-- Это третья попытка моего двоюроднаго брата, проговорила Алиса, а онъ небогатый человѣкъ.

 -- Ай, ай, ай! отозвался мистеръ Паллизеръ, который съ своей стороны не имѣлъ ни малѣйшаго понятія о подобныхъ невзгодахъ. Я всегда былъ того мнѣнія, что эти округи слѣдовало бы предоставить богатымъ негоціантамъ, которые имѣютъ средство кидать деньги на эти вещи. А между тѣмъ тутъ-то и являются кандидатами люди съ ограниченными средствами. Еще одинъ изъ моихъ парламентскихъ союзниковъ потерпѣлъ пораженіе.

 -- Кто же этотъ несчастный? спросила лэди Гленкора.

 -- Мистеръ Ботъ, опрометчиво отвѣчалъ мистеръ Паллизеръ.

 -- Мистеръ Ботъ потерпѣлъ пораженіе! Какъ я рада! воскликнула лэда Гленкора.-- Вѣдь и вы тоже рады, Алиса? Помните, тотъ рыжій исполинъ, что вѣчно гдѣ нибудь торчалъ въ Мэтчингѣ, лишился мѣста въ парламентѣ! Теперь, полагаю, онъ уберется во свояси и будетъ гдѣ нибудь торчать въ Ланкашейрѣ.

 Мистеръ Паллизеръ посоловѣлъ за аршиннымъ листомъ. "Times".-- Я не зналъ, проговорилъ онъ, что мой пріятель, мистеръ Ватъ, и миссъ Вавазоръ такіе враги.

 -- Не думаю, чтобы они были врагами, возразила лэди Гленкора; но онъ изъ тѣхъ личностей, которыя каждому кидаются въ глаза и... и внушаютъ антипатію.

 -- Онъ дѣйствительно внушалъ мнѣ непреодолимую антипатію, отважно объявила Алиса. Быть можетъ онъ и очень хорошъ въ парламентѣ, по въ жизнь свою я невстрѣчала человѣка, который умѣлъ бы быть такъ отвратителенъ въ обществѣ. Я не на шутку его ненавидѣла.

 -- Браво, Алиса! проговорила лэди Гленкора.

 -- Надѣюсь, что онъ ничего такого не позволилъ себѣ въ Мэтчингѣ, что... что могло бы... заговорилъ мистеръ Паллизеръ тономъ извиненія.

 -- Что могло бы оскорбить меня? подхватила Алиса.-- Ничего ровно, мистеръ Паллизеръ. Но у него была пренепріятная манера напрашиваться на интимные разговоры.

 -- Къ тому же онъ такъ безобразенъ собой, добавила лэди Гленкора.

 -- И я была убѣждена, что онъ затѣиваетъ недоброе, продолжала Алиса.

 -- И потомъ, у него была привычка терѣться головою объ стѣну и оставлять пятна на обояхъ, добавила лэди Гленкора.

 Мистеръ Паллизеръ, ошеломленный этимъ потокомъ словъ, принужденъ былъ замолчать и отказаться отъ защиты своего политическаго союзника.

 На слѣдующій день маленькое общество отправилось въ Люцернъ и заняло чуть не цѣлую дюжину комнатъ въ большой гостинницѣ, стоящей на берегу озера. Тутъ къ нашимъ путешественникамъ явился посѣтитель, о которомъ будетъ разсказано въ слѣдующей главѣ.

ГЛАВА XXIX.

Въ Люцернѣ.

 Не особенно весело жилось мистеру Паллизеру въ Швейцаріи. Онъ не былъ большимъ поклонникомъ красотъ природы; передъ глазами у него была живописнѣйшая мѣстность въ цѣлой Европѣ, но мысли его постоянно уносились въ палату депутатовъ или въ то высоко-сановитое собраніе, которое называется кабинетомъ, и за дѣйствіями котораго онъ прилежно слѣдилъ по газетнымъ отчетамъ. Тутъ ему встрѣчались имена тѣхъ героевъ, къ которымъ судьба была милостивѣе чѣмъ къ нему и въ немъ шевелилось невольное чувство зависти. Воображеніе рисовало ему высокія почести, которыя, по всѣмъ вѣроятіямъ, достались бы на его долю, если бы онъ остался въ Лондонѣ, и онъ съ отчаяньемъ повторялъ себѣ, что теперь всякая надежда на успѣхъ въ политической карьерѣ для него безвозвратно утрачена. Въ этомъ онъ былъ не совсѣмъ правъ. Ему всего было какихъ нибудь тридцать лѣтъ и если бы онъ въ своихъ собственныхъ дѣлахъ обладалъ такою же проницательностью сужденія, какъ въ чужихъ, то понялъ бы, что кратковременное отсутствіе скорѣе возвыситъ, чѣмъ уронитъ его цѣну въ общественномъ мнѣніи. Но дурное настроеніе его духа не позволяло ему смотрѣть на свое положеніе съ настоящей точки зрѣнія. Что касается лэди Гленкоры, то она хоть и любила озера и горы, но любила ихъ по своему и всего болѣе была способна оцѣнить ихъ красоты среди веселой суматохи пикника, подъ хлопанье пробокъ шампанскаго. Вначалѣ она была въ восторгѣ отъ Швейцаріи и изъявляла желаніе взобраться на всѣ горы и осмотрѣть всѣ ущелья. Но восторгъ ея скоро прошелъ, и къ тому времени, когда они поселились въ Люцернѣ, она принялась утверждать, что не знаетъ ничего скучнѣе горъ и что озера ей положительно ненавистны.

