Лэди Юстэсъ показала сначала -- прежде чѣмъ узнала важность другого показанія -- что сэр-Флоріанъ подарилъ ей брилліанты въ Лондонѣ, когда они проѣзжали чрезъ Лондонъ изъ Шотландіи въ Италію, а что она оттуда повезла ихъ въ Неаполь; гдѣ умеръ сэр-Флоріанъ. Если такъ, то они не могли быть въ замкѣ Порэрэ прежде чѣмъ она отвезла ихъ туда уже вдовою, и слѣдовательно, ихъ надо считать частью той собственности, которую сэр-Флоріанъ обыкновенно держалъ въ Лондонѣ. Въ этомъ Кэмпердаунъ нисколько не сомнѣвался.

 Но теперь вдова увѣряла, будто сэр-Флоріанъ подарилъ ей ожерелье въ Шотландіи, куда они уѣхали немедленно послѣ свадьбы, и что она сама привезла его въ Лондонъ. Они вѣнчались 5 сентября, а по книгамъ ювелировъ трудно было разобрать, 4 или 24 сентября ожерелье было отдано сэр-Флоріану. Не было никакого сомнѣнія, сто сэр-Флоріанъ и его молодая супруга были въ Лондонѣ 24 сентября. Кэмпердаунъ проклиналъ небрежность конторщиковъ Гарнета.

 "Эти люди такъ же мало имѣютъ понятія объ акуратности какъ... какъ..." какъ онъ имѣлъ о наслѣдственности движимости, шепнула ему совѣсть, пополнивъ пробѣлъ.

 Все-таки, по его мнѣнію, онъ могъ доказать, что ожерелье было отдано Лиззи въ Лондонѣ. Пожилой и очень скромный прикащикъ Гарнета, отдававшій шкатулку съ брилліантами сэр-Флоріану, зналъ навѣрно, что сэр-Флоріанъ былъ тогда уже женатъ. Горничная, ѣздившая въ Шотландію съ лэди Юстэсъ и жившая теперь въ Туринѣ -- она вышла за курьера -- дала показаніе итальянскому адвокату, разспрашивавшему ее, что она не видала ожерелья до пріѣзда въ Лондонъ. Кромѣ того, вѣроятно ли, чтобъ сэр-Флоріанъ везъ въ Шотландію такую вещь въ карманѣ? Потомъ Кэмпердаунъ вспомнилъ показаніе, которое лэди Юстэсъ сама дала сначала своему кузену Фрэнку, которое Фрэнкъ повторилъ Джону Юстэсу, показаніе неопровертутое никѣмъ. Хорошо ей было говорить, что она забыла, но кто повѣритъ, чтобъ объ этомъ можно было забыть?

 Все-таки это дѣло было очень непріятно. Если лэди Юстэсъ и ея друзья увидятъ мнѣніе Дова, то оно скорѣе ободритъ ихъ, чѣмъ испугаетъ. Особенно Кэмпердаунъ чувствовалъ, что между тѣмъ какъ онъ до-сихъ-поръ думалъ, будто ни одинъ порядочный ходатай не возмется за дѣло лэди Юстэсъ, онъ не могъ теперь не признаться, что всякій юристъ, увидѣвшій мнѣніе Дова, будетъ имѣть право взяться за ея дѣло. А между тѣмъ онъ былъ убѣжденъ болѣе прежняго, что эта женщина обворовала имѣніе, которое онъ обязанъ оберегать, и что если онъ перестанеть настоятельно дѣйствовать по этому дѣлу, то не пройдетъ и года, какъ ожерелье будетъ разломано и продано, и эта женщина одержитъ надъ нимъ верхъ.

 -- Увидитъ она, что мы еще съ нею не покончили, сказалъ онъ самъ себѣ, написавъ нѣсколько строкъ Джону Юстэсу.

 Но Джона Юстэса въ Лондонѣ не было, разумѣется; -- а на слѣдующій день самъ Кэмпердаунъ отправился къ женѣ и дѣтямъ въ котэджъ, который у него былъ въ Долишѣ. Однако, ожерелье много помѣшало ему съ удовольствіемъ провести время отдыха.

Глава XXVI.

МИСТЕРЪ ГАУРАНЪ ОЧЕНЬ ЗАБАВЕНЪ.

 Фрэнкъ Грейстокъ бывалъ въ Портрэ слишкомъ часто -- такъ часто, что пони оказался рѣшительно необходимъ. Мисъ Мэкнёльти молчала и была угрюма -- полагая, что лэди Юстэсъ еще помолвлена съ лордомъ Фономъ и чувствуя, что въ такомъ случаѣ не слѣдовало бы такъ часто ходить къ скаламъ. Гауранъ былъ очень внимателенъ и могъ сказать даже, включая минуты, какъ долго кузенъ съ кузиной сидѣли на морскомъ берегу. Артуръ Геріотъ, нисколько не интересовавшійся лэди Юстэсъ, но знавшій, что его другъ обѣщалъ жениться на Люси Морисъ, собирался серіозно поговорить съ нимъ объ этомъ, но -- какъ всегда бываетъ съ мужчинами -- не имѣлъ желанія начать этотъ разговоръ.

