-- Кажется, Джонъ Юстэсъ не говорилъ о нихъ ни слова, сказалъ Фрэнкъ.

 -- Ну, такъ мистеръ Кэмпердаунъ -- словомъ, люди, называющіе себя опекунами и покровителями моего сына, какъ-будто я не самая, лучшая его опекунша и покровительница. Я покажу имъ, по-крайней-мѣрѣ, что своей добычи не стыжусь. Я не вижу, зачѣмъ мнѣ запирать ихъ въ какой-нибудь грязный старый банкъ. Почему вы не пошлете въ банкъ ваше кольцо?

 Фрэнкъ не могъ не чувствовать, что она говорила все это очень хорошо. Во-первыхъ, она очень мило обнаруживала свое полунасмѣшливое негодованіе. Хотя она употребляла нѣсколько сильныя выраженія, она дѣлала это съ такимъ видомъ, который изглаживалъ впечатлѣніе пошлости и запальчивости. И хотя негодованіе было отчасти насмѣшливо, оно было также отчасти дѣйствительно, а мужество и энергія Лиззи были привлекательны.

 Грейстокъ наконецъ пріучилъ себя къ мысли, что Кэмпердаунъ не имѣлъ права предъявлять свое требованіе, и что вслѣдствіе этого несправедливаго требованія съ Лиззи Юстэсъ поступаютъ дурно.

 -- Видѣли вы это яблоко раздора, спросила Лиззи:-- эту прекрасную Елену, за которую дерутся греки и римляне?

 -- Я никогда не видалъ ожерелья, если вы говорите о немъ.

 -- Я принесу его. Вамъ надо его видѣть; вамъ приходится говорить о немъ такъ часто.

 -- Не могу ли принести его я? спросила мисъ Мэкнёльти.

 -- Боже великій! какъ можно предполагать, чтобъ я держала это ожерелье менѣе чѣмъ подъ семью ключами и что у него можетъ быть замокъ, который кто-нибудь можетъ отворить кромѣ меня?

 -- Гдѣ же эти семь ключей? спросилъ Фрэнкъ.

 -- Близъ моего сердца, сказала Лиззи, приложивъ руку къ лѣвому боку: -- когда я сплю, ключи висятъ на моей шеѣ въ сумочкѣ, а сумочка постоянно сжата въ моей рукѣ. А подъ изголовьемъ у меня лежитъ ножъ, приготовленный для мистера Кэмпердауна, если онъ явится за брилліантами.

 Она выбѣжала изъ комнаты и чрезъ двѣ минуты явилась съ ожерельемъ на шеѣ. Этой поспѣшностью она хотѣла показать, что разсказъ о замкахъ и ключахъ ожерелья шутка и что съ уборомъ, какъ онъ ни цѣненъ, она обращается такъ же равнодушно, какъ съ самой простой женской бездѣлушкой. Въ эти двѣ минуты она успѣла однако отпереть тяжелый желѣзный сундукъ, который всегда стоялъ подъ ея кроватью.

 -- Вотъ! сказала она, швырнувъ ожерелье чрезъ столъ Фрэкку, такъ что онъ едва успѣлъ подхватить его.-- Говорятъ, что они стоятъ десять тысячъ. Можетъ быть, вы мнѣ не повѣрите, когда я скажу, что мнѣ было бы очень пріятно швырнуть ихъ въ синія волны, еслибъ я не думала, что Кэмпердаунъ и сынъ вытащутъ ихъ.

 Фрэнкъ разложилъ ожерелье на столѣ и нагнулся разсмотрѣть его, между тѣмъ какъ мисъ Мэкнёльти подошла поглядѣть чрезъ его плечо.

 -- И это стоитъ десять тысячъ? сказалъ онъ.

 -- Такъ говорятъ.

 -- И вашъ мужъ подарилъ ихъ вамъ, какъ другой даритъ вещь стоющую десять шилинговъ!

 -- Точно такъ, какъ Люси Морисъ подарила вамъ это кольцо.

 Фрэнкъ улыбнулся, но оставилъ безъ вниманія это замѣчаніе.

 -- Я такой бѣдный человѣкъ, сказалъ онъ: -- что эта нитка, которую вы швыряете какъ игрушку, составила бы мое состояніе.

 -- Возьмите и составьте себѣ состояніе, сказала Лиззи.

 -- Для меня кажется ужасно держать въ рукахъ вещь такой громадной цѣнности, сказала мисъ Мэкнёльти, приподнявъ ожерелье со стола: -- на это можно бы купить помѣстье; не правда ли?

 -- На это многія женщины могли бы купить мужа, сказала Лиззи: -- но на меня они не производятъ такого дѣйствія; не правда ли, Фрэнкъ?

 -- Вы употребляли ихъ до-сихъ-поръ не съ этой цѣлью.

 -- Хотите взять ихъ, Фрэнкъ? сказала Лиззи: -- возьмите со всѣми ихъ затрудненіями и заботами. Возьмите ихъ со всей тяжестью судебнаго преслѣдованія господъ Кэмпердауновъ. Это будетъ для меня такъ пріятно, какъ пріятны цвѣты въ маѣ.

 -- Затрудненія слишкомъ тяжелы, сказалъ Фрэнкъ.

 -- Вы предпочитаете колечко.

 -- Гораздо больше.

