— Оставить в покое? Чтобы эти шерстяные твари разнесли по кусочкам весь мой дом? — возмутился Рыцарь. — Я не мог этого допустить, что вы. Поэтому следующим этапом я взялся за их детей, и принялся учить выдрят хорошему с самого рождения. Но…

— Неужели снова что-то пошло не так? — удивилась Аполлинария.

— Да, — мрачно ответил Рыцарь. — Они принялись массово тупеть. Просто поголовно. И, что самое скверное, они вновь полезли на люстры, но уже не с целью похулиганить и покуражиться, а потому что им нравилось гадить друг другу на головы. Можете себе такое представить?

— Если честно, не очень, — призналась Аполлинария. — Что же это за выдры такие, позвольте узнать?

— Экспериментальные, тренировочные. Небольшие, — Рыцарь показал, какой высоты были его выдры. — Вот такие. От предшественника остались. Самое скверное то, что я желал им исключительно добра, а в ответ получал снова и снова только два варианта. Если я ослаблял давление, они умнели, и гадили от большого ума. Если давил сильно, они начинали гадить уже от глупости. Но самое ужасное, что я познал главную истину! — он наставительно поднял палец. — Третьего варианта не дано. Либо так, либо этак. Я винил и корил себя, но на самом деле я был ни в чём не виноват! Подлые выдры годами обманывали меня, и насмехались надо мною.

— Это вся ваша история? — спросила Аполлинария.

— Нет, что вы, это только её начало, — Рыцарь тяжело вздохнул. — Поскольку я, как вы помните, Справедливый Рыцарь Кристальной Чистоты Помыслов, я, со всем усердием, принялся изменять выдр, прививая им культуру, обучая искусству, знакомя с науками, и всё в том же духе. Но я опять потерпел неудачу, — Рыцарь удрученно покачал головой. — Да, мои выдры стали послушны, да, они вроде бы даже перестали гадить, разве что втихую, и совсем немного, однако я не видел в них того, что так жаждал увидеть столь долгое время.

— И что же это такое? — спросила Аполлинария.

— В них так и не появилось ни искренней преданности, ни признательности, ни благородства, — Рыцарь отвернулся. — Возможно, начни я экспериментировать с куликами или аксолотлями, всё пошло бы иначе, и результат меня бы устроил. Увы, эти проклятые выдры так и не выполнили тот план, который я придумал.

— Я так и не поняла, в чём же была суть вашего плана? — спросила Аполлинария.

— Как это — какая суть? Создание идеального общества, разумеется! — Рыцарь с упреком посмотрел на Аполлинарию. — Разобравшись с выдрами, я бы сумел внедрить свою модель уже людям, и получить в результате реализованную утопию, великолепную и прекрасную! Заметьте, сударыня, я не вредил им, наказывал лишь при необходимости, предоставлял все условия, и даже сверх того.

— И чем же всё кончилось? — участливо спросила Аполлинария.

— Чем, чем, — проворчал Рыцарь. — Дом рухнул, потому что эти твари, используя полученные знания, подгрызли в нескольких местах стены, и всё развалили. Я сам едва не погиб, каким-то чудом успел выскочить.

— Это печально, — вздохнула Аполлинария. — Действительно, грустная история. Позвольте, я провожу вас к голове великана, уважаемый Рыцарь. Или вы хотели ещё что-то рассказать?

Рыцарь с печалью посмотрел на неё, а затем произнёс:

— Что толку вам рассказывать? Вы, сударыня, молоды, у вас ветер в голове, и вы так ничего толком и не поняли. Ладно, скажу для вас так, чтобы получилось максимально просто. Не хочешь себе зла, не делай никому добра. Видит мироздание, мои помыслы действительно были чисты, и хотел я лишь хорошего, но ничего у меня так и не получилось. Что ж, сейчас мы дойдем до головы, а потом… — он вдруг замолчал, а затем улыбнулся.

— Что — потом? — спросила Аполлинария.

— Потом я обновлюсь, и отправлюсь искать новое место, — ответил Рыцарь. — Наверное, нужно всё же попробовать с аксолотлями. Любопытные, знаете ли, они тварёшки, говорят, лапки себе могут отращивать новые, и хвосты. Вижу широкое поле для деятельности. Идёмте, сударыня, покаяние само себя не… как же сказать-то…

— Не совершит? — предположила Аполлинария.

