-- Ну, Кэтъ, что ты скажешь о нынѣшней прогулкѣ? спросила тетушка, какъ скоро онѣ остались наединѣ.
-- Я вообще, тетушка, довольно равнодушно отношусь въ подобнаго рода увеселеніямъ; должно полагать, что у меня ужъ темпераментъ такой. Все шло, какъ нельзя лучше, и я завидывала Офеліи Іокеръ, которая такъ отъ души веселилась.
-- Я люблю, чтобы молодежь отъ души веселилась, замѣтила мистрисъ Гринау:-- это въ порядкѣ вещей. Отчего же молодымъ людямъ и не заводить между собою любовныхъ шашней?
-- Ужь если на то пошло, отчего бы и старымъ людямъ не дѣлать того же?
-- Конечно, вѣдь они этимъ никому не мѣшаютъ. Знаешь ли, Кэтъ, теперешніе люди стали до того ужь степенны, что до неволѣ отъ скуки въ такія развлеченія кидаются, которыя во сто разъ хуже прежнихъ. Если бы у меня были сыновья и дочери, я бы изъ предосторожности заставляла ихъ заводить любовныя шашни. Вотъ когда сѣдина начнетъ пробиваться, тогда бѣда. Старики норовятъ поддѣлаться къ молодымъ, а молодыхъ ихъ и даромъ не нужно. Если бы старшіе довольствовались тѣмъ, что любезничали между собою, то я не вижу, почему бы имъ переставать любезничать, пока еще земля ихъ носитъ и они не отправились на покой.
Таково было воззрѣніе мистрисъ Гринау на любовныя шашни.
ГЛАВА X.
НЕДЕРКОТСЪ.
Мы оставимъ пока мистрисъ Гринау въ Ярмутѣ и, по дорогѣ въ Лондонъ, заѣдемъ къ мистеру Грею въ его кембриджшейрское помѣстье. Всѣмъ извѣстно, что Кембриджшейръ не можетъ похвалиться особенною красотою мѣстности передъ другими графствами Англіи; а помѣстье мистера Грея, Недеркотсъ, находилось въ самой плоской, безлѣсной и безводной части этого графства, въ нѣсколькихъ миляхъ отъ главнаго города. Мистеръ Грей проживалъ круглый годъ у себя дома и намѣревался такъ жить до конца дней своихъ.
Отецъ мистера Грея имѣлъ пребенду еще въ тѣ времена, когда пребенды были доходнѣе, чѣмъ теперь; кромѣ того у него былъ приходъ по сосѣдству, и онъ успѣлъ отложить порядочный кушъ денегъ; на эти-то деньги онъ и купилъ Недеркотсъ. Дженъ Грей воспитывался дома, но въ послѣдствіи слушалъ университетскій курсъ въ Кембриджѣ. Смерть отца, случившаяся около этого времени, побудила его отказаться отъ ученой степени и поселиться въ отчемъ домѣ, вблизи отъ своихъ университескихъ друзей и отъ любимаго своего собора. Отецъ оставилъ ему около полуторы тысячи фунтовъ годоваго дохода.
Недеркотсъ не могъ похвалиться особенною красотою мѣстности, но за то самый домъ представлялъ всѣ удобства, какихъ только могъ желать сельскій джентльменъ, обладающій довольно ограниченными средствами. Ничто не могло быть уютнѣе гостиной и столовой этого дома; а библіотека, помѣщавшаяся въ одной изъ самыхъ большихъ его комнатъ, пользовалась почетною извѣстностью даже въ университетѣ, какъ одна изъ лучшихъ частныхъ библіотекъ въ этой части Англіи. Густо разросшійся садъ славился своими фруктовыми деревьями и обширными, даже слишкомъ обширными на вкусъ мистера Грея, оранжереями.
Семь цѣлыхъ лѣтъ прожилъ мистеръ Грей въ этомъ убѣжищѣ, по выходѣ своемъ изъ университета. Безъ сомнѣнія, близость Кембриджа и удобство сообщенія съ нѣсколькими, находившимися у него тамъ, хорошими знакомыми помогали ему мириться съ этимъ добровольнымъ отшельничествомъ; но все же онъ мало по малу пришелъ къ тому заключенію, что ему нуженъ другой человѣкъ, который бы раздѣлилъ съ нимъ его кровъ.
