— Не вашими ли заботами? — спросила Аполлинария.

— Моими, — улыбнулась мадам Велли. — Моими, и только моими. Я усложняю им задачу. Для того чтобы возвыситься, и начать мыслить, надо суметь преодолеть два главных мышиных соблазна, а именно — вкусненько пожрать, и сладенько поразмножаться. Увы, мышам гораздо важнее быть сытыми, и получать плотские удовольствия. Знаете, что такое окситоцин? Вот то-то и оно. Так что не ждите от них даже тени понимания подобных вещей.

— В который раз я поражаюсь вашему цинизму, — покачала головой Аполлинария. — Может быть, стоит предоставить мышам другие условия, и посмотреть, что из этого получится?

— Что получится? — мадам Велли рассмеялась. — Получится много-много глупых мышей, и ни одного настоящего открытия. Почему? Сударыня, это их постоянство основы. Вы всё время про него забываете.

— Ой, да ну вас, — поморщилась Аполлинария. — Что вы, что капитан Папэр, что Петрикор, что Рыцарь…

— Мы говорим правду, и подчиняем этой правде свои действия, — жестко сказала мадам Велли. — Слабым сим нужна твердая рука. И потом, если мышей устраивает такая ситуация, то почему бы, собственно, и нет? Они же счастливы. Пристроены, сыты, наслаждаются своим потомством. Некоторые из них очень даже умны, и находят теплые местечки, в которых им ещё лучше, чем прочим. Если, например, какая-то мышь может вылечить лапку другой мыши, ей же цены не будет! Или голуби, что кота, что Петрикора — на них этот принцип тоже распространяется. И они, сударыня, счастливы. Самодостаточны, умны, пусть и по-своему, и вполне себе счастливы.

— И более чем охотно подчиняются вам, сударыня, — заметил Вар.

— Или вам, — тут же парировала мадам Велли. — Насколько мне известно, те мыши, которые живут в вашем доме, уже проявили себя сообразно своей природе. Ведь так?

— Так, — Вар тяжело вздохнул. — Пришлось поставить им ограничение, иначе их потомство очень быстро заполнило бы собою весь дом.

— Вот! — торжествующе улыбнулась мадам Велли. — Именно об этом я вам и толкую. Как выяснилось, вы отнюдь не безнадежны, Вар.

— Может быть, я и не безнадежен, по вашему мнению, — Вар нахмурился, и покачал головой. — Но всё равно, я никогда не буду таким жестоким, как вы.

— Легко не быть жестоким, когда у вас всего десяток мышей, — хмыкнула мадам Велли. — А вот если бы их были тысячи, вы бы вскоре озаботились постройкой лабиринта, уж поверьте мне. У меня в этом деле большой опыт.

— Хватит, — приказала Аполлинария. — Мы, кажется, уже почти пришли, так что оставьте ваши распри.

Действительно, за разговором они замедлили шаг, и отстали от группы, которая уже успела миновать неширокую пригородную улицу, и выйти на тропу, спускающуюся с холма вниз, к широкой спокойной реке, отделяющей пригород от бескрайней светлой степи.

Место обитания выдр им подсказала официантка, но Аполлинария, едва взглянув на берег, сама с легкостью догадалась, где оно находится. Выдры жили в отдалении от домов, и берег в этом месте выглядел удивительно опрятным и ухоженным. Ровные кусты, песчаный пляж, высаженные рядками молодые деревья, дающие легкую тень, и пара лавочек. А где же сами выдры? Группа подошла поближе, и Аполлинария увидела, что, оказывается, вдоль воды расположены аккуратными рядами яркие разноцветные дверцы, немного выступающие над землей. На каждой дверце была картинка: цветок, фрукт, ягода, птица, рыбка. Как у ротанов, подумалось Аполлинарии, наверное, выдры переняли обычай так ставить отметки на свои дверцы именно у них. Любопытно, как выглядят изнутри их жилища? Уж точно не так, как человеческие дома. Наверное, там всё приспособлено для выдр, там нет ни люстр, ни тарелок, ни ножниц для стрижки усов.

— Уважаемые выдры, вы здесь? — позвал Медзо. Он и Мария подошли к одной из дверок, Медзо присел на корточки, и постучал по дверке, впрочем, совсем несильно. — Можно увидеть кого-нибудь из вас? У нас к вам дело.

— И подарок, — тут же добавила Мария. — Официантки велели вам передать несколько хороших книг.

