Убѣжденіе Лорда Фона, что Лиззи поступала и поступаетъ, дурно, нисколько не поколебалось, и что слѣдовательно, ему лучше разойтись съ ней, но онъ зналъ, что долженъ очень осторожно выбрать поводъ для своего отказа. Онъ написалъ коротенькую записку Грейстоку, обѣщая дать объясненіе, какъ только обстоятельства позволятъ ему принять какое-либо рѣшеніе. Между тѣмъ наступило 30 іюля и лэди Юстэсъ снарядилась въ путь.

 Изъ Лондона въ Карлейль шелъ поѣздъ въ одиннадцать часовъ. Уѣхать съ этимъ поѣздомъ, чтобъ ночевать въ Карлейлѣ и чрезъ Думфрисъ проѣхать въ Портрэ на слѣдующее утро, таковъ былъ ея планъ; но въ ея планъ входило другое соображеніе, относительно котораго она очень сомнѣвалась. Оставить ей брилліанты или взять съ собою? Желѣзный сундучокъ, въ которомъ брилліанты лежали, былъ очень малъ и сильный мужчина могъ поднять его безъ большого труда. Даже Лиззи часто переносила его изъ одной комнаты въ другую. Но онъ былъ такъ тяжелъ, что не могли не обратить вниманія, когда она возьметъ его съ собою. И слуга, и носильщикъ, и мисъ Мэкнёльти догадаются. Горничная ея, разумѣется, будетъ знать, тяжесть сундучка обратитъ ея вниманіе, между тѣмъ какъ еслибъ брилліанты лежали въ шкатулкѣ съ другими вещами, то это осталось бы безъ вниманія. Лиззи даже увезла бы ихъ въ карманѣ, еслибъ смѣла, хотя она не смѣла. Хотя она была умна и мужественна, она находилась въ полномъ невѣдѣніи относительно того, что Кэмпердаунъ могъ сдѣлать и чего не могъ, для того, чтобъ отнять у нея ожерелье. Она не смѣла взять брилліанты безъ желѣзнаго сундучка и наконецъ рѣшила, что возьметъ сундучокъ. Вскорѣ послѣ десяти часовъ ея карета -- старая карета, теперь въ послѣдній разъ служившая ей службу -- стояла у дверей, а для слугъ былъ нанятъ кэбъ. Вынесли поклажу съ большими чемоданами и желѣзный сундучокъ съ ожерельемъ. Слуга, конечно болѣе сгибаясь подъ тяжестью, чѣмъ было необходимо, поставилъ сундучокъ подъ ноги Лиззи, которая сѣла прежде, а мисъ Мэкнёльти за мею. Лиззи хотѣла точно также поставить сундучокъ подъ ноги въ вагонѣ и взять съ собою въ карлейльскую гостинницу. Что если носильщикъ догадается? Ничего не было незаконнаго везти съ собою тяжелый желѣзный сундучокъ съ брилліантами и, по ея мнѣнію, все-таки это будетъ не такъ опасно, какъ оставить ихъ въ Лондонѣ. Домъ въ Маунтской улицѣ, нанятый ею на одинъ сезонъ, не оставался за нею, а на кого могла она положиться въ Лондонѣ? Она боялась, что даже банкиры измѣнятъ ей и отдадутъ ея сокровище Кэмпердауну. А Гартеръ и Бенджаминъ навѣрно будутъ подкуплены Кэмпердауномъ. Лиззи думала одно время просить своего кузена взять брилліанты на храненіе, но никакъ не могла рѣшиться выпустить ихъ изъ своихъ рукъ. Десять тысячъ фунтовъ! Еслибъ она могла продать эти брилліанты, отъ какихъ хлопотъ избавилась бы она! Продать ихъ было бы удобно еще по другой причинѣ: лэди Юстэсъ уже имѣла долги. Но она не могла ихъ продать, и когда сѣла въ карету, сундучокъ находился у ней въ ногахъ.

 Въ эту самую минуту на мостовой, между экипажемъ и дверью дома, явился Кэмпердаунъ. А съ нимъ другой человѣкъ -- очень подозрительной наружности -- котораго Лиззи приняла за полицейскаго.

 -- Лэди Юстэсъ! сказалъ Кэмпердаунъ, снимая шляпу.

 Лиззи поклонилась чрезъ мисъ Мэкнёльти и старалась скрыть краснорѣчивый румянецъ, покрывшій ея щеки.

 -- Вы, кажется, отправляетесь теперь въ Шотландію? сказала Кэмпердаунъ.

 -- Оправляемся, мистеръ Кэмпердаунъ, и уже очень опоздали.

 -- Можете вы поговорить со мною минуты двѣ въ вашемъ домѣ?

 -- О, нѣтъ! говорю вамъ, мы опоздали. Какое время выбрали вы, мистеръ Кэмпердаунъ!

 -- Время неловкое, лэди Юстэсъ. Я только сегодня утромъ слышалъ, что вы уѣзжаете такъ скоро, а мнѣ необходимо видѣться съ вами.

 -- Не лучше ли вамъ написать, мистеръ Кэмпердаунъ?

 -- Вы никогда не отвѣчаете на мои письма.

 -- Я... я... я право не могу принять васъ теперь. Уильямъ, вели кучеру ѣхать. Мы не можемъ пропустить поѣзда. Мнѣ право очень жаль, мистеръ Кэмпердаунъ, но мы не можемъ пропустить поѣзда.

