-- Я должна извиниться предъ вами въ томъ, что приняла его предложеніе.

 -- Я никогда васъ не осуждалъ.

 -- Не на словахъ. Какъ вы могли это сдѣлать? Но если вы не осуждали меня въ сердцѣ, я презираю васъ. Я знаю, что вы презирали меня. Я видѣла это по вашимъ глазамъ, когда вы совѣтовали мнѣ или принять предложеніе этого жалкаго человѣка, или бросить его. Выскажитесь откровенно какъ мужчина. Не такъ ли?

 -- Я никогда не думалъ, что вы любите его.

 -- Люблю его! За что можетъ женщина его любить? Развѣ онъ не жалкая палка -- кусокъ сухого дерева, годный для столба, если женщинѣ нуженъ столбъ? Мнѣ тогда такъ нуженъ былъ столбъ!

 -- Я не вижу почему.

 -- Вы не видите?

 -- Право нѣтъ. Очень естественно, что вы имѣли желаніе опять выйти замужъ.

 -- Очень естественно, что я должна была имѣть желаніе опять выйти замужъ! Только-то? Иногда трудно понять, тупъ мужчина или лицемѣритъ такъ отлично, что кажется тупымъ. Я никакъ не могу представить себѣ, чтобъ вы были тупы, Фрэнкъ.

 -- Стало быть, я долженъ быть отличный лицемѣръ.

 -- Вы думали, что я приняла предложеніе лорда Фона потому что очень естественно опять желала выйти замужъ! Фрэнкъ, вы не думали ничего подобнаго. Я приняла его предложеніе въ гнѣвѣ, съ горя, съ отчаянія, потому что ожидала вашего предложенія -- а вы не предлагали мнѣ.

 Она бросилась на кресло и смотрѣла на Фрэнка.

 -- Вы сказали мнѣ, что обратитесь ко мнѣ, а держались поодаль. Это васъ, Фрэнкъ, я желала наказать тогда -- но въ этомъ не было наказанія для васъ. Когда это будетъ, Фрэнкъ?

 -- Что такое? спросилъ онъ тихимъ голосомъ, почти остолбенѣвъ.

 Какъ ему прекратить этотъ разговоръ и что онъ долженъ ей сказать?

 -- Ваша свадьба съ этой хитрой штучкой, которая подарила вамъ кольцо -- этимъ жеманнымъ образцомъ женскаго приличія, у котораго достало смысла убѣдить васъ, что ея нравственности будетъ достаточно для вашего счастья.

 -- Я не хочу, чтобъ Люси Морисъ бранили при мнѣ, Лиззи.

 -- Развѣ это брань? Развѣ брань говорить, что она нравственна и прилична? Но, сэръ, я буду ее бранить. Я знаю, какова она, а ваши глаза закрыты. Она благоразумна, нравственна, благопристойна и жеманна, но она лицемѣрка и въ ея организмѣ нѣтъ сердца. Не бранить ее, когда она отняла отъ меня все... все... все, что было у меня на свѣтѣ! Ступайте къ ней. Право лучше ступайте тотчасъ. Я не имѣла намѣренія говорить вамъ всего этого, но высказалась, и вы должны оставить меня. Я не умѣю лицемѣрить -- я очень желала бы умѣть.

 Онъ всталъ, подошелъ къ ней и хотѣлъ взять ея руку, но она вырвалась отъ него.

 -- Нѣтъ! сказала она: -- никогда, никогда этого не дозволю, если вы не скажете мнѣ, что останетесь вѣрны обѣщанію, которое вы дали мнѣ на берегу. Правду или ложь говорили вы, сэръ?

 -- Лиззи, не употребляйте со мною такихъ словъ.