— Верно, — обрадовался Рыцарь. — Именно что не совершит.

Головой великана являлась на самом деле верхушка его необъятного черепа, возвышавшаяся над землей, как аккуратный белый костяной холм. Подойдя к ней вплотную, Рыцарь преклонил колено, и с чувством произнес:

— Приветствую тебя, поверженный великан, светоч и маяк чистых помыслов! Я пришел сюда, чтобы излить свой гнев на недостойных выдр, и признать вину в своём бессилии наставить их на истинный путь, дабы изменить их жизнь к лучшему. Однако, являясь Справедливым Рыцарем Кристальной Чистоты Помыслов я клянусь не оставлять попыток создать идеальное общество, которое будет вечно пребывать в состоянии гармонии и любви. Я продолжу своё нелегкое дело, и завершу начатое. Прими мою клятву, и да будет так!

Он прижал руки к груди, и с трудом поклонился. Потом повернулся к Аполлинарии, и негромко сказал:

— По слухам, у него там, под землей, немножко мозгов сохранилось. Живых. И вроде бы кусочек сердца где-то остался, так что, думаю, мою клятву он услышал.

— Это, наверное, хорошо, — предположила Аполлинария.

— Не «наверное», а точно, — уверенно сказал Рыцарь. — Теперь, сударыня, покиньте меня, потому что мне нужно перерождаться, а я бы не хотел делать это при свидетелях. Всего вам наилучшего.

— И вам, — кивнула Аполлинария.

От общения с Рыцарем у неё появилось какое-то странное чувство, ни на что прежнее не похожее, и она, кинув последний взгляд на голову великана, отправилась прочь, по дорожке, посыпанной гравием, к выходу из парка.

«Никак не возьму в толк, плох он или хорош, — размышляла Аполлинария. — С одной стороны он вроде бы говорил про благо. Но почему же его слова вызвали во мне такое ярое отторжение? Я же с трудом сдержалась, чтобы не начать возражать ему. Странно это всё».

Она шла по знакомым улицам, и размышляла, чем бы ей заняться дальше — день едва перевалил за полдень, до вечера оставалось полно времени, и заняться ей было совершенно нечем.

Зайду в кафе, решила Аполлинария. Сегодня действительно очень жарко, и стакан холодного чая будет весьма кстати. Она дошла до конца улицы, повернула за угол, и вскоре очутилась возле хорошо знакомой маркизы, укрывающей своей тенью маленькие столики. Череп поприветствовал Аполлинарию, мигнув ставшими в этот раз бирюзовыми глазницами, и указал на дверь — Аполлинария кивнула. Официантка занята, поняла она, поэтому лучше сходить за чаем самостоятельно.

Войдя в кафе, Аполлинария с удивлением увидела маленькую, изящную выдру в красном платье, туфельках, и с нарядной шляпкой на голове. Выдра пила фруктовый сок, и о чём-то беседовала с официанткой, которая присела на стул, стоявший возле пустого столика.

— … изверг, который не давал нам плавать, не позволял есть рыбу, и заставлял нас брить усы. Вы можете вообразить себе такое? — говорила выдра. Официантка кивала в такт её словам. — Да и вообще, наше место вовсе не в Городе, мы, после того, как сбежали, перебрались в Пригород, к Реке, а сюда ходим теперь только на прогулки, поговорить с людьми, и за новыми книгами, конечно. Вы ведь знаете, наш народ всегда любил читать. Мне повезло, всего лишь за один выпад я купила в лавке редкостей первый том «Деяний короля Небесных Вод». Конечно, делать выпад было неприятно, но оно того стоило.

— Рада за вас, — улыбнулась официантка. — О, а вот и наша постоянная гостья, — произнесла она, увидев Аполлинарию. — Здравствуйте, здравствуйте. Вам, как всегда, чай со льдом?

— Добрый день, — Аполлинария улыбнулась. — Да, мне чай, спасибо. И кофе для подруги. Простите… — она повернулась к выдре. — Вы сейчас говорили, и я случайно услышала то, что было вами сказано. Это ведь вы про Справедливого Рыцаря Кристальной Чистоты Помыслов? Я верно поняла?

— О, да, — выдра вздохнула. — Изверг именно так себя и называл. И требовал, чтобы его так называли мы, выдры. Вы встречались с ним?