 -- Я не сомнѣваюсь, что вы правы, сказала Лиззи: -- кто боится подняться, тотъ не упадетъ. Но полюбуйтесь на нихъ, они останутся здѣсь на цѣлый вечеръ.

 Говоря такимъ образомъ, она надѣла ожерелье на шею мисъ Мэкнёльти.

 -- Какъ вы чувствуете себя, Джулія, съ помѣстьемъ на шеѣ? Пятьсотъ десятинъ по двадцати фунтовъ десятина. Назовемъ это годовымъ доходомъ въ пятьсотъ фунтовъ. Вотъ оно что!

 По лицу мисъ Мекнёльти можно было подумать, будто это ей не нравится, но она осталась нѣсколько времени съ этой драгоцѣнной ношей, пока Фрэнкъ объяснялъ кузинѣ, что врядъ ли земля можетъ ей дать пять процентовъ.

 Потомъ брилліанты были сняты и положены на столъ, и лэди Юстэсъ взяла ихъ съ собою, когда пошла спать.

 -- Я похожа на какого-нибудь негоднаго человѣка въ "Тысячѣ одна ночь", сказала она:-- у котораго есть сокровище, вѣчно вводящее его въ хлопоты; но онъ не можетъ отвязаться отъ него, потому что ему подарилъ его какой-нибудь духъ. Наконецъ въ одно утро сокровище превратится въ булыжникъ, а онъ долженъ пойти въ водовозы, а тамъ сдѣлается счастливъ и женится на дочери короля. Какой королевскій сынъ найдется для меня, когда эти брилліанты превратятся въ булыжникъ? Спокойной ночи, Фрэнкъ!

 Она ушла съ брилліантами и съ свѣчой.

 На слѣдующій день Фрэнкъ предложилъ вести дѣловой разговоръ.

 -- Это значитъ, что я должна сидѣть молча и смирно, пока вы будете читать мнѣ нравоученія, сказала Лиззи.

 Но она покорилась и они вмѣстѣ пошли въ маленькую гостиную, выходившую на море -- ту комнату, гдѣ Лиззи держала Шелли и Байрона, занималась музыкой и акварельной живописью, а иногда мечтала о Корсарѣ.

 -- Скажите же мнѣ, мой важный Менторъ, какъ долженъ поступить бѣдный, несвѣдущій Телемакъ женскаго рода, чтобъ свѣтъ не затопталъ его слишкомъ жестоко.

 Фрэнкъ сначала разсказалъ ей, что произошло между нимъ и лордомъ Фономъ, и посовѣтовалъ написать этому несчастному вельможѣ, возвратить подарки, какіе она получила отъ него, и выразить съ кроткимъ, но понятнымъ сарказмомъ сожалѣніе, зачѣмъ они сошлись.

 -- Я приготовляю для его сіятельства кое-что похуже этого, сказала Лиззи.

 -- Вы говорите о личномъ свиданіи?

 -- Конечно.

 -- Мнѣ кажется, вы ошибаетесь, Лиззи.

 -- Разумѣется, вамъ это кажется. Мужчины сдѣлались теперь такъ нѣжны, что не смѣютъ даже думать о наказаніи тѣхъ, кто поступаетъ дурно, и надѣются, что женщины будутъ еще нѣжнѣе и еще снисходительнѣе ихъ. Со мною поступили дурно.

 -- Это правда.

 -- И я хочу отмстить. Послушайте, Фрэнкъ; если вы смотрите на эти вещи не такъ, какъ я, перестанемъ говорить объ этомъ. Изъ всѣхъ существъ на свѣтѣ вы для меня теперь важнѣе всѣхъ. Можетъ быть, и прежде никто не былъ мнѣ такъ дорогъ, какъ вы. Но даже для васъ я не могу измѣнить мою натуру. Даже для васъ я не захотѣла бы измѣнить ее, еслибъ и могла... Этотъ человѣкъ оскорбилъ меня, и всѣ объ этомъ знаютъ. Я хочу ему отмстить, и всѣ объ этомъ узнаютъ. Я поступила дурно -- я это чувствую.

 -- Въ какомъ отношеніи дурно?

 -- Я сказала человѣку, котораго не любила, что выйду за него. Богу извѣстно, какъ я была наказана.

 -- Можетъ быть, Лиззи, это лучше.

 -- Гораздо лучше. Я скажу вамъ теперь, что никакъ не могла бы принудить себя пойти въ церковь вѣнчаться съ этимъ человѣкомъ. Я могла бы вѣнчаться съ человѣкомъ, котораго не люблю, но не съ тѣмъ, котораго я презираю.

 -- Стало быть, вы спаслись отъ большого несчастья.

 -- Да, -- но тѣмъ не менѣе онъ оскорбилъ меня; онъ отказывается отъ меня не оттого, что презираетъ меня -- даже и не оттого, что думаетъ, будто я взяла вещь мнѣ непринадлежащую.

 -- Такъ отъ чего же?

 -- Онъ боится, что свѣтъ скажетъ, будто я это сдѣлала. Бѣдное ничтожное существо! Но онъ будетъ наказанъ.

 -- Я не знаю, какъ вы можете наказать его.

 -- Предоставьте это мнѣ. Мнѣ предстоитъ другое дѣло потруднѣе.

 Она помолчала, взглянула на Фрэнка, а потомъ потупила глаза въ землю. Онъ не сказалъ ничего и она продолжала: