-- И къ тому же мнѣ ли смѣяться надъ бракомъ, когда я сама была такъ счастлива въ замужествѣ.-- И мистрисъ Гринау поднесла платокъ къ глазамъ.

 -- Вы были такъ счастливы, что рано или поздно захотите еще разъ вкусить того же счастья.

 -- Нѣтъ, мистеръ Чизсакеръ, никогда. Такъ-то вы откладываете всякія шутки въ сторону, говоря о важныхъ дѣлю? Пора любви для меня миновалась. Моя любовь лежитъ подъ землею, въ могилѣ моего дорогаго усопшаго праведника.

 -- Но, мистрисъ Гринау -- тутъ Чизсакеръ, готовясь вступить съ ней въ диспутъ, придвинулся къ ней поближе -- но мистрисъ Гринау, вѣдь вы знаете, что слезами горю не поможешь.

 -- Порою мнѣ кажется, что одна смерть поможетъ моему горю.

 -- Ну нѣтъ, чортъ возьми! А я-то на что?

 -- Благодарю васъ за ваше участіе, мистеръ Чяизсакеръ; такому горю, какъ мое, никто не въ силахъ пособить.

 -- Въ самомъ дѣлѣ? А вотъ вы выслушайте-ка меня, мистрисъ Гринау; я буду говорить, отложивъ всякія шутки въ сторону, ручаюсь вамъ. Поразспросите обо мнѣ сосѣдей, всѣ скажутъ вамъ, что въ цѣломъ Норфолькѣ не найдется человѣка, который бы велъ свои дѣла исправнѣе меня. Я не плачу ни пенни ренты и живу самъ себѣ господиномъ на своихъ семи стахъ акрахъ лучшей земли въ цѣломъ графствѣ. Нѣтъ ни одной десятины, на которой и не вскормилъ бы полутора бычка. Помножьте-ка полтора на семьсотъ, выйдетъ круглая сумма. Замѣтьте: между нашимъ братомъ бѣлопашцемъ есть такіе, которымъ хуже живется, чѣмъ если бы они платили ренту. Чтобы воздѣлывать свою землю, они надѣлали столько долгу, что отъ процентовъ имъ жутче приходится, чѣмъ отъ какой угодно ренты. Я же никому шести пенсовъ не долженъ. Я могу смѣло войдти въ любой банкъ въ Норвичѣ, не опасаясь наткнуться на заимодавца. Ни одного векселя, подписаннаго мною, не гуляетъ по свѣту, мистрисъ Гринау. Вотъ каковъ Самуилъ Чизсакеръ изъ Ойлимсди! Живу я себѣ въ своемъ помѣстьѣ и знаю, что оно мое! И въ увлеченіи онъ такъ ударилъ кулакомъ по столу, что вся утлая постройка задрожала.-- Да-съ, оно мое, мистрисъ Гринау, и половина его будетъ вашею, если вы только удостоите принять ее.-- И съ этими словами онъ протянулъ ей руку, не съ ласкою любовника, но какъ бы приглашая ее ударить по рукамъ и этимъ скрѣпить сдѣлку.

 -- Если бы вы знали, что за человѣкъ былъ Гринау, мистеръ Чизсакеръ...

 -- Я вполнѣ увѣренъ, что онъ былъ достойнѣйшій человѣкъ.

 -- Если бы вы знали его, вы не обратились бы ко мнѣ съ подобнаго рода предложеніемъ.

 -- А почему же бы и нѣтъ? Я того мнѣнія, что, какъ я уже вамъ сказалъ, слезами горю не поможешь. И я не вижу никакой пользы убиваться, изъ за чего бы то ни было. Если у меня на какомъ полѣ хорошо всходятъ ранніе посѣвы, то же поле засѣваю поздней рѣпой, и никогда не горюю о пролитомъ молокѣ. Гринау былъ для васъ ранній посѣвъ, а я буду поздней рѣпой. И такъ, не томите, скажите мнѣ, что вы согласны. Подумайте, во всемъ домѣ вы не найдете у меня ни одной комнаты, въ которой мебель не была бы краснаго дерева.

 -- Что мнѣ въ мебели? проговорила мистрисъ Гринау, приводя въ дѣйствіе носовой платокъ. Но въ эту самую минуту подъ навѣсъ вошла маменька Мери. Угораздило же ее придти въ такую минуту! Дѣло мистера Чизсакера только было пошло въ ходъ. Въ присутствіи третьяго лица онъ почувствовалъ себя чѣмъ-то въ родѣ уличеннаго преступника и поспѣшилъ пересѣсть подальше отъ вдовы.

 Но мистрисъ Гринау не знала за собой никакой вины, потому и не смутилась въ присутствіи третьяго лица.

 -- Мы съ мистеромъ Чизсакеромъ разсуждали объ агрономіи, заговорила онаю

 -- А! объ агрономіи, протянула маменька.

 -- Мистеръ Чизсакеръ того, мнѣнія, что, поздняя рѣпа лучше раннихъ посѣвовъ.

 -- Да, это мое мнѣніе, подтвердилъ мистеръ Чизсакеръ.

 -- Я съ своей стороны предпочитаю ранніе посѣвы, продолжала мистрисъ Гринау. Мнѣ даже кажется что эти позднія жатвы идутъ на перекоръ законамъ природы. Вы что скажете на это мистрисъ Іокеръ?

 -- Я думаю, что мистеръ Чизсакеръ лучшій судья этомъ дѣлѣ, отвѣчала мистрисъ Іокеръ.

