-- Честное слово, Лиззи не дурно устроилась, сказалъ онъ почти вслухъ, смотря на прекрасный видъ, разстилавшійся внизу, и на горы, и припоминая, что по-крайней-мѣрѣ пожизненно все это принадлежитъ лэди Юстэсъ, а послѣ ея смерти будетъ принадлежать ея сыну.-- Чего еще больше желать всякому человѣку?

 Онъ подъѣхалъ къ большимъ воротамъ -- тропинка, которая вела съ горы на дорогу за полмили отъ замка, была довольно замѣтна -- и передалъ пони въ руки самого мистера Гаурана. Гауранъ увидалъ пони еще на горѣ и пожелалъ увидать какой такой кузенъ ея сіятельства. Надо сказать правду, мистеръ Гауранъ находилъ, что его покойный баринъ сдѣлалъ большую ошибку, женившись такимъ образомъ. Онъ считалъ лэди Юстэсъ самой дурной женщиной и думалъ, что теперь и до своего брака она держала себя совсѣмъ не такъ, какъ слѣдуетъ. Онъ слышалъ, что отцемъ его барыни былъ адмиралъ Грейстокъ, но Анди Гауранъ былъ человѣкъ подозрительный и не вѣрилъ даже адмиралу -- не слыхавъ, что у него была когда-нибудь жена.

 -- Я твердо убѣжденъ, что она просто нуль, а можетъ быть еще и хуже, не разъ говорилъ онъ своей женѣ, кивая головой съ большимъ удареніемъ на послѣднемъ словѣ.

 Поэтому ему очень хотѣлось видѣть кузена ея сіятельства. Гауранъ думалъ, что онъ умѣетъ распознать джентльмэна. Онъ думалъ также, что умѣетъ распознать и лэди, но въ барынѣ своей онъ лэди не видалъ. Кузенъ! какъ бы не такъ!

 -- Всякаго можно назвать кузеномъ.

 Вотъ почему самъ мистеръ Гауранъ находился у воротъ и взялъ пони изъ рукъ Фрэнка.

 -- Лэди Юстэсъ дома? спросилъ Фрэнкъ.

 Гауранъ примѣтилъ, что Фрэнкъ джентльмэнъ, и обманулся въ ожиданіи. Фрэнкъ явился не какъ человѣкъ .называющій себя чужимъ именемъ и выдающій себя за честнаго кузена, когда на самомъ дѣлѣ онъ совсѣмъ не то... Мистеръ Гауранъ былъ суровый моралистъ и наружностъ Фрэнка обманула его ожиданія.

 Лиззи сидѣла въ маленькой гостиной, въ которую велъ длинный коридоръ со ступенями по срединѣ въ углу замка довольно далеко отъ парадной двери. Комната была веселенькая, съ ситцевыми занавѣсками; на полкахъ стояли красиво переплетенныя книги, приготовленныя для Лиззи тотчасъ послѣ ея замужства. Комната выходила на море и Лиззи почти увѣрила себя, что тутъ она сиживала съ своимъ обожаемымъ Флоріаномъ и съ восторгомъ любовалась вдвоемъ съ нимъ "обширнымъ пространствомъ блестящихъ волнъ".

 Она лежала въ низкомъ креслѣ, когда вошелъ ея кузенъ и не приподнялась принять его. Разумѣется она была одна; мисъ Мэкнёльти получила совѣтъ прогуляться въ саду за рвомъ.

 -- Ну что, Фрэнкъ? сказала она съ самой нѣжной улыбкой, протягивая ему руку.

 Она чувствовала и понимала, какая тѣсная короткость заключается въ томъ, что она не встала принять его; такъ какъ она не могла броситься, къ нему на шею, то не могла ничего придумать лучше для того, чтобы яснѣе показать ему, какъ тѣсна кажется ей его дружба.

 -- Итакъ я наконецъ въ замкѣ Портрэ, сказалъ онъ, все держа Лиззи за руку.

 -- Да -- въ самомъ скучномъ, въ самомъ печальномъ, въ самомъ противномъ мѣстѣ во всемъ христіанскомъ мірѣ, какъ мнѣ кажется -- если Айрширъ можетъ назваться христіанскимъ міромъ. Но оставимъ это пока. Можетъ быть, такъ какъ вы находитесь теперь по другую сторону горы въ Котэджѣ, намъ въ замкѣ покажется не такъ скучно.

 -- Я думалъ, что вы будете здѣсь счастливы.

 -- Садитесь и мы дойдемъ до этого постепенно. Чего вы хотите -- чаю или позавтракать?

 -- Ни того, ни другого, благодарю.

 -- Разумѣется, вы останетесь обѣдать?

 -- Нѣтъ. Со мною въ Котэджѣ одинъ человѣкъ, который въ одиночествѣ перерѣжетъ себѣ горло.

 -- Пусть его; -- но оставимъ это пока. Что касается счастья, то женщины, никогда не бываютъ счастливы безъ мужчинъ. Вамъ я лгать не должна. Я нахожу, что всѣ эти хлопоты о равенствѣ мужчинъ и женщинъ напрасны, именно потому, что мужчины могутъ обходиться безъ женщинъ, а женщины не могутъ обходиться безъ мужчинъ. Моя жизнь для меня въ тягость. Но оставимъ это. Разкажите мнѣ о моемъ повелителѣ;-- моемъ повелителѣ и властелинѣ.