 -- Лэди Юстэсъ, сказалъ Кэмпердаунъ, протянувъ руку къ дверцѣ и ставь такимъ образомъ, что кучеръ не смѣлъ погнать лошадей я:-- долженъ сдѣлать вамъ вопросъ.

 Онъ говорилъ тихимъ голосомъ, но мисъ Мэкнёльти сидѣла съ его стороны, слѣдовательно она его слышала; услыхалъ и Уильямъ, слуга, который стоялъ возлѣ дверецъ:-- я непремѣнно долженъ знать гдѣ юстэсовскіе брилліанты.

 Лиззи чувствовала сундучокъ подъ своими ногами и незамѣтно раскинула шире подолъ своего платья.

 -- Теперь я ничего не могу вамъ сказать. Уильямъ, вели кучеру ѣхать.

 -- Если вы не отвѣтите мнѣ, я долженъ вамъ сказать, что буду принужденъ, исполняя мою обязанность, выпросить дозволеніе сдѣлать обыскъ, для того чтобы брилліанты были отданы на сохраненіе кому слѣдуетъ. Они не принадлежатъ вамъ и ихъ слѣдуетъ взять отъ васъ.

 Лиззи съ испугомъ посмотрѣла на подозрительнаго человѣка. Подозрительный человѣкъ былъ просто очень уважаемый клэркъ въ конторѣ Кэмпердауна, но Лиззи представилось, что обыскъ пожалуй начнется сейчасъ. Она не поняла угрозы и думала, что Кэмпердаунъ уже вооружился властью, о которой говорилъ. Она посмотрѣла съ минуту на мисъ Мэкнёльти, а потомъ на слугу. Неужели они измѣнятъ ей? Если они вздумаютъ употребить силу, то конечно сундучокъ можно отъ нея отнять.

 -- Я знаю, что опоздаю къ поѣзду, сказала она:-- я это знаю. Я должна настоять на томъ, чтобъ вы позволили моему кучеру ѣхать.,

 На мостовой столпилось человѣкъ двѣнадцать, а сундучокъ былъ покрытъ только подоломъ дорожнаго платья Лиззи.

 -- Брилліанты здѣсь въ этомъ домѣ, лэди Юстэсъ?

 -- Зачѣмъ онъ не ѣдетъ? закричала Лиззи.-- Вы не имѣете права останавливать меня, сэръ. Я не позволю вамъ останавливать меня.

 -- Или вы взяли ихъ съ собой?

 -- Я не стану отвѣчать на вашъ вопросъ. Вы не имѣете права обращаться со мною такимъ образомъ.

 -- Когда такъ, я буду принужденъ, отъ имени фамиліи Юстэсъ, выпросить позволеніе сдѣлать обыскъ здѣсь и въ Айрширѣ; будутъ приняты также мѣры и противъ вашего сіятельства.

 Говоря такимъ образомъ, Кэмпердаунъ отошелъ и карета уѣхала.

 Времени было довольно, чтобы поспѣть къ поѣзду -- время даже оставалось лишнее. Вся эта исторія въ улицѣ Маунтъ взяла не болѣе десяти минутъ. Но дѣйствіе произведенное ею на Лиззи было очень сильное. Нѣсколько времени она не могла говорить и наконецъ залилась истерическими слезами -- не притворными, а настоящими судорожными рыданіями. Всѣ въ улицѣ Маунтъ, включая и ея слугъ, слышали обвиненія противъ нея. Все утро она жалѣла, зачѣмъ видѣла эти брилліанты, но теперь ей было почти невозможно разстаться съ ними. А между тѣмъ они легли тяжестью на ея грудь, какъ будто она принуждена была держать на колѣняхъ желѣзный сундучокъ и день и ночь. Рыдая, она чувствовала сундучокъ подъ ногами и знала, что не можетъ освободиться отъ него. Она возненавидѣла сундучокъ, а между тѣмъ должна была держать его при себѣ. Она стыдилась этого сундучка, а между тѣмъ должна показывать, будто гордится имъ. Она ужасно боялась его, а между тѣмъ должна была держать его въ своей спальнѣ. Что скажетъ она теперь Мэкнёльти, которая сидѣла возлѣ нея, холодно и презрительно предлагая ей нюхательный спиртъ, но не свое сочувствіе.

 -- Милая моя, сказала она наконецъ:-- этотъ противный человѣкъ совершенно разстроилъ меня.

 -- Я не удивляюсь, что вы разстроены, сказала мисъ Мэкнёльти.

 -- И какой онъ несправедливый... какой лгунъ... какой... какой... какой.. Эти брилліанты принадлежатъ точно также мнѣ, какъ этотъ зонтикъ вамъ, мисъ Мэкнёльти.

 -- Я не знаю, сказала мисъ Мэкнёльти.

 -- Но я вамъ говорю, сказала Лиззи.

 -- Я хочу только сказать, что жаль, если есть сомнѣніе.

 -- Сомнѣнія нѣтъ, сказала Лиззи:-- какъ смѣете вы говорить, что сомнѣніе есть? Мой кузенъ, мистеръ Грейстокъ, говоритъ, что нѣтъ ни малѣйшаго сомнѣнія. Онъ адвокатъ и долженъ знать лучше чѣмъ такой повѣренный, какъ Кэмпердаунъ.