной, правда, в конце полета все снова свалились в воду, но на этот раз никто не растерялся, и все, поддерживая друг друга, быстро выбрались на берег. Третья попытка удалась уже гораздо лучше, а во время четвертой Аполлинария поняла, что летят они уже вполне уверенно. Вот только…
Только этот полет отличался от прошлых, когда все летели в па́рах с теми, кто им нравился. Те полеты были светлыми, радостными, а этот получился тёмный, с новым ощущением. Словно они, все они, преодолели какую-то незримую преграду, и обрели некую свободу, но радости в этой свободе не было, наоборот, свобода ощущалась как неизбежность. Аполлинария летела, руководя полетом, и думала, что, возможно, в этом полёте есть новая правильность, новая постоянная основа. Её собственная основа. Что бы ни происходило, она, Аполлинария, будет в ответе за то, чтобы все оставались в воздухе, а если они всё же сорвутся в воду, она будет в ответе за то, чтобы все достигли суши в целости и сохранности.
Аполлинария мысленно велела группам подняться выше, и они послушно последовали за ней, в темнеющее небо. Может быть, нам будет проще долететь до Города? Лететь ведь удобнее и быстрее, чем идти. Хотя… мы не попрощались с выдрой, одернула себя Аполлинария. Нам нужно опуститься на землю, ведь мы все обязаны, да, обязаны, именно что обязаны быть деликатным и вежливыми, пусть порой и в ущерб собственному удобству. Часть людей этим её решением оказалась недовольна, но перечить Аполлинарии никто не посмел, поэтому через несколько минут все снова стояли на земле.
— Вы справились, — выдра улыбнулась. — Отрадно, весьма отрадно видеть такой слаженный и красивый полет. Думаю, на этом нам пора прощаться. И… — она помедлила, — я вам советую дойти до Города всё-таки пешком.
— Почему? — спросила мадам Велли.
— Потому что, уважаемая сударыня, вы ещё вспомните, какое это на самом деле удовольствие — чувствовать под ногами твердую землю, — ответила выдра.
— Маловероятно, что я буду об этом тосковать, — хмыкнула мадам Велли.
— Вы так думаете? — прищурилась выдра. — Впрочем, неважно. Время в любом случае рассудит нас.
— Спасибо вам большое за советы и подсказки, — сказала Аполлинария. — Вы очень нам помогли.
— А вы помогли нам, — снова улыбнулась выдра. — Мудрые книги, которые вы нам принесли, помогут нашей семье скоротать множество вечеров.
— Вы любите учиться? — спросил Вар.
— Конечно, — кивнула выдра. — Для нас учение — самое лучшее времяпрепровождение из всех возможных. Для вас, как мне кажется, тоже. Впрочем, это опять же покажет только время.
— В Городе времени нет, — заметила Аполлинария.
— В Городе нет, — подтвердила выдра. — А вот там, куда вы направляетесь, его в избытке. Уж поверьте. Хотите последний совет? — понизив голос, спросила она.
— Конечно, хотим, — кивнула Аполлинария.
— Улетать лучше всего с холма, что за площадью, — сказала выдра. — Мне кажется, что вы и сами об этом догадались, но… это против правил, но я очень советую вам взять с собой что-то на память. Небольшое, но, поверьте, это может помочь вам в будущем.
— Откуда вы это знаете? — спросила Дория. — И чем именно это может помочь?
— Откуда знаю? Слухи, — пожала плечами выдра. — Покажите перед полетом друг другу предметы, которые возьмете с собой. Если что-то случится, они помогут вам найтись. Самое главное — постарайтесь удержать в памяти их образы. Это может оказаться важным. Важнее, чем вы сейчас думаете.
— Мы постараемся, — пообещала Аполлинария.
— Вот и славно, — кивнула выдра.
…Когда они шли вдоль реки обратно, Аполлинария, идущая последней, повинуясь наитию, обернулась, и посмотрела на темнеющую степь за рекой. Огромное, пустое пространство, и — это было неожиданно — Аполлинария вдруг заметила, что где-то вдали, на пределе видимости, в степи горит костёр. Крошечная золотая искра в бескрайней подступающей тьме. «Это, наверное, те трое, — подумала она. — Двое гостей Даарти, и тот, в синем костюме. Они же сказали, что уходят из Города, так почему бы, собственно, им не отправиться в своё странствие через степь? Сейчас они отошли уже далеко, и разожгли на ночь костёр, чтобы погреться у огня. Наверное, идти им придется очень долго, ведь их игра практически бесконечна, они сами об этом сказали. И каждую ночь они будут делать одно и то же — зажигать огонь в пустоте. Это, наверное, хорошо. Вот только я не понимаю, почему это кажется мне не только правильным, но и бесконечно важным. Однако мне приятно сознавать, что я, пусть и очень опосредованно, приняла участие в их истории. Жаль, что сейчас я не могу пожелать им доброго пути, но мне приятно видеть этот огонь по тьме, видеть, и знать, что он существует».