Дверка распахнулась, и показалась первая выдра. Была она в своем первозданном виде, то есть без всякой одежды — как позже выяснилось, одежду выдры использовали только для походов в Город, у себя же они ходили, как есть, в первую очередь из-за того, что нарядные платья и костюмы мешали им плавать.

— Здравствуйте, здравствуйте, — заулыбалась выдра. — Книжки заказывала моя сестра, она собиралась прийти за ними завтра в кафе самостоятельно. Вы принесли их нам? Это чудесно. Сейчас я позову её, но прежде позвольте узнать о цели вашего визита? Вы пришли, чтобы искупаться? Если это так, то переодеться в купальные наряды можно вон на тех лавочках, и на них же сложить городскую одежду.

— Мы пришли не купаться, — покачала головой Аполлинария. — Понимаете ли, уважаемая выдра, нас позвал ветер, и нам нужно провести тренировку над водой. Не подскажете, где это можно сделать так, чтобы никому не навредить, и никого не потревожить?

Выдра посерьезнела, усы её встопорщились.

— Ветер? — переспросила она. — Последняя тренировка? Да, разумеется, у нас есть такое место, и я провожу вас туда.

— Последняя? — спросила Даарти с удивлением. — С чего вы это взяли?

— Тренировка над водой всегда последняя, — объяснила выдра. — Мне ли не знать. Здесь, над рекой, этих тренировок происходило очень и очень много, поэтому мы, выдры, давно узнали, что к чему. Хорошо, я провожу вас в безопасное место. Но прежде позову сестру, и вы отдадите ей книги.

Вторая выдра появилась быстро, и, к радости Аполлинарии, это оказалась знакомая выдра, та самая, с которой Аполлинария несколько раз беседовала в кафе. Выдра забрала книги — это оказались, к общему удивлению, учебники — и, точно так же, как и первая выдра, осведомилась о целях визита. Услышав про ветер, выдра вздохнула, и покачала головой.

— Жаль будет с вами расставаться, но против судьбы не пойдешь, — сказала она с легкой печалью в голосе. — Ветер… да, ветер — это очень важно. У нас ходит легенда: тот, кто познает ветер, познает и самую главную тайну.

— А что это за тайна? — спросила Мария.

— Мы не знаем, — пожала плечами выдра. — Мы, сударыня, живем тут, на берегу, и ветер к таким, как мы, не приходит. Может быть, оно и к лучшему. Тайны, они нужны не для всех, некоторым, как мне кажется, лучше и вовсе обходиться без всяких тайн. Простая, незамысловатая жизнь порой лучше и краше, чем путь познания, который не имеет со счастьем ничего общего.

Мадам Велли ехидно улыбнулась, и Аполлинария, конечно, это заметила.

— Неужели вам не хотелось это изменить? — спросила Аполлинария. — Может быть, главная тайна окажется интересной, и сумеет украсить вашу жизнь?

— Возможно, — легко согласилась с ней выдра. — Но с точно такой же вероятностью главная тайна может оказаться страшной или неприглядной. Куда как лучше знать, что твоя жизнь будет проходить в тепле и в радости за родных, чем потратить эту жизнь на тайну, которая может оказаться тебе вовсе не нужна.

— Совершенно с вами согласна, — покивала мадам Велли. — Приятно, наверное, возвращаться вечером в своё гнездо, скидывать городское платье, и засыпать, обнимая тех, кого искренне любишь.

— Истинно так, — покивала выдра. — Это, знаете ли, как с облаками в небесах. Когда сморишь на них снизу, восхищаешься их белизной, пушистостью, и красотой. Но… — она помедлила. — Но голуби рассказывали, что там, на высоте, очень холодно, а облака вовсе даже не пушистые, а мокрые и ледяные. С тайнами получается такая же история.

— Ясно, — кивнула Аполлинария. — Что же, это ваш выбор, и мы все его уважаем и принимаем.

— И это правильно, — кивнул Петрикор. — Мы не будем навязывать вам наш выбор, а вы не будете навязывать нам свой.

— Верно, верно, — снова закивала выдра. — Ну, что же. Сейчас я отнесу книги к себе, и мы пойдем к месту вашей тренировки.

Идти пришлось недолго, всего несколько минут, и Аполлинария этому обрадовалась — ей почему-то показалось, что выдра уведет их подальше от домиков и участка берега с лавочками, но нет. Они миновали небольшой перелесок, прошли немного по берегу, и выдра объявила, что вот это место вполне подходит.