— Не далее, чем сегодня, — кивнула Аполлинария. — Признаться, он вызвал во мне смешанные чувства. С одной стороны он вроде бы говорил правильные вещи, но вот с другой…

— Я поняла вас, — выдра с грустью покачала головой. — Видите ли, на самом деле никого нельзя заставить быть счастливым насильно. К тому же нельзя никому навязать своё представление о счастье. Его и наши представления отличались, но он какое-то время был сильнее, и нам приходилось подчиняться. Не сказать, что мы делали это с особой охотой. Но… время прошло, он одряхлел, а мы за это время выросли, и стали сильнее, как физически, так и духовно. Именно это обстоятельство и позволило нам выбраться из плена, и зажить так, как мы того хотели, а не так, как желал он.

— Ясно, — Аполлинария на секунду задумалась. — И как же вы сейчас живёте?

— Как завещала нам природа, и как велело мироздание, — объяснила выдра. — Я, например, счастливая мать десяти выдряд. Другие — стали вольными охотницами и охотниками. Ещё кто-то строит жилища, а кто-то живет, где получится. Мы свободны, и вольны выбирать — из того, что нам доступно, и по силам. И, уж конечно, у каждого и каждой из нас есть усы, когти, и зубы, а едим мы своими ловкими лапками, без всяких тарелок. Ух, как я ненавидела эти тарелки! — она нахмурилась. — Так бы и перебила их все! А ещё эти чёртовы люстры. Мы, знаете ли, отлично видим в темноте, поэтому нам не нужен свет вечером или ночью. А изверг принуждал нас сидеть в тесных комнатах при свете, да ещё и доносить друг на друга, если кто-то не хочет того, что заставили делать, и ест просто лапками, а не вилкой и ложкой.

— Да уж, — покачала головой Аполлинария. — Действительно, вы правы. Теперь я, кажется, стала понимать, что же меня так сильно смутило в его словах.

— И что же? — с интересом спросила официантка.

— Он не позволял выдрам быть самими собою, — объяснила Аполлинария. — А навязанное добро легко становится злом, если не подходит для того, кому его навязали. Рыбка не станет счастливее даже в самом лучшем террариуме для ящериц, она там просто умрёт, и очень быстро.

— Верно, — согласилась выдра. — В самую точку. Сударыня, скажите, он пока что не планировал переключаться на людей?

— Вроде бы нет, — покачала головой Аполлинария. — Сказал, что хочет начать эксперимент с аксолотлями.

— Бедные аксолотли, — выдра нахмурилась. — Мне их искренне жаль.

— Может быть, нужно их предупредить? — спросила Аполлинария.

— Ммм… не знаю, — ответила выдра, пожимая плечами. — Им до нас дела нет. Да и нам до них, если подумать, тоже.

— Но ведь вы, получается, товарищи по несчастью, — подсказала Аполлинария. — Если аксолотли, получив от нас информацию, задумаются, они смогут избежать большой беды.

— Если они нам поверят, то да, — кивнула выдра. — Думаю, вы правы. Милая моя, спасибо за сок, — она с благодарностью посмотрела на официантку, — но нам, кажется, пора идти. Вы не обидитесь?

— Нет, конечно, — улыбнулась в ответ официантка. — Как будете снова в Городе, заходите, будем рады. Кафе всегда к вашим услугам, и днём, и ночью. Будем ждать вас.

Аксолотли, как рассказала выдра, жили в пруду, который находился неподалеку от холма, в дальней части Города. Аполлинария бывала здесь всего пару раз, и обрадовалась, потому что оказаться в новом месте ей всегда было приятно. Вместе с выдрой они дошли сперва до площади, потом свернули к холму, обошли его, и вскоре увидели пруд, расположенный между домами, и окруженный кустами и деревьями.

— Здесь водится рыба, — заметила выдра. — Помнится, она была весьма неплоха, но, конечно, не сравнится с речной. Это всё-таки пруд, вода в нём застоялая, мутная. Сударыня, приходите как-нибудь к нам в гости. Обещаю, мы знатно угостим вас, и покажем место, где можно искупаться. Мы, выдры, в этом знаем толк, уж поверьте.

— Охотно верю, — кивнула Аполлинария. — Но мы, кажется, уже пришли. Вот только как нам найти аксолотлей?

— Сейчас, — выдра подошла к самой воде, и громко, залихватски свистнула. — Кто-нибудь из них обязательно поблизости, и приплывёт к нам.

