К концу вечера все приготовления были сделаны, и охранники, убедившись, что других работников нет, покинули здание, оставив входную дверь открытой и для надёжности заклинив её. Уже не один мой коллега по цеху погибал, не оставив себе пути к отступлению. Я остался один среди жутких человекоподобных фигур практически в полной темноте, так как мне нужно было ориентироваться в ней без света. Единственным источником света был уличный свет от редких фонарей, который ещё больше сгущал мрак по дальним углам.

Хотя я сидел в специальной кабинке, закрытой со всех сторон железом, серебром, специальными травами, маслами и рунами, по моей коже пробегали мурашки. В этом мраке среди силуэтов манекенов мне постоянно мерещилось какое-то движение. Тишина стала слишком давящей, а моё воображение, подкреплённое годами увиденного на работе, рисовало такие картины, что впору было сойти с ума.

Вскоре послышались тихие шорохи из дальней стены огромного павильона. Напрягшись, я всматривался в место, откуда доносились звуки, но ничего пока не заметил. Я достал своё специальное ружье, заряженное картечью из серебра и соли, а также своё новое изобретение — специальный хлыст, сделанный из смеси материалов, от которых у призрака жуткая аллергия. Оружие в руках придало мне смелости, и я даже смог осторожно выбраться из своего убежища, ведь всё равно придётся разбираться с явлением, а сделать это можно, только выйдя навстречу опасности.

Тем временем шорохи и скрипы стали громче. Мне показалось, что в дальнем правом углу что-то двигалось. Похоже, что дух начал свою манифестацию, поскольку в помещении резко стала падать температура и появляться клубы призрачного тумана — верные признаки прибытия гостя. Доверившись интуиции и чутью, я встал недалеко от манекена, который не запечатал серебром и маслом, готовый в любой момент зарядить в него всем доступным арсеналом.

Призрак уже перестал скрываться. Жуткая чёрная масса в виде масляных жгутов, червей и пауков быстро соединялась в десятки человекоподобных фигур, которые пытались проникнуть в манекены, но мои обереги работали надёжно. Силуэты окутывало пламя, и повсюду раздавалось шипение — эктоплазма бурлила и пузырилась от контакта с серебром и священным маслом. После нескольких тщетных попыток проникнуть в манекены эти фигуры устремились в мою сторону. Мне стало не по себе, когда все эти чёрные силуэты стали подкрадываться со всех сторон, двигаясь ломано, резкими скачками, и в мгновение ока отрастали дополнительные руки и щупальца, пытаясь дотянуться до меня.

Разрядив ружье в ближайших врагов, я отбросил его и воспользовался хлыстом, который отлично разрубал тварей, оставляя от них ошметки шипящего потустороннего вещества. Вскоре все фигуры были уничтожены, кроме одной, которая вселилась в тот самый манекен, который я оставил незащищённым.

Фигура ожила и неуверенно зашагала вперёд, пытаясь привыкнуть к новому телу. Я на это и рассчитывал, а потому быстренько достал запасённую недалеко канистру с керосином, солью и железными опилками, облил манекен и поджёг. Вонь, которая распространилась от манекена, была столь удушающей, что меня чуть не вырвало — так пахнет свежая разрытая могила в жаркий летний день. Существо несколько раз дернулось и вскоре затихло, а дух, практически уничтоженный, вырвался из тела и вошёл в дальнюю угловую стену, где и исчез.

Я подошёл к этому участку и пометил его, а днём, когда всё улеглось, бригада нанятых рабочих расковыряла то место. В стене оказалась замурованная потайная ниша, в которой стоял манекен, который местами уже начал разваливаться. Но самая ужасная находка скрывалась внутри него. Кто-то запихнул туда останки человека, разрубленные на мелкие кусочки. Вскоре приехали и полисмены, которые увезли тело на экспертизу и дознание, а я отправился прямиком за своей наградой.

Конечно, мистер Моррис был недоволен тем бардаком, что я устроил, но слово своё сдержал и выплатил мне всё сполна и даже прибавил ещё сверху за моё молчание прессе, которая так и вилась с самого утра вокруг универмага.

Уже когда я вернулся домой и почитал газеты, то узнал, что найденная жертва была бывшим владельцем этого универмага, который пропал несколько месяцев назад. Это было громкое дело, поскольку ни свидетелей, ни улик не было. Что ж, возможно, мистер Моррис что-то и знал на этот счёт, но моё дело заниматься мёртвыми, а не живыми, так что пусть о подозреваемых теперь думают сыщики, благо, среди них есть несколько достойных кандидатов, которые умеют строить теории на фактах, а не подстраивать факты под теорию.

Однажды апрельским вечером 18** года ко мне обратился мой знакомый игрушечный мастер Гжегош Картецки. Он был в подавленном настроении и, получив стакан бренди, признался, что провёл весь день в спешке и заплатил за это, поскольку дело, по его словам, не терпело отлагательств. Я устроился напротив него поудобнее и приготовился слушать.

«Всё дело в одной кукле, сэр. Вы, наверное, знаете, что сейчас в моде механические игрушки, которые могут двигаться, говорить и размахивать руками и ногами. Дети в восторге от них, и родители, особенно богатые, стали массово заказывать такие игрушки к праздникам».

Гжегош был так занят работой в своей мастерской, что даже нанял двух помощников, чего не делал уже много лет. Его игрушки всегда были на высоте, и некоторые особо важные и богатые жители города захотели чего-то экзотического — куклы, похожие на изысканные изделия китайских мастеров.

Картецки решил обратиться к знакомому из Петербурга, у которого были связи с торговцами, ведущими дела с Китаем. Вскоре он получил необходимые материалы и создал первоклассный набор механических кукол, которые выглядели так прекрасно, что у любого, кто их видел, захватывало дух. И вот, когда он уже собирался пригласить клиентов для передачи заказа, начали происходить странные вещи.

«Я, как обычно, задержался в мастерской», — ответил мастер, его глаза испуганно бегали, а руки слегка дрожали. Я впервые видел своего знакомого таким напуганным. «Мои помощники уже ушли домой, так как в последнее время они жаловались, что ночью не могут работать. Им казалось, что за ними кто-то наблюдает. Я не поверил им, подумал, что они просто пытаются отлынивать от работы. Однако уговоры и угрозы не переубедили их. Тот, кто постарше, так вообще заявил мне, что готов уйти хоть сейчас. Поэтому я решил не давить на них и доделать работу сам».

Время было около двух часов ночи, когда я услышал звуки из кладовой. Мне послышались детский смех и шаги. Я не сразу поверил в это, подумав, что мне уже от усталости и недавних рассказов помощников мерещится всякое. Я оставил работу и спустился в кладовую. Было темно, хоть глаз выколи. Я зажег фонарь, и тут мне показалось, что я заметил кого-то у самого дальнего стеллажа. Однако эта фигура так быстро исчезла, что я даже не мог понять, действительно ли я её увидел».