Въ одну изъ рѣдкихъ своихъ поѣздокъ въ Лондонъ, онъ познакомился съ Алисой Вавазоръ и уже не возвращался домой, пока не пришелъ къ рѣшенію, что предложитъ ей раздѣлить съ нимъ его кровъ. Мы уже знаемъ, что предложеніе его было принято, и съ этой минуты вся жизнь его измѣнилась. До сихъ поръ весь міръ заключался для него въ его маленькой гостиной, въ его книгахъ и растеніяхъ. Теперь же онъ принялся окружать себя всѣми принадлежностями женскаго хозяйства; мечталъ о томъ времени, когда домъ его озарится присутствіемъ женщины; онъ не могъ надивиться, какъ это онъ столько лѣтъ прожилъ отшельникомъ. Темпераментъ у него отъ природы не былъ горячій, но тутъ обычная ровность характера стала измѣнять ему. Вполнѣ сознавая, что Алисѣ нужно время, чтобы освоиться съ предстоявшею ей перемѣною своего образа жизни, онъ не торопилъ ее свадьбой. Но, во время прогулки ея по Швейцаріи, нетерпѣніе его возросло до такой сильной степени, что у него не стало силъ дожидаться до слѣдующаго года, и онъ рѣшился просить ее, чтобы она назначила свадьбу въ концѣ осени или зимою.
Алиса нѣсколько разъ писала ему изъ Швейцаріи, и первыя ея письма были премилыя. Она описывала свою поѣздку, разсказывала забавные анекдоты про сибаритство Джоржа и про ухаживанье за нимъ сестры. Письма Алисы къ жениху не отличались особенною нѣжностью, но это не мѣшало Грею оставаться довольнымъ ихъ общимъ тономъ. Не въ его природѣ было сомнѣваться въ ея любви, когда она уже сказала ему, что любитъ его; для этого онъ слишкомъ глубоко уважалъ и себя, и ее. Но мало по малу въ ея письмахъ стало, помимо ея воли, высказываться какое-то недовольство, которое не могло не обратить на себя вниманія мистера Грея, и заставило его призадуматься. За послѣдніе четыре дня путешествія, во время ея пребыванія въ Базелѣ и обратной поѣздки домой, писемъ вовсе не приходило. По возвращеніи ея въ Лондонъ, пришло отъ нея посланіе, писанное въ отвѣтъ на только-что полученное ею письмо мистера Грея, въ которомъ онъ высказывалъ ей свое задушевное желаніе не откладывать свадьбу далѣе послѣднихъ чиселъ октября и испрашивалъ на это ея согласіе. Отвѣтъ ея былъ такого рода, что мистеръ Грей тотчасъ же рѣшился отправиться къ ней въ Лондонъ. Мы приведемъ этотъ отвѣтъ цѣликомъ:
Улица королевы Анны
Августъ 186--г.
Милый Джонъ!
"Мы вчера только пріѣхали, страшно устали, потому что отъ самаго Парижа нигдѣ не останавливались, да и въ Парижѣ ночевали всего только одну ночь. Тотчасъ же по пріѣздѣ я получила твое письмо; думаю, что всего лучше будетъ съ разу приступить къ его содержанію. Охотнѣе бы я повременила и стала болтать о всякомъ миломъ вздорѣ, но это кажется мнѣ малодушіемъ; и, будь, что будетъ, я не хочу быть малодушной. И такъ, я прямо скажу тебѣ, что не могу согласиться на твое желаніе отпраздновать свадьбу нынѣшней зимою. Само собою разумѣется, ты спросишь меня: отчего? Ты на это имѣешь полнѣйшее право, и я обязана тебѣ отвѣтить. Не знаю, право, въ состояніи ли я буду дать тебѣ такой отвѣть, которымъ бы ты могъ удовлетвориться. Если нѣтъ, то мнѣ только остается просить у тебя прощенія за причиняемое тебѣ огорченіе.
Бракъ -- великая перемѣна въ жизни, и въ моей гораздо болѣе, чѣмъ въ твоей. Ты остаешься въ своемъ домѣ, самъ себѣ господиномъ; для тебя все останется по прежнему, съ тою только разницей, что у тебя будетъ подруга, которая, по всѣмъ вѣроятіямъ, не съумѣетъ оправдать вполнѣ твоихъ ожиданій. Но для меня все перемѣнится. Переходъ этотъ будетъ равняться переходу отъ земной къ загробной жизни. Я должна буду разстаться со всѣми своими прежними привычками, измѣнить весь свой образъ жизни. Конечно, мнѣ слѣдовало обо всемъ этомъ подумать ранѣе, и я дѣйствительно не мало объ этомъ думала. Я пришла къ тому заключенію, что если я дѣйствительно люблю тебя, то я могу отважиться на этотъ шагъ, отважиться въ видахъ твоего и моего счастія. Не думай, дорогой Джонъ, чтобы я теперь отчаявалась въ возможности этого счастья; но прошу тебя объ одномъ, не торопи меня, дай мнѣ собраться съ силами для предстоящей перемѣны. Хуже будетъ, если я въ одно прекрасное утро, проживъ съ тобою какихъ нибудь полгода, объявлю тебѣ, что тишина твоего дома сводитъ меня съ ума.