 -- Я не могу придумывать отборныхъ словъ, когда все вокругъ меня вертится и мозгъ горитъ. Что мнѣ до моихъ словъ? Скажите мнѣ одно слово, и пока жива, я буду произносить только такія слова, которыя могутъ сдѣлать вамъ удовольствіе. Если вы не можете сказать это слово, для меня все-равно, что вы или другіе будете думать о моихъ словахъ. Вы знаете мою тайну, и мнѣ все равно, кто бы ни узналъ ее другой. Во всякомъ случаѣ я могу умереть!

 Она замолчала, а потомъ величественно вышла изъ комнаты.

 Въ этотъ день Фрэнкъ долго гулялъ одинъ по горамъ; онъ дошелъ почти до Котэджа и опять вернулся, и ему сказали, что лэди Юстэсъ нездорова и легла въ постель.

 Лиззи не пришла также къ обѣду. Фрэнкъ обѣдалъ съ мисъ Мэкнёльти и провелъ наединѣ съ нею весь вечеръ.

 Фрэнкъ рѣшилъ во время прогулки, что онъ уѣдетъ изъ Портрэ на слѣдующій день, но онъ не рѣшился ни на что другое. Въ одномъ только онъ былъ убѣжденъ -- онъ помолвленъ съ Люси Морисъ и долженъ остаться вѣренъ ей. Его кузина была очаровательна -- и никогда не казалась она такъ прелестна, какъ въ ту минуту, когда сознавалась ему въ любви. Онъ удивлялся и восхищался ея мужествомъ, ея энергичнымъ выраженіемъ, ея силою. Онъ не могъ забыть, какъ полезенъ былъ бы ему ея доходъ. И вдобавокъ къ этому присоединилось нехорошее чувство -- мысли совершенно противорѣчившія тѣмъ добрымъ мыслямъ, которыя побудили его написать Люси Морисъ предложеніе сдѣлаться его женой -- мысли, что такой женщинѣ, какъ его кузина Лиззи, приличнѣе быть женой человѣка, брошеннаго какъ онъ въ свѣтъ, чѣмъ такой милой, тихой, скромной дѣвушкѣ, какъ Люси Морисъ. Но онъ помолвленъ съ Люси Морисъ и, слѣдовательно, ничего не подѣлаешь.

 На слѣдующее утро онъ послалъ спросить кузину, увидится ли съ нею передъ отъѣздомъ. Ему все-таки было необходимо знать, какихъ повѣренныхъ выберетъ она, если Кэмпердаунъ выполнить свою угрозу и подастъ на нее прошенія въ судъ. Въ своей запискѣ онъ предлагалъ ей передать это дѣло въ руки Таунсенда, его друга.

 Онъ получилъ въ отвѣтъ лоскутокъ бумажки, старый конвертъ, на которомъ были написаны имена Маубрэя и Мопуса широкимъ, размашистымъ почеркомъ и карандашомъ. Фрэнкъ сунулъ въ карманъ эту бумажку, чувствуя, что не можетъ спорить съ Лиззи въ эту минуту, и хотѣлъ ѣхать, когда пришли сказать, что лэди Юстэсъ все еще нездорова, но встала, и если это не обезпокоитъ его, то увидится съ нимъ передъ отъѣздомъ.

 Онъ пошелъ за посланнымъ въ ту же маленькую комнатку, выходившую на море, и нашелъ тамъ Лиззи въ бѣлой блузѣ и съ распущенными волосами. Глаза ея были красны отъ слезъ, а лицо блѣдное, осунувшееся и плачевное.

 -- Мнѣ очень жаль, что вы больны, Лиззи, сказалъ онъ.

 -- Да, я больна;-- иногда бываю даже очень больна, но что за бѣда? Я послала за вами, Фрэнкъ, не за тѣмъ, чтобъ говорить о такихъ пошлостяхъ. Я должна просить васъ объ одной милости.

 -- Разумѣется, я соглашусь на все.

 -- Простите мое вчерашнее поведеніе.

 -- О, Лиззи!

 -- Скажите, что вы прощаете меня. Скажите!