 Въ Люцернѣ они веди уединенную жизнь, такъ какъ мистеръ Паллизеръ не былъ падокъ на новыя знакомства; они даже не обѣдали за общимъ столомъ, хотя лэди Гленкора и подговаривалась къ этому. Мистеръ Паллизеръ былъ противъ этого, и лэди Гленкора, само собою разумѣется, должна была уступить.

 Вдобавокъ между супругами то и дѣло происходили маленькія стычки, при которыхъ не слишкомъ-то было пріятно присутствовать третьему лицу. Они не бранились, но лэди Гленкора позволяла себѣ своевольныя выходки, къ которымъ ея мужъ относился неодобрительно; она продолжала ему на смѣхъ въ томъ же шутливомъ тонѣ. Мистеръ Паллизеръ становился раздражительнымъ и начиналъ хмуриться на цѣлый свѣтъ. Вслѣдствіе всего этого нельзя сказать, чтобы Алиса особенно пріятно проводила первое время своего пребыванія въ Люцернѣ.

 Но недѣли двѣ спустя, послѣ ихъ водворенія тамъ, случилось происшествіе, которое, по крайней мѣрѣ, внесло въ ихъ жизнь, нѣсколько разнообразія и придало ей болѣе интереса. Они завтракали, обыкновенно въ девять часовъ, потомъ мистеръ Паллизеръ читалъ часовъ до трехъ, около этого времени онъ отправлялся гулять одинъ, а дамы ѣхали кататься въ своей каретѣ.

 -- Какъ я ненавижу эту карету, жаловалась лэди Гленкора, то-то бы я обрадовалась, если-бы она какъ нибудь разбилась въ дребезги! А то, право, здѣшніе жители вообразятъ, что мы въ ней вѣки вѣчные будемъ кататься.-- Минутами впрочемъ, казалось, что лэди Гленкора собирается что-то важное сообщить Алисѣ, отъ чего разомъ бы измѣнился скучный и однообразный строй ихъ жизни. Но Алиса не допытывалась узнать эту тайну.

 -- Если у васъ есть что сказать мнѣ, то отъ чего же вы прямо не скажете? замѣтила она однажды.

 -- Да вы такая суровая, проговорила лэди Гленкора.

 -- Это я часто отъ васъ слышу, отвѣчала Алиса; комплиментъ незавидный. Но какая-бы я тамъ ни была, я не стану напрашиваться къ вамъ на довѣріе.-- На это лэди Гленкора отвѣтила ей какою-то рѣзкою выходкою и разговоръ этотъ долгое время не возобновлялся.

 Въ одно прекрасное утро мистеръ Паллизеръ, усадивъ дамъ въ карету, остановился у подъѣзда гостинницы, не зная идти-ли ему направо или налѣво? Тутъ къ нему подошелъ незнакомецъ, видимо англичанинъ и спросилъ, приподнимая шляпу, не съ мистеромъ ли Паллизеромъ онъ имѣетъ честь говорить?

 -- Да, я мистеръ Паллизеръ, отвѣчалъ нашъ герой, съ самою безукоризненною вѣжливостью, тоже приподнимая шляпу и улыбаясь. Но, при всей его вѣжливости, въ его голосѣ и манерѣ было что-то такое, что отбило бы у всякаго другого охоту продолжать съ нимъ разговоръ.

 -- Имя мое Джонъ Грей, проговорилъ незнакомецъ.

 При этихъ словахъ улыбка съ лица мистера Паллизера изчезла, видъ изысканной вѣжливости тоже пропалъ и онъ протянулъ незнакомцу свою руку. Того, что онъ зналъ о мистерѣ Греѣ, было достаточно, чтобы заставить его смотрѣть на него какъ на человѣка, съ которымъ ему, мистеру Паллизеру, можно познакомиться. Обмѣнявшись нѣсколькими словами, новыезнакомые отправились гулять вмѣстѣ.

 -- Быть можетъ, вы не желаете встрѣчаться съ каретой? спросилъ мистеръ Паллизеръ. --Если такъ, то намъ всего лучше идти городомъ, по направленію къ рѣкѣ.

 Такъ они и сдѣлали. И когда мистеръ Паллизеръ на возвратномъ пути встрѣтился съ женою и Алисою, онъ уже былъ одинъ. За обѣдомъ онъ не сказалъ ни слова о случившемся. Остатокъ дня прошелъ своимъ обычнымъ порядкомъ, а мистеръ Паллизеръ все еще молчалъ. Наконецъ пришло время всему маленькому обществу разойдтись по своимъ спальнямъ.

 -- Алиса! заговорила лэди Гленкора, когда онѣ очутились вдвоемъ въ коридорѣ, я насилу могла дождаться этого времени; раньше я не могла вамъ ничего; сказать, потому что я надѣлала бы неловкостей, да и вы то-же. Пойдемте къ вамъ въ комнату.