 Одинъ разъ, только одинъ разъ оба друга обѣдали вмѣстѣ въ замкѣ -- и для этого оказалось необходимо нанять гигъ изъ Престуика. Геріоту не хотѣлось ѣхать; онъ ссылался на разные предлоги -- отсутствіе приличнаго костюма, необходимость заняться Стономъ и Тодди, свою застѣнчивость и нелѣпость заплатить пятнадцать шилинговъ за гигъ. Но онъ поѣхалъ наконецъ, побуждаемый своимъ другомъ, и провелъ очень скучный вечеръ. Лиззи совсѣмъ не походила на себя -- была молчалива, серіозна и торжественно-вѣжлива, мисъ Мэкнёльти не говорила почти ни слова, и даже Фрэнкъ былъ скученъ. Артуръ Геріотъ не старался показаться разговорчивымъ и обѣдъ казался неудачнымъ.

 -- Моя кузина, кажется, вамъ не очень понравилась, сказалъ Фрэнкъ, когда они ѣхали домой.

 -- Она очень хорошенькая.

 -- И мнѣ кажется, вы не очень понравились ей.

 -- Вѣроятно.

 -- Скажите ради Бога, зачѣмъ вы не говорили съ нею? Я нарочно сталъ любезничать съ мисъ Мэкнёльти, чтобы дать вамъ возможность поговорить съ моей кузиной. Лиззи вообще разговариваетъ не хуже всякой молодой женщины, но вы не сказали ей ни слова, а она вамъ.

 -- Это потому, что вы занялись исключительно мисъ Мэк... какъ бишь ее зовутъ?

 -- Это вздоръ, сказалъ Фрэнкъ:-- мы съ Лиззи скорѣе какъ братъ и сестра. У ней нѣтъ никого кромѣ меня и она обращается ко мнѣ за совѣтомъ и тому подобнымъ. Я желалъ, чтобъ она понравилась вамъ.

 -- Мнѣ никогда никто не нравится и я не нравлюсь никому. Одна старая поговорка гласитъ: "Не узнавай человѣка въ три дня, узнай въ три года". Мнѣ нужно знать человѣка три года, прежде чѣмъ рѣшусь спросить его о здоровьѣ. Возить меня на обѣдъ такимъ образомъ было рѣшительно безполезно.

 -- Но вѣдь вы обѣдаете же въ гостяхъ -- въ Лондонѣ.

 -- Это другое дѣло. Тамъ идетъ рутинный разговоръ и невольно вовлекаешься въ него. На такомъ же обѣдѣ, какъ сегодня, надо быть короткимъ друзьямъ, иначе будетъ скука. Я ничего не говорю противъ лэди Юстэсъ. Красота ея неоспорима, а въ ея умѣ я не сомнѣваюсь.

 -- Она иногда бываетъ слишкомъ умна, сказалъ Фрэнкъ.

 -- Надѣюсь, что она не становится слишкомъ умна для васъ Вамъ надо помнить, что у васъ есть обязанности въ другомъ мѣстѣ;-- не правда ли, старый дружище?

 Это было первое слово, сказанное Геріотомъ объ этомъ предметѣ, и на это слово Фрэнкъ Грейстокъ не отвѣчалъ. Но оно произвело дѣйствіе такъ же, какъ и мрачные взгляды мисъ Мэкнёльти и примѣтное присутствіе Анди Гаурана въ разныхъ случаяхъ.

 Они вдвоемъ настрѣляли столько тетеревей -- такъ божился смотритель -- сколько никто никогда не стрѣлялъ на этихъ горахъ. Геріотъ рѣшительно самъ убилъ двухъ къ его великой радости, а Фрэнкъ, стрѣлокъ искусный, убивалъ по четыре и по пяти въ день. Друзья дѣлали прогулки и уже одинъ воздухъ горъ, самъ по себѣ, былъ для нихъ наслажденіемъ. Хотя Грейстокъ часто отлучался въ замокъ, время не тяготило Геріота и ему было жаль, когда его двухнедѣльный срокъ кончился.

 -- Я думаю остаться еще два дня, сказалъ Фрэнкъ, когда Геріотъ заговорилъ объ ихъ возвращеніи.-- Дѣло въ томъ, что я опять долженъ видѣться съ Лиззи. Къ ней пристаютъ съ дѣлами и я долженъ видѣться съ нею на счетъ письма, которое пришло сегодня утромъ. Некчему вамъ смотрѣть такъ угрюмо. Вовсе не оттого, о чемъ вы думаете.

 -- Я думалъ такъ много о томъ, что вы говорили мнѣ о другой женщинѣ, что желаю по-крайней-мѣрѣ, чтобъ она была избавлена отъ огорченій.

 -- Я надѣюсь, что у нея не будетъ никогда огорченій -- изъ-за меня, сказалъ Фрэнкъ.-- А если у ней будутъ огорченія -- надѣюсь, что я буду ихъ раздѣлять и уменьшать.

 Въ этотъ вечеръ Геріотъ уѣхалъ, а Фрэнкъ на другое утро отправился въ замокъ Портрэ; но оставшись одинъ послѣ отъѣзда Геріота, онъ написалъ письмо Люси Морисъ. Онъ выразилъ надежду, что никогда не будетъ причиною огорченій для Люси Морисъ и зналъ, что его молчаніе огорчитъ ее. Не было на свѣтѣ существа менѣе наклоннаго къ подозрѣнію, какъ Люси Морисъ. Въ этомъ Фрэнкъ былъ увѣренъ. Но онъ сдѣлалъ условіе съ лэди Фонъ, что Люси будетъ позволено получать отъ него письма, и весьма естественно, ей будетъ досадно, если онъ не станетъ писать къ ней. Онъ написалъ: