-- Вѣроятно, что-нибудь относящееся къ вашему обожателю?

 На это Люси сочла лучшимъ не отвѣчать, и разговоръ на время прекратился.

 Люси пріѣхала около половины четвертаго и лэди Линлитго сидѣла тогда въ гостиной. Послѣ первыхъ вопросовъ и отвѣтовъ Люси было разрѣшено пойти на верхъ въ свою комнату; когда же она возвратилась въ гостиную, то нашла графиню все еще сидящую на своемъ креслѣ очень прямо. Она теперь была занята счетами и въ первую минуту не замѣтила возвращенія Люси. Въ чемъ будутъ состоять ея обязанности компаніонки, какое занятіе въ домѣ будетъ поручено ей, какими часами въ днѣ она можетъ располагать, и что ей дѣлать въ тѣ часы, которые оставитъ за собой графиня -- обо всемъ этомъ ей до настоящей минуты не сказано было ни слова. Ей просто сообщили, что она будетъ компаніонкою лэди Линлитго -- безъ жалованья, конечно -- и за свои услуги получитъ пріютъ, насущный хлѣбъ и покровительство. Она взяла со стола книгу и просидѣла минутъ десять, силясь читать. Это была знаменитая поэма Туппера. Лэди Линлитго все подводила итоги и ничего не говорила. Она не произнесла ни слова послѣ возвращенія въ гостиную своей новой компаньонки, и такъ какъ поэма не имѣла обаятельнаго дѣйствія на Люси при ея нѣсколько взолнованномъ состояніи духа -- какъ и было естественно -- то она рѣшилась спросить:

 -- Не могу ли я услужить вамъ чѣмъ-нибудь, лэди Линлитго?

 -- Умѣете вы считать?

 -- О, конечно! Я могла бы назвать себя книгою готовыхъ счисленій.

 -- Съумѣете вы сдѣлать такъ, чтобъ на одной сторонѣ страницы дважды два было пять, а на другой только три?

 -- Я боюсь, что не въ состояніи сдѣлать этого и доказать потомъ.

 -- Такъ вы ничего для меня не стоите.

 Объявивъ это, лэди Линлитго продолжала сводить счеты, а Люси вернулась къ знаменитой поэмѣ.

 -- Нѣтъ, милая моя, сказала графиня, когда покончила.-- Вамъ здѣсь не будетъ никакого дѣла. Надѣюсь, вы не пріѣхали сюда съ такою ошибочной мыслью. Отъ васъ не потребуется ничего. Я сама мѣшаю у себя въ каминѣ и сама разрѣзываю баранину. У меня нѣтъ даже дрянной собаченки, которую надо мыть. Вышиванье гарусомъ я не цѣню ни во что. Моя горничная штопаетъ мнѣ чулки, и такъ-какъ у нея есть работа, то я и плачу ей жалованье. Васъ я пригласила жить со мною потому только, что не люблю быть одна. Утренній чай я пью въ девять часовъ, и если вы не сойдете внизъ къ тому времени, я буду не въ духѣ.

 -- Я всегда встаю гораздо ранѣе.

 -- Завтракъ подается въ два -- хлѣбъ съ масломъ и сыромъ, и больше ничего; иногда, пожалуй, еще кусокъ холоднаго мяса. Обѣдаю я въ семь -- и очень плохо, потому что въ Лондонѣ нѣтъ хорошаго мяса. Въ Файфширѣ мясо гораздо лучше здѣшняго, только я совсѣмъ перестала туда ѣздить. Въ половинѣ одиннадцатаго я ложусь. Жаль, что вы такъ молоды; я не знаю, какъ вы устроитесь на счетъ выѣздовъ. Впрочемъ, можетъ быть, это для васъ неважно; вѣдь вы не хороши собой.

 -- Далеко не хороша, отвѣтила Люси.

 -- Можетъ быть, вы считаете себя хорошенькою. Все измѣнилось съ той поры, какъ я была молода. Теперь дѣвушки уродуютъ себя и, говорятъ, мужчины точно также -- онѣ расхаживаютъ съ неопрятными зданіями изъ взбитыхъ волосъ на головѣ, отъ которыхъ и собаку стошнитъ. Прежде дѣвушки были опрятны, пріятны, милы -- такъ бы и расцѣловалъ ихъ. Не понимаю, какъ можетъ мужчина находить удовольствіе цѣловать лицо, вокругъ котораго мотается грязный лошадиный хвостъ. Я и не полагаю, чтобъ это доставляло мужчинамъ удовольствіе, но они покоряются этому поневолѣ.

 -- На мнѣ нѣтъ и самаго крошечнаго хвостика, замѣтила Люси.

 -- Такъ они васъ вѣрно охотно цѣлуютъ.

 -- Нѣтъ, не цѣлуютъ! воскликнула Люси, не зная, что отвѣчать.

 -- Я почти совсѣмъ еще не видала васъ, но вы мнѣ не кажетесь красавицей.

 -- Въ этомъ вы совершенно правы, лэди Линлитго.

 -- Я ненавижу красавицъ. Моя племянница, Лиззи Юстэсъ, красавица, а по моему мнѣнію, изъ всѣхъ бездушныхъ существъ на свѣтѣ она самое бездушное.

 -- Я коротко знаю лэди Юстэсъ.

 -- Разумѣется. Она урожденная Грейстокъ, а вы знаете Грейстоковъ. Она ѣздила въ Ричмондъ къ старой лэди Фонъ. Вотъ, я думаю, старухѣ-то было съ нею хлопотъ -- не такъ ли?

 -- Посѣщеніе кончилось не совсѣмъ благополучно.

 -- По моему мнѣнію, Фонамъ съ Лиззи не справиться. Я не могла совладать съ нею. Хуже ея не бывало никого на свѣтѣ. Она лжива, безчестна, бездушна, жестока, безбожница, неблагодарна, низка, невѣжественна, жадна и подла!

 -- Боже милостивый, лэди Линлитго!

 -- Она еще хуже того. Но она хороша собой. Я никогда не видывала женщины красивѣе. Въ три часа я обыкновенно выѣзжаю въ кэбѣ, но вамъ нѣтъ надобности ѣхать со мною. Не знаю, право, что вы станете дѣлать въ это время. Мэкнёльти гуляла вокругъ Гросвенорскаго сквэра, воображая, что ее принимали за знатную барыню. Вы же однѣ тамъ гулять не можете, какъ вамъ извѣстно, хотя мнѣ собственно все-равно.

 -- Я никого ни капельки не боюсь, сказала Люси.

 -- Теперь вы все знаете. Дѣла у васъ не будетъ ровно никакого. Внизу вы найдете романы мисъ Эджвортъ, а въ моей спальнѣ "Гордость и Предразсудокъ". Я не абонирована у Мёдай, потому что когда требовала "Адама Бида", мнѣ всегда присылали "Атамана Разбойниковъ". Не можете ли вы доставать книги отъ вашихъ друзей въ Ричмондѣ? Мистрисъ Грейстокъ навѣрно говорила вамъ, что у меня прескверный нравъ.

 -- Я очень давно не видала мистрисъ Грейстокъ.

 -- Такъ лэди Фонъ сказала -- или кто другой. Когда дуетъ восточный вѣтеръ, или сѣверо-восточный, или даже сѣверный, то я не въ духѣ, потому что у меня поясницу ломитъ. Хорошо толковать о пріятномъ нравѣ. Нельзя быть въ веселомъ расположенія духа съ ломомъ въ поясницѣ. У меня порой бываетъ и подагра въ колѣнѣ. Тогда я сердита и вы на моемъ мѣстѣ тоже сердились бы. Къ тому же я отъ всѣхъ нихъ едва получаю съ небольшимъ половину слѣдующихъ мнѣ вдовьихъ денегъ. Это дѣлаетъ меня очень сердитою. Зубы мои плохи и я люблю, чтобъ говядина у меня была мягкая. Однако она всегда жестка и это сердитъ меня. Когда поступаютъ мнѣ наперекоръ, какъ всегда дѣлала Лиззи Юстэсъ, я бываю очень и очень сердита.

 -- Надѣюсь, что вы пощадите меня, сказала Люси.

 -- Я не кусаюсь, если вы подразумѣваете это, возразила графиня.

 -- По-моему лучше кусаться, чѣмъ лаять, отвѣтила Люси.

 -- Гмъ! промычала старуха и снова принялась за счеты.

 У Люси было немного собственныхъ книгъ и она намѣревалась просить Фрэнка прислать ей еще. Книги дешевы и она не стѣсняясь попроситъ его доставить ей журналовъ, сборниковъ и пожалуй нѣсколько томовъ книгъ взаймы. Между тѣмъ она читала Туппера поэму "Гордость и Предразсудокъ" и одинъ изъ романовъ мисъ Эджвортъ -- вѣроятно, въ третій разъ. Первую недѣлю своего пребыванія въ Брукской улицѣ она провела бы довольно спокойно, еслибъ не то обстоятельство, что она не получила отъ Фрэнка ни строчки. Она уже усвоила себѣ убѣжденіе, что Фрэнкъ не охотникъ писать. Она и вообще склонна была думать, что мало дѣловыхъ людей любятъ писать письма, а изъ числа ихъ наименѣе любятъ это адвокаты. Естественно человѣку, который большую часть дневного своего труда исполняетъ съ перомъ въ рукахъ, питать къ письму отвращеніе въ минуту досуга. Для нея же писать письма было однимъ изъ восхитительнѣйшихъ занятій въ ея жизни, а писать письма къ жениху просто предвкушеніе рая; но мужчины, конечно, совсѣмъ не то, что женщины, какъ ей было извѣстно. Она знала и то -- что ея прямою обязанностью въ настоящее время было воздерживаться отъ всякой ревности и прихотливыхъ требованій, чтобъ онъ оказывалъ ей вниманіе въ мелочахъ. Онъ любилъ ее и сказалъ ей это, и обѣщалъ, что она будетъ его женой, а этого должно быть для нея достаточно. Она съ нетерпѣніемъ ожидала отъ него письма, желая скорѣе узнать, можетъ ли упомянуть его имя лэди Линлитго;-- но она не позволяла себя и тѣни укора за то, что письмо долго не приходило.

 Графиня неоднократно выказывала любопытство относительно жениха, и наконецъ по прошествіи десяти дней, когда она уже отчасти освоилась съ своею новою компаньонкою, она прямо приступила къ разспросамъ.