 -- Какъ я могу прощать то, въ чемъ не было вины?

 -- Вина была: Скажите, что вы прощаете меня.

 Она топнула ногою, прося прощенія.

 -- Я прощаю васъ, сказалъ онъ.

 -- А теперь прощайте!

 Она бросилась къ нему на грудь и поцѣловала его.

 -- Теперь ступайте, сказала она: -- и не пріѣзжайте болѣе ко мнѣ, если не хотите, чтобъ я сошла съ ума. Да благословитъ васъ Всемогущій Господь и сдѣлаетъ васъ счастливымъ!

 Произнеся эту молитву, она отворила дверь, и ему больше ничего не оставалось какъ уйти.

Глава XXXII.

МИСТЕРЪ И МИСТРИСЪ ГИТАУЭ ВЪ ШОТЛАНДІИ.

 Многіе ѣздятъ въ Шоландію осенью. Когда осенью вы можете располагать свободнымъ временемъ, ничего не можетъ быть аристократичнѣе, какъ ѣхать въ Шотландію. Герцоговъ тамъ больше чѣмъ въ Пэль-Мэлѣ, и вы встрѣтите графа или по-крайней-мѣрѣ лорда на каждой горѣ. Разумѣется, если вы просто путешествуете изъ гостинницы въ гостинницу и нѣтъ у васъ собственнаго пріюта или знатнаго знакомаго, вы не очень наслаждаетесь удовольствіями; но ѣхать въ Шотландію въ августѣ и оставаться тамъ, можетъ быть, до конца сентября, самый вѣрный шагъ къ осеннему аристократизму. Швейцарія и Тироль, даже Италія, всѣ пахнутъ Кукомъ и въ тѣхъ прелестныхъ земляхъ вы подвергаетесь, по-крайней-мѣрѣ, подозрѣнію.

 Никто такъ не цѣнилъ обязанности держаться лучшей стороны общества, какъ мистеръ и мистрисъ Гитауэ на Варвикскомъ сквэрѣ. Мистеръ Гитауэ былъ предсѣдателемъ аппеляціонной палаты по гражданскимъ дѣламъ и очень хорошо понималъ, что предсѣдатель предсѣдателю рознь. Онъ могъ назвать вамъ трехъ, четырехъ человѣкъ, занимавшихъ офиціальныя мѣста съ такимъ точно жалованьемъ, какъ то, которое онъ получалъ;-- это жалованье, какъ онъ часто говорилъ, было совершенно ничтожно, какія-то жалкія двѣ тысячи фунтовъ въ годъ, меньше даже чѣмъ пріобрѣтаетъ какой-нибудь мелкій лавочникъ -- но это просто были главные клэрки и больше ничего. Никто ничего не зналъ о нихъ. Именъ у нихъ не было. Вы не встрѣчали ихъ нигдѣ. Министры никогда о нихъ не слыхали и никто не совѣтывался съ ними въ ихъ собственныхъ департаментахъ. Но есть и другіе, и Гитауэ вполнѣ сознавалъ, что онъ принадлежитъ къ ихъ числу, которые движутся совсѣмъ въ другой сферѣ. Одинъ министръ часто спрашивалъ другого, совѣтовались ли съ Гитауэ объ этой или другой мѣрѣ; -- такъ по-крайней-мѣрѣ Гитауэ имѣли привычку говорить. Имена мистера и мистрисъ Гитауэ постоянно стояли въ газетахъ. Ихъ приглашали на вечера къ первымъ министрамъ. Ихъ видѣли на модныхъ собраніяхъ. Они бывали въ концертахъ въ Букингамскомъ дворцѣ. Разъ въ готъ они давали обѣдъ, о которомъ упоминалось въ газетѣ Утренняя Почта. Въ такихъ случаяхъ по-крайней-мѣрѣ одинъ министръ всегда украшалъ ихъ столъ.