Ее провели къ креслу и послѣ того, какъ она приняла присягу, пригласили сѣсть. Но ее попросили поднять вуаль, которую она было опустила, какъ скоро приложилась къ евангелію. Первый вопросъ ей предложили очень легкій. Помнитъ ли она ночь въ Карлейлѣ? Не разскажетъ ли она, что произошло въ эту ночь? Когда украли сундучокъ, находились ли въ немъ брилліанты? Нѣтъ, она вынула ихъ для безопасности и положила къ себѣ подъ подушку. Тутъ настала горькая минута, когда ей пришлось сознаться въ ложномъ показаніи подъ присягой предъ судьею въ Карлейлѣ; но и это даже прошло какъ-то легко. Судья сдѣлалъ ей одинъ строгій вопросъ:

 -- Неужели, лэди Юстэсъ, вы дали тогда ложное показаніе, зная, что оно ложно?

 -- Я находилась въ такомъ положеніи отъ испуга, что сама не знала, что говорю! воскликнула Лиззи и залилась слезами, протянувъ къ судьѣ сложенныя руки съ умоляющимъ видомъ.

 Съ этой минуты судья былъ на ея сторонѣ -- и публика тоже. Бѣдное, несвѣдущее, измученное молодое созданіе -- и такая красавица! Таково было общее впечатлѣніе. Но она еще не попала въ руки адвоката, защитника Бенджамина. Потомъ Лиззи разсказала все, что ей было извѣстно о другомъ воровствѣ. Она конечно не заявляла при допросѣ, чтобъ у нея украдены были брилліанты. Она также не упоминала о брилліантахъ въ спискѣ украденныхъ у нея вещей. Не упоминала она потому, что считала ихъ своею собственностью и предпочла потерять скорѣе чѣмъ снова поднимать исторію о покражѣ въ Карлейлѣ. Такъ показала она предъ судомъ, затѣмъ предоставили право разспрашивать ее очень ученому и очень искусному адвокату, котораго Бенджаминъ взялъ защищать его -- или вѣрнѣе, изложить причины, почему его совсѣмъ не слѣдовало привлекать къ суду.

 Надо сознаться, что Лиззи вынесла отъ него часть того наказанія, которое несомнѣнно заслуживала. Этотъ тонкій и ученый господинъ принялъ въ настоящемъ случаѣ самый добродушный и сладкій голосъ, которымъ когда-либо говорилъ англійскій адвокатъ. Онъ обратился къ лэди Юстэсъ въ самыхъ мягкихъ выраженіяхъ, точно-будто едва осмѣливался говорить съ женщиной, стоящей такъ высоко по богатству, званію и красотѣ; тѣмъ не менѣе онъ сдѣлалъ ей нѣсколько очень тяжелыхъ вопросовъ. "Такъ ли онъ понялъ, что она добровольно давала показаніе въ судѣ въ Карлейлѣ съ цѣлью содѣйствовать полиціи въ поимкѣ извѣстныхъ людей за покражу извѣстныхъ драгоцѣнныхъ камней, зная между тѣмъ, что драгоцѣнные камни эти находятся у нея самой?"

 Пораженная рѣзкой противоположностью между сладкимъ голосомъ и грубымъ вопросомъ, Лиззи не могла никакъ понять его и онъ трижды повторилъ вопросъ, придавая своему голосу все болѣе и болѣе сладкозвучія.

 -- Такъ, отвѣтила наконецъ Лиззи.

 -- Такъ?

 -- Да, такъ, повторила Лиззи.

 -- И вы, ваше сіятельство, заставили кумберландскую полицію гоняться за мнимыми ворами брилліантовъ, которые находились въ вашихъ рукахъ, когда вы давали это показаніе подъ присягой?

 -- Да.

 -- И вы знали, ваше сіятельство, что показываете неправду?

 -- Знала.

 -- И полиція отыскивала, этихъ людей въ-теченіе нѣсколькихъ недѣль?

 -- Отыскивала.

 -- Основываясь на вашемъ показаніи?

 -- На моемъ, сквозь слезы произнесла Лиззи.

 -- И вы все время знали, ваше сіятельство, что эти бѣдные люди неповинны въ кражѣ вашихъ брилліантовъ?

 -- Но они украли сундучокъ, возразила Лиззи опять сквозь слезы.

 -- Разумѣется, кто-нибудь взялъ желѣзный сундучокъ изъ комнаты вашего сіятельства, но вы показали подъ присягой, что украдены были брилліанты. Если не ошибаюсь, на васъ въ то время былъ предъявленъ искъ по поводу этихъ брилліантовъ, на которые другія лица заявляли права?

 -- Это правда

 -- И лица эти прекратили искъ, какъ скоро услыхали, что брилліанты украдены?