Она оказалась совершенно права. Через пару минут вода у берега заволновалась, и вскоре на берег выбрался светло-бежевый аксолотль, не такой уж и маленький, ростом примерно по пояс Аполлинарии.

— Привет, — сказал он. — Здравствуй, выдра. Здравствуй, сударыня. Чем могу быть полезен?

Аполлинария с интересом его рассматривала — и решила для себя, что он очень милый. Большой улыбающийся рот, ярко-желтые глаза, и венчик жабр, похожий на богато украшенный воротник камзола. Лапки у аксолотля действительно были очень ловкими, с длинными пальцами, и узкими ладошками.

— Аксолотль, к вам пришла беда, — начала выдра мрачным голосом. — Точнее, она ещё не пришла, но вот-вот будет здесь. Есть такой человек, его зовут Справедливый Рыцарь Кристальной Чистоты Помыслов, и он решил, что хочет вмешаться в вашу жизнь.

— Справедливый Рыцарь Кристальной Чистоты Помыслов? — переспросил аксолотль. — Звучит, в принципе, неплохо. И какая же в этом беда?

— Да такая, глупый ты аксолотль, что он не даст вам жить в пруду, так, как вы привыкли! — рассердилась выдра. — Он заставит вас жить в доме, в сухом, замечу, доме, заставит есть вареную еду из тарелок, и включать по вечерам глупые люстры. Но и это ещё не всё. Самое плохое, что он будет хотеть, чтобы вы преклонялись перед ним, и считали для себя счастьем то, что для вас счастьем не является. Понимаешь?

— Кажется да, понимаю, — аксолотль нахмурился. — Это звучит не очень хорошо.

— Вот именно, — подтвердила выдра. — К тому же он будет наказывать вас, если вы откажете ему повиноваться, и будет заставлять вас ябедничать друг на друга, чтобы находить недовольных.

Аполлинария оглянулась в этот момент, и увидела, что по берегу в их сторону идёт он — Рыцарь. Идёт не спеша, уверенно, вальяжно, и, о ужас, он сейчас не выглядел дряхлым и старым, он действительно помолодел, причем весьма существенно. Ох, и натворит же он проблем, с тревогой подумала она. Бедные аксолотли.

— Я понял тебя, выдра, — сказал аксолотль. — Он нам, в таком случае, действительно не нужен, рыцарь этот.

— А вот и он, — произнесла Аполлинария. — Аксолотль, беги скорее, предупреди своих друзей!

Аксолотль задумчиво посмотрел на рыцаря, затем на выдру, а потом на Аполлинарию.

— Бежать? — спросил он. — А зачем? Я лучше маму позову.

— Ой-ой-ой, — выдра отступила на шаг. — Так вы… уже?

— Ага, — кивнул аксолотль. — Не всё же время такими жить. Отойдите-ка подальше, девушки, а то мама, знаете ли, разбираться не будет. Мама! — крикнул он. — Мама, выйди, тут дело есть!

Выдра схватила Аполлинарию за подол, и потащила прочь, к деревьям.

— Погоди, — попросила Аполлинария. — Куда ты так спешишь? Зачем?

— Да затем, что аксолотли — они не навсегда аксолотли! — выпалила выдра. — Догадываешься, кто у него мама?

— Ой, — только и сумела произнести Аполлинария. — Неужели это…

— Амбистома! — выпалила выдра. — Идём, скорее! Они в здешних краях знаешь, какие вырастают? Не видела?

И тут Аполлинария увидела — рядом с аксолотлем заколыхалась вода, и над ней показалась огромная чёрная голова. Амбистома вышла из воды, и встала рядом с аксолотлем. Росту в ней было метра четыре, если не больше, и выглядела она весьма внушительно. Когтистые лапы, красные жабры, серые глазища навыкате, и длинный мускулистый хвост. Амбистома упёрла лапы в бока, склонила голову к плечу, и с интересом посмотрела на рыцаря. Тот, подошедший уже совсем близко, остановился в нерешительности.

— И кто же ты такой, мил человек? — спросила амбистома.

— Я?.. Р-рыцарь, — ответил Рыцарь. — Точнее, я Справедливый Рыцарь Кристальной Чистоты Помыслов. Рад знакомству.

— Лыыыцарь, — протянула амбистома. — И чего это ты, лыцарь, к нам пожаловать решил?

— Хочу донести до вас, аксолотлей, кристальную чистоту помыслов, и понятие справедливости, — ответил Рыцарь.