 -- Лордѣ Фонѣ?

 -- О комъ же другомъ? Какой другой у меня есть повелитель и властелинъ? Мой сердечный другъ, лучшая надежда моего сердца, моя обѣтованная земля, мой прохладный ручеекъ свѣжей воды, моя скала, моя любовь, мой повелитель, мое все! Постоянно ли онъ думаетъ о своей отсутствующей Лиззи? Продолжаетъ ли онъ трудиться въ Дауйингской улицѣ? О, Боже! помните ли, Фрэнкъ, какъ онъ намъ сказалъ, что... "одинъ изъ насъ долженъ остаться въ Лондонѣ"?

 -- Я видѣлъ его.

 -- Вы мнѣ писали объ этомъ.

 -- Онъ очень упрямъ, упоренъ, но тѣмъ не менѣе честный и правдивый джентльмэнъ.

 -- Фрэнкъ, я и двухъ пенсовъ не дамъ за его честность и правдивость. Если онъ дурно обращается со мною....

 Тутъ она замолчала, примѣтивъ по тому, что онъ безъ улыбки принялъ ея шутку, что ей необходимо серіозно относиться къ ея будущему браку.

 -- Я вижу, что лучше предоставить вамъ разсказывать мнѣ, сказала она: -- а я буду сидѣть тихо и слушать.

 -- Онъ намѣренъ дурно обойтись съ вами.

 -- А вы позволите ему?

 -- Лучше слушайте, какъ обѣщали, Лиззи. Онъ объявилъ, что тотчасъ разойдется съ вами, если вы не отошлете брилліантовъ къ мистеру Кэмпердауну или къ ювелиру.

 -- А по какимъ законамъ или правамъ осмѣливается онъ принимать такое нелѣпое намѣреніе? Развѣ онъ можетъ доказать, что эти брилліанты не составляютъ моей собственности?

 -- Если вы спрашиваете моего мнѣнія какъ юриста, я сомнѣваюсь, чтобы такое доказательство могло быть приведено. Но, какъ мужчина и какъ другъ, я совѣтую вамъ отдать.

 -- Никогда!

 -- Разумѣется, вы лучше знаете; -- но это мой совѣтъ. Вамъ лучше однако выслушать всю мою исторію.

 -- Конечно, сказала Лиззи.

 Все ея обращеніе теперь измѣнилось. Она перемѣнила лежачую позу, въ которой ея ноги, локоны, руки, все тѣло было такъ приспособлено, чтобы соединить прелесть ея красоты съ прелестью предлагаемой короткости. Она была одѣта такъ, какъ одѣлась бы женщина, принимающая своего брата, но вмѣстѣ съ тѣмъ нарядъ ея былъ изысканъ. На ней не было никакихъ вещицъ, какихъ она не носила въ будни, а между тѣмъ даже перстни на пальцахъ были выбраны для кузена Фрэнка. Поза ея была спокойна и непринужденна, такая поза, которую принимаетъ женщина когда она одна, наслаждаясь всей роскошью одиночества;-- но Лиззи выбрала эту позу нарочно для кузена Фрэнка. Теперь она приняла серіозный видъ, занимаясь предстоящимъ дѣломъ, и хотя можно сказать, что она никогда не могла забыть о своей наружности въ присутствіи мужчины, которому она желала нравиться, ея локоны, перстни и поза на минуту остались на заднемъ планѣ. Она сѣла на обыкновенное кресло, положила руки на столъ и смотрѣла на Фрэнка горячими, краснорѣчивыми и плѣнительными глазами. Она послушается его доводовъ, потому что вѣритъ имъ, но теперь еще она не хотѣла слушаться его совѣтовъ, пока они не будутъ подкрѣплены доводами.

 -- Мистеръ Кэмпердаунъ, продолжалъ Грейстокъ: -- согласился отдать это дѣло на судъ какого-нибудь извѣстнаго юриста, хотя онъ несогласенъ, чтобъ собственность, принадлежащая Юстэсамъ, могла быть подчинена этому мнѣнію.

 -- Такъ какая же въ этомъ польза?

 -- По-крайней-мѣрѣ, мы всѣ будемъ знать мнѣніе юриста, способнаго понять обстоятельства этого дѣла.

 -- Почему же ваше мнѣніе не можетъ имѣть столько вѣса, какъ мнѣніе какого-нибудь другого юриста?

 -- Я не могу подавать мнѣніе -- иначе какъ вашъ другъ, но это мнѣніе не значитъ ничего и можетъ служить только къ вашему руководству. Мистеръ Кэмпердаунъ...

 -- Мнѣ нѣтъ никакого дѣла до мистера Кэмпердауна.

 -- Позвольте мнѣ кончить.

 -- О, конечно! вы не должны сердиться на меня, Фрэнкъ. Для меня такъ важно это дѣло; не правда ли?

 -- Я сердиться не стану. Развѣ по моему лицу видно, что я сержусь? Мистеръ Кэмпердаунъ правъ.

 -- Можетъ быть -- по вашему. Но мнѣ никакого нѣтъ дѣла до мистера Кэмпердауна.