 При всей его вкрадчивой кротости, онъ довелъ Лиззи чуть-что не до обморока. Ей казалось, что вопросамъ конца не будетъ. Напрасно судья ставилъ на видъ ученому мужу, что лэди Юстэсъ неоднократно сознавалась въ своемъ ложномъ показаніи, какъ въ Карлейлѣ, такъ и въ Лондонѣ. Защитникъ Бенджамина настаивалъ на однихъ и тѣхъ же вопросахъ, все раскапывая дѣло въ Карлейлѣ и почти вовсе не упоминая о второй кражѣ въ Гертфордской улицѣ. Онъ задался цѣлью такъ обставить вопросъ, какъ-будто Лиззи сама устроила это воровство, чтобъ провести Кэмпердауна, и что лордъ Джорджъ Карутэрсъ былъ ея соучастникомъ. Онъ даже спросилъ ее почти шепотомъ и съ сладчайшею улыбкой, не выходитъ ли она замужъ за лорда Джорджа. Когда Лиззи отвѣтила отрицательно, онъ все-таки выразилъ мысль, что этотъ бракъ вѣроятно впереди. Тутъ Фрэнкъ Грэйстокъ обратился къ судьѣ съ просьбою оградить лэди Юстэсъ отъ такой безполезной пошлости и въ судѣ произошла сцена. Лиззи эта сцена была непріятна, но она отвлекла отъ нея вниманіе публики, которой, разумѣется, очень было забавно слышать, какъ два адвоката перекидывались крупными словами.

 Лэди Юстэсъ была вынуждена оставаться въ отдѣльной комнатѣ во все время, пока допрашивали Пэшенсъ Крабстикъ и Кана, но слышать она не могла ничего. Пэшенсъ оказалась самою закоснѣлою и неподатливою свидѣтельницей; она никакъ не хотѣла высказывать что-либо дурное о себѣ и относительно этого не заслуживала всего хорошаго, что ей выпало на долю. Но Билли Канъ былъ обворожителенъ любезенъ, сообщителенъ и точенъ. Его ничѣмъ нельзя было сбить. Опытный и свѣдущій адвокатъ попытался-было истерзать его на части, однако ничего съ нимъ сдѣлать не могъ. На вопросъ, не былъ ли онъ воромъ по ремеслу цѣлыхъ десять лѣтъ, онъ отвѣтилъ:

 -- Десять или двѣнадцать.

 Развѣ онъ ожидаетъ, чтобъ какіе-нибудь присяжные повѣрили его показанію подъ присягой? обратился къ нему адвокатъ со вторымъ вопросомъ..

 -- Только въ такомъ случаѣ, когда оно вполнѣ будетъ подтверждено.

 -- Можете ли вы взглянуть прямо въ лицо этому человѣку -- который во всякомъ случаѣ честнѣе васъ? воскликнулъ адвокатъ съ паѳосомъ.

 -- Кажется, могу, отвѣтилъ Билли, и такъ улыбнулся Смайлеру, что зала суда огласилась неудержимымъ хохотомъ.

 Оба обвиненные были преданы уголовному суду и Лиззи Юстэсъ обязали, подъ опасеніемъ извѣстнаго наказанія, явиться по требованію и снова дать свое показаніе.

 -- Я радъ, что это кончено, сказалъ Фрэнкъ, прощаясь съ нею у двери передней мистрисъ Карбункль.

 -- О Фрэнкъ, дорогой Фрэнкъ! что было бы со мною безъ васъ?

Глава LXXV.

ЛОРДЪ ДЖОРЖЪ ВЫСКАЗЫВАЕТСЯ.

 Лэди Юстэсъ не выходила изъ дома ни въ субботу, ни въ воскресенье, и занялась исключительно приготовленіями къ отъѣзду. Мистрисъ Карбункль она болѣе не видала, но онѣ переговаривались чрезъ посланныхъ и даже писали другъ къ другу. Все это не повело ни къ чему. Лиззи желала получить обратно подаренное серебро и часть денегъ, если возможно. Ложки и вилки находились въ Олбемарльской улицѣ, внѣ власти мистрисъ Карбункль, а деньги, разумѣется, были истрачены. Лиззи могла бы избавить себя отъ труда требовать ихъ обратно, еслибъ ей не доставляло удовольствія оскорблять свою прежнюю пріятельницу, не смотря на то, что она навлекала на себя такимъ образомъ новыя оскорбленія. Что касалось дрянныхъ ложекъ, говорила мистрисъ Карбункль, то онѣ принадлежали мисъ Ронокъ, такъ какъ были ей подарены безъ всякаго условія задолго до свадьбы, вслѣдствіе совершенно отдѣльнаго денежнаго соглашенія. Мистрисъ Карбункль не признавала за собою права располагать собственностью мисъ Ронокъ. Относительно Денегъ, которыя требовала лэди Юстэсъ, когда между ними окончательно сведутся счеты, должно оказаться, что мистрисъ Карбункль еще слѣдуетъ получить съ нея значительный кушъ. Но еслибъ даже она и была должна какую-нибудь бездѣлицу лэди Юстэсъ, все-таки она ничего бы не заплатила, увѣдомленная, что все имущество лэди Юстэсъ конфисковано по случаю совершенныхъ ею клятвопреступленій -- слово было подчеркнуто два раза въ запискѣ мистрисъ Карбункль. Разумѣется, это было непріятно, но мистрисъ Карбункль не одна покрылась славою на полѣ битвы. Лиззи также насказала не мало непріятныхъ вещей, тѣмъ непріятнѣе, что онѣ были справедливы. Пѣсенка мистрисъ Карбункль была почти-что допѣта, тогда какъ доходъ Лиззи, несмотря на ея ложныя показанія въ судѣ, былъ сравнительно цѣлъ и невредимъ. Та, которая была неоспоримою хозяйкою замка Портрэ и матерью настоящаго сэр-Флоріана Юстэса, могла смотрѣть съ презрительнымъ пренебреженіемъ на мистрисъ Карбункль, хотя и было извѣстно, что она налгала на счетъ фамильныхъ брилліантовъ.