— А я нет, — покачал головой Ит. — Но при этом у меня нет логичного объяснения тому, что мне кажется. Мне просто кажется, Лий, не более того.

— Кажется, что это не демиург? — уточнила Лийга. — А кто тогда?

— Не знаю, — Ит вздохнул. — Рыжий, не надо, я помою сам посуду, оставь ты эти тарелки. Оставь, говорю, чего ты там возишься в раковине?

— Я вас слушаю, всех троих, и очень внимательно, — Скрипач, наконец, повернулся ко всей компании, и положил полотенце, которое до того держал в руках, на стол. — И… прости, Лий, но я согласен с Итом. Это действительно не демиург ну ни разу. Это кто-то совсем другой. Или что-то другое. В этой главе описаны события, которые произошли с нами в незапамятные времена, когда я сильно обидел Ита, и он в результате пробил дорогу на Терру-ноль. И попал в очень большую беду. А я… там было написано «бил кулаками в невидимую преграду», верно?

Лийга кивнула, Дана тоже.

— Именно это я и делал. И в результате мне помог найти к нему дорогу один очень странный Мастер путей, причем… — Скрипач сделал паузу, — причем после этой помощи он как растворился, мы про него потом даже ничего не слышали больше. Нам было сказано — ушел куда-то ещё работать. Вселенная большая. Мы пытались его искать, но так и не нашли. А вот после этой главы сдается мне, что никакой это был не Мастер путей. Deus ex machina в полный рост, вот что это было. Знаете, почему?

— Откуда они могут это знать? — спросил Ит. — Всё просто, Лий. Этот фокус с забросом потом ни один из знакомых нам Мастеров путей повторить так и не смог. На Терру-ноль ходили, и по сей день ходят, только через порталы, которых было шесть, а осталось в доступе сейчас, кажется, четыре. Рыжий никак, ну совсем никак не мог ко мне тогда попасть. А он попал. Почему-то. И даже не покалеченным, что тоже более чем странно, но сейчас я не о том. Так вот, Лий. Никакой это не демиург. Они ничем подобным не занимаются. Либо стараются удерживать миры в балансе, либо — просто жрут тех, кто им присягает. Ты это знаешь не хуже меня. Но вот помогать кому бы то ни было? Демиург? Нет. Нет, нет, нет, и ещё раз нет.

— Я поняла, что нет. Я считаю, что да, потому что-то, что она делает, обычно делают именно демиурги. Но кто она тогда такая, если не демиург, по твоему мнению, эта Аполлинария? — спросила Лийга.

— Не знаю, — покачал головой Ит. — Но подозреваю, что мы узнаем, когда дочитаем до конца эту книгу.

— Что-то ты не очень весело это произнес, — заметила Дана.

— Да, ты права, — согласился Ит. — Меня пугает ответ.

— А меня пугают два старика на лавке, — заметил Скрипач. — У меня есть версия, но озвучивать её я, пожалуй, пока не буду.

— И не надо, — согласилась Дана. — Давайте лучше чаю попьем, а? Завтра выезжать с самого утра, сейчас уже полночь, а мы с этим чтением и разговорами даже чаю до сих пор не попили.

— Обманывать нехорошо, Поля, — укоризненно сказала тётя Мирра.

— Совершенно согласна, — ответила Аполлинария. — Обманывать действительно нехорошо. Очень нехорошо.

— Эта твоя шутка с бисером… — начала было баба Нона, но Аполлинария её перебила:

— Моя шутка с бисером ничуть не хуже, чем ваша шутка о том, что надо ночью сидеть дома. Ваша, и господина Настройщика, который, полагаю, с вами заодно. И, заметьте, я призналась в том, что ходила гулять один раз, сама, к тому же я очень долго после той прогулки ночью из дома не выходила. Но, — она сделала паузу, — теперь я ставлю вас перед фактом. Без обмана, заметьте. Я буду выходить по ночам. С этого дня — буду. Я так решила, и решения своего не изменю.

— Поля, рано тебе это, — покачала головой бабуля Мелания. — Поверь, правда, рано. Мы же не о себе заботимся, мы тебя потерять боимся.

— Даже если вы меня и потеряете, для вас ничего не изменится, — дернула плечом Аполлинария. — Просто на двери появится другая табличка, а за вашими схемами будет ходить другой человек. И не надо говорить, что вы ко мне привязались, и за меня боитесь. Это не так.

— Это действительно не так, — неожиданно согласилась с ней тётя Мирра. — Мы боимся не только за тебя.

— Правда? — удивилась Аполлинария.

— Мы боимся тебя, — объяснила баба Нона. — Потому что мы до сих пор так и не поняли, что ты такое.

— В смысле? — нахмурилась Аполлинария. — Как это — что я такое?

— Ты не примкнула ни к кому, и никого не скопировала, — объяснила бабуля Мелания. — Не прельстило тебя ничего.

— Но вы же сами говорили… — Аполлинария осеклась. — Вы хотите сказать, что один из случаев, которые я видела, должен был показаться мне привлекательным и достойным повторения? Я верно понимаю?

— Не совсем, — покачала головой тётя Мирра. — У других как бывает? Например, увидит какая-то девушка того же Петрикора, и подумает — идея сама по себе неплоха, вот только Петрикор не прав, можно по-другому сделать. И начинает она строить свой дом, понимаешь? И становится в этом доме Светоносной птицей, Изначальной, доброй и справедливой. Или даже не очень доброй, но справедливой уж точно. Или — увидит другая девушка мадам Велли, и решит: буду делать похоже, но мышей обижать не стану, придумаю всё так, чтобы они не страдали, или страдали минимально…

— Я поняла, — перебила её Аполлинария. — То есть вас смущает, что я не стала уподобляться никому из тех, кого вы мне показали? Верно?

— Верно, — покивала баба Нона. — Мы, конечно, ещё кое-чего тебе покажем, но, по идее, ты должна была бы уже выбрать.

— Подождите, — попросила Аполлинария. — Вы хотите сейчас сказать, что я буду строить дом, как… как эти все? Или не дом, это не совсем правильно. Какое-то пространство, да?

— Верно, — покивала тётя Мирра. — Все так делают. Даже твой дружок Вар не исключение. К себе он тебя, конечно, не приглашал, но, думаю, скоро позовет.

— Вы что-то против него имеете? — спросила Аполлинария.

— Он рохля, — вздохнула бабуля Мелания. — Добрый, да. Но рохля. Сама увидишь.

— Придет время, увижу, — кивнула Аполлинария. — Что же касается стройки чего бы то ни было — мне надо подумать. Потому что я, кажется, не хочу этого делать. По крайней мере, так, как вы мне предлагаете.

— А что же ты тогда хочешь? — спросила, склонив голову к плечу, баба Нона.

— Пока не знаю. Я ещё не решила, — Аполлинария улыбнулась. — И совсем не факт, что моё решение, буде такое появится, вам понравится.

— Эх, Поля, Поля, — вздохнула тётя Мирра. — До бесконечности-то всё равно решать не получится. Надо будет определяться, чего и как. Ладно, тогда пока повременим. Но ты всё-таки подумай.

— Я подумаю, — кивнула Аполлинария. — Не надо меня торопить.

— Вот и подумай, — согласилась бабуля Мелания. — Ты сегодня-то как, Поля? Снова гулять отправишься, или всё-таки поможешь бабушкам?

— Помогу, почему нет? — пожала плечами Аполлинария. — Давайте карту, я всё сделаю.

— Вот можешь же быть хорошей, если хочешь, — вздохнула баба Нона. — Но зачем-то через раз строптивишься. Мудрее нужно быть, Поля. Мудрее, понимаешь?

— Не подсказывай ей, — шикнула тётя Мирра. — А то ведь и правда помудреет. Надо оно тебе?

Аполлинария засмеялась.

— И ничего смешного, — проворчала бабуля Мелания. — Вот, держи карту и свёрток. Отнесешь, отдай ей, и возвращайся. Лишнего тебе в этом месте торчать не надо.

— Почему? — спросила Аполлинария. — Там снова что-то типа Рыцаря или тех голубей, которых ест кот?

— Нет, там не вроде бы, — помотала головой баба Нона. — Там совсем другое. Иди, Поля, иди. Сама всё увидишь.

Вар, как всегда, ждал Аполлинарию у памятника, на площади — накануне они условились, что сегодня сходят по заданию старух вместе. Они уже несколько раз так делали, причем задания были не только те, которые получала Аполлинария, задания Вара они тоже выполняли вдвоем, но почему-то все походы получались, как один, пустыми и скучными. Ничего, ровным счетом ничего любопытного или поучительного во время этих походов не происходило, поэтому в этот раз Аполлинария от нового поручения тоже ничего не ждала. Ну, сходим, думала она, может быть, увидим по дороге что-то интересное. Уж как получится.