 -- Да, въ цѣломъ Норфолькѣ не найдется человѣка, который съумѣлъ бы въ такой точности сказать, что можно выручить съ клочка земли...

 -- Можетъ быть въ Норфолькѣ оно и хорошо, сказала мистрисъ Гринау, вставая съ своего мѣста, но сколько мнѣ извѣстно, въ другихъ графствахъ не слишкомъ-то одобряютъ плодоперемѣнную систему.

 -- А пришла за тѣмъ, чтобы сказать вамъ, что намъ пора бы и домой собираться, замѣтила мистрисъ Іонеръ.--Офелія у меня такая слабенькая.

 Въ эту самую минуту можно было, видѣть слабенькую Офелію, уносившуюся подъ звуки галопа въ объятіяхъ Джо Ферстера. Понятно было безпокойство мистрисъ Іокеръ.

 На безъ труда собрали заплясавшуюся молодежь для обратнаго путешествія. Не малыхъ тоже стоило хлопотъ заставить гребцовъ разстаться съ ихъ кружками и табакомъ.

 -- Только бы они не были мертво пьяны, проговорила мистрисъ Іокеръ, съ испугомъ на лицѣ.

 -- Судьи, не бываютъ трезвѣй, отвѣчалъ капитанъ Бельфильдъ, успѣвшій понавѣдаться къ корзинамъ мистера Чизсакера, пока, джентльменъ этотъ проводилъ время несравненно болѣе пріятнымъ образомъ.

 -- А то я знаю, подъ хмѣлькомъ, они способны всякихъ бѣдъ надѣлать, продолжала мистрисъ Іокеръ.-- Право, мистрисъ Гринау, имъ ничего не стоитъ завезти насъ въ открытое море.

 -- Ахъ, какъ бы это было хорошо, воскликнула Офелія.

 -- Офелія, прошу садиться въ одну лодку со мною, строго проговорила маменька.

 Мистрисъ Іокеръ намѣревалась преградить доступъ въ эту лодку Джо Ферстерсу. Но Джо съ дочкой перехитрили ее. Когда отчалили отъ берега, мистрисъ Іокеръ очутилась подъ покровительствомъ мистера Чизсакера въ одной лодкѣ, а грѣховодница Офелія съ своимъ негоднымъ обожателемъ въ другой, въ которой весело предсѣдательствовалъ капитанъ Бельфильдъ.

 -- Ужь достанется же мнѣ отъ маменьки, проговорила Офелія.-- А все вы виноваты, мистеръ Джо.-- Я, право, не сюда хотѣла попасть. И за тѣмъ. оба разсѣлись по своимъ мѣстамъ не слишкомъ-то, по видимому, горюя объ этомъ промахѣ.

 Тщетно старался мистеръ Чизсакеръ устроить такъ, чтобы мистрисъ Гринау хоть на возвратномъ пути была его спутницей. Этому воспротивился не только капитанъ, но и сама мистрисъ Гринау.

 -- Нѣтъ, ужъ мы лучше вернемся въ томъ порядкѣ, какомъ пріѣхали, сказала она и протянула руку капитану Бельфильду.

 -- О, да, разумѣется, сказалъ капитанъ.-- Чѣмъ не хорошъ этотъ порядокъ? Ну, Чизсакеръ, дружище, береги мистрисъ Іокеръ. Мистрисъ Гринау заняла самое удобное мѣсто на кормѣ; Бельфильдъ помѣстился возлѣ нея и взялъ руль.

 -- Капитанъ Бельфильдъ, если вы хотите править рулемъ, то прошу быть осторожнѣе.

 -- Вы напоминаете мнѣ объ осторожности, когда вы съ нами! отвѣчалъ капитанъ.-- Развѣ вы не знаете, что я скорѣе согласился бы погибнуть въ волнахъ, чѣмъ допустить, чтобъ одна капля воды замочила подолъ вашего платья?

 -- Но вы забываете, что мы можемъ вмѣстѣ погибнуть въ волнахъ.

 -- Вмѣстѣ! Какъ сладостно звучитъ это слово: погибнуть вмѣстѣ! Если бы жизнь не обѣщала еще болѣе завидной доли, я пожелалъ бы такой смерти.

 -- За то я ничего подобнаго не желаю, капитанъ Бельфильдъ, а потому, пожалуйста, будьте осторожны.

 На этотъ разъ дѣло обошлось благополучно, и никто не погибъ въ волнахъ. Лодка мистера Чизсакера первая приплыла въ Ярмутъ и высадила на берегъ своихъ пассажировъ здравыми и невредимыми. Вскорѣ за нею подоспѣла и лодка капитана Бельфильда.

 -- Ну вотъ, какъ видите, сказалъ онъ, помогая мистрисъ Гринау изъ нея выйдти,-- я пока не ввелъ васъ ни въ какую бѣду.

 -- И не введете, надѣюсь, и на будущее время.

 -- Да сохранитъ меня богъ отъ этого, мистрисъ Гринау. Что бы насъ съ вами ни ожидало въ будущемъ, я надѣюсь, что ваша судьба будетъ изъята отъ всякихъ превратностей. О, если бы я смѣлъ надѣяться, что настанетъ день, когда на мою долю выпадетъ блаженное право охранять васъ отъ всякой опасности!

 -- Я и сама съумѣю охранять себя, какъ нельзя лучше. Покойной вамъ ночи, капитанъ Бельфильдъ. Мы не хотимъ, чтобы вы и мистеръ Чизсакеръ изъ-за насъ давали крюку; не такъ ли, Кэтъ? А превесело мы нынче провели день.