— И о чем же грустит такая молодая симпатичная девушка? — спросил кто-то. Аполлинария подняла глаза, и увидела, что рядом с ней стоит женщина средних лет, и с интересом на неё смотрит. — У вас что-то случилось?

— Меня послали найти схему для вязания, указали место, но тут ничего нет, — грустно ответила Аполлинария.

— Что за схема? — спросила женщина, присаживаясь рядом. На ней было лимонно-желтое платье, а в руках она держала желтый сложенный веер. — Как она выглядит?

— В том-то и дело, что я не знаю, — ответила Аполлинария. — Тётя Мирра, видимо, позабыла объяснить.

— Ах, тётя Мирра? — женщина улыбнулась. — Понятно. Давайте я вам подскажу. Это не простая схема, а встроенная. Почти как обычная, но встроенная в нашу реальность. Оглядитесь вокруг. Справа ищите цифры нечетные, а слева чётные. Раппорт будет внизу, он всегда внизу расположен. Поняли?

— Эээ… секунду, — Аполлинария встала. Огляделась. — А если я стою неправильно?

— Так повернитесь на девяносто градусов. Потом ещё на девяносто. Если справа появятся нечетные цифры — вы правильно стоите. Получается?

И тут Аполлинария увидела — и ещё как увидела! Справа от неё стали проступать тут и там нечетные цифры, и сколько! Дом — номер 3. Ещё один дом — номер 5. На афише, наклеенной на стену, виднелась огромная цифра 7. С балкона свешивался флаг с красовавшейся на нём цифрой 9. И так далее. Аполлинария перевела взгляд влево, и стала точно так же видеть уже чётные цифры. Как на загадочной картинке, где надо искать спрятанные фигурки, подумала она. А что внизу? Она посмотрела вниз, и обнаружила, что на люке, находившемся прямо под её ногами, написано «раппорт 12 п».

— Как здорово! — обрадовано сказала она. — Но я бы в жизни сама не догадалась. Спасибо вам большое.

— Да не за что, — женщина улыбнулась. — Теперь по этим цифрам ищите точки, светлые и темные.

— Мне нужно будет их все запомнить? — с испугом спросила Аполлинария.

— Нет, конечно, достаточно просто увидеть, — покачала головой женщина. — Получается? Вот и славно. Не сомневаюсь, вы справитесь.

— А откуда вы знаете, как и что нужно делать? — спросила Аполлинария.

— Когда-то я и сама искала похожие схемы, — вздохнула женщина. — Тогда я носила другое платье, и думала по-другому. Сейчас… сейчас я жду. Надеюсь, и вас постигнет эта участь.

— Ждать? — спросила Аполлинария.

— В некотором смысле, — женщина улыбнулась, и встала. — Удачного поиска, юная барышня. Может быть, мы ещё увидимся.

Следующая точка, в которую Аполлинарии следовало прийти по карте, находилась в узком, кривом переулке, и в первый момент Аполлинария растерялась, потому что никаких цифр она здесь не видела. Она стояла посреди неширокой мостовой, оглядываясь, но на здешних домах даже номеров не имелось — впрочем, немудрено, в Городе подобные места встречались в избытке.

— И что же дальше? — спросила Аполлинария в пространство. — Что мне делать?

Вместо ответа в одном из домов неподалеку распахнулась вдруг дверь, из которой вышла странная парочка — маленькая, ну просто крошечная женщина, и огромный пухлый младенец, державший в руках гроздь воздушных шаров, на которых Аполлинария к вящей своей радости увидела цифры. Нечетные, правые. Ура, подумала она, одна сторона есть, что же с другой? Распахнулась дверь напротив, и оттуда люди в тёмной одежде выкатили гроб, обитый тканью, испещренной четными цифрами. Аполлинария поёжилась, а затем посмотрела вниз. На брусчатке, оказывается, кто-то написал мелом «14 п». Вот даже как. Хорошо. Аполлинария огляделась. Светлые и темные точки, не так ли? Чем они тут могут быть?

Через несколько минут она поняла, что ставни на окнах домов покрашены в разные цвета, и сообразила, что их чередование и есть тот самый нужный рисунок, который она искала. Странно, подумалось в этот момент Аполлинарии, кажется, я научилась видеть то, что раньше видеть не умела. А ведь это, наверное, может в каких ситуациях оказаться важным, ведь так? Не правда ли? Любопытно, если бы я столкнулась с Детективом, уже обладая этим знанием, смогла бы я быстрее сообразить, что он меня собирается обмануть и использовать? Или нет, это знание не помогло бы мне? Спрошу потом у старух, решила Аполлинария. А сейчас пора двигаться дальше.

Между тем, женщина и младенец подошли к ней ближе, и остановились. Младенец чем-то чавкал, бессмысленно глядя в пространство, а женщина смотрела на Аполлинарию с явным упрёком.

— Добрый день, — вежливо произнесла Аполлинария. — Вы что-то хотели?

— Чтобы ты убралась отсюда, — резко сказала женщина. — Что ты здесь делаешь одна? Что здесь забыла?

— Одна? — Аполлинария растерялась.

— У тебя нет ребенка. Ты мерзкая, ты одна, — выпалила женщина. — Безответственная лиловая курица!

— Эй, потише, — Аполлинария рассердилась. — Я здесь по делу, и сейчас уйду. Но при чем тут какие-то дети? Простите, я не понимаю вас.

— Не понимает она, — скривилась женщина. — Все вы такие, мерзавки. Лишь бы не отвечать ни за что, и время тратить впустую! Ну, ничего, Он тебе покажет ещё, он тебя настигнет!..

— Я ничего не поняла, — покачала головой Аполлинария. — И, пожалуй, лучше я пойду. Вы, кажется, не в себе.

— Иди, иди, — женщина засмеялась дерганным истерическим смехом. — Скатертью дорожка, курица. Что, мой маленький, ты готов? Первый и последний выход, как-никак. Давай придумаем подарок тебе, на долгую память. Какой шарик лопнем? А? Ну? Какой? Лопай, лопай, деточка, такой праздник, значит, всё можно тебе, это потом взрослость придет, скукожит, скукорёжит, а так хоть память останется.

Младенец протянул пухлую руку, и ткнул в первый попавшийся шарик — тот оглушительно хлопнул, и на брусчатку, рядом с ногами младенца, шлепнулся ярко-красный пластмассовый автомат, грубо сделанный, с заусенцами, кривой, но вполне узнаваемый. Аполлинария сделала шаг назад — почему-то автоматы, только не игрушечные, а настоящие, она довольно отчетливо помнила, и эта игрушка никаких приятных ассоциаций у неё не вызвала.

— Ай ты моя умница! — восхитилась женщина. — Такой маленький, а всё уже понимает. Ну, бери игрульку, и пойдем гулять. Видишь, солнышко какое? Идём, идём, сперва гробик поглядим, а потом машинки…

Аполлинария сделал ещё один шаг назад, и ещё, и ещё, а затем развернулась, и, всё ускоряя шаг, направилась к выходу из переулка. Находиться в нём дальше у неё не осталось уже никаких сил.

До следующей точки идти оказалось несколько дольше, чем Аполлинария рассчитывала, поэтому в пути ей пришлось сделать перерыв — она заглянула в какое-то кафе, выпила холодного сока, и поговорила с местным барменом. Сперва разговор зашел о погоде, а потом Аполлинария рассказала про женщину и младенца с шариками. Бармен нахмурился, и с подозрением посмотрел на неё. Это был пожилой бармен, полный, с красивыми седыми усами, и в круглых блестящих очках. До этого момента он выглядел благодушным и веселым, но после рассказа Аполлинарии посерьезнел и, кажется, погрустнел.

— Странно, — сказал бармен, когда Аполлинария закончила рассказ. — Их теперь выпускают? Удивительно. Раньше не выпускали вроде бы, разве что сам кто сбегал. А теперь вот так, стало быть. Ну, значит, совсем он их вычистил. До блеска.

— Кто кого вычистил? — удивилась Аполлинария.

— Ах, сударыня, это долгая и запутанная история, — вздохнул бармен. — История про сокрытое королевство. Точнее, про два сокрытых королевства. Но, сдается мне, вы еще слишком неопытны, чтобы о них знать. Давайте я поставлю на вашей карте отметку, вы придете ко мне позднее, и мы с вами обязательно на эту тему побеседуем. Но не сейчас. Рано.

— А всё-таки? — Аполлинария тоже нахмурилась. — Мне эта женщина показалась крайне неприятной, да и ребенок тоже, признаться. Я тут до того детей видела нечасто, но этот…

— Милая моя, это и не ребенок вовсе, — покачал головой бармен.

— А кто же? — спросила Аполлинария.