-- Мнѣ очень жаль, что я долженъ тревожить васъ, лэди Юстэсъ, сказалъ майоръ.-- Человѣкъ, котораго я присылалъ утромъ, вѣроятно, заявилъ вамъ, кто я.

 -- Я очень хорошо знаю, кто вы.

 Лиззи дѣлала невѣроятныя усилія, чтобъ скрыть свой страхъ; она совсѣмъ упала духомъ. Майоръ этого однако не примѣчалъ, повидимому, и самъ былъ до крайности смущенъ, стараясь избавить ее отъ лишнихъ мукъ. Онъ былъ высокій, худощавый человѣкъ лѣтъ сорока, съ большими, добрыми глазами; тѣмъ не менѣе Лиззи только къ концу своего свиданія съ нимъ ободрилась настолько, чтобы взглянуть ему въ лицо.

 -- Я прихожу, какъ вамъ извѣстно, лэди Юстэсъ, по поводу воровства, совершившагося здѣсь въ домѣ -- и другого въ Карлейлѣ.

 -- Меня такъ измучили этими ужасными кражами! Иногда мнѣ кажется, что онѣ уложатъ меня въ могилу.

 -- Полагаю, мы открыли теперь всю истину.

 -- О! странно, отчего... вы такъ долго... не могли до нея добраться.

 -- Намъ пришлось имѣть дѣло съ очень искусными людьми, и я боюсь, что украденнаго мы никогда не будемъ въ состояніи вернуть.

 -- Я ни во что не ставлю своего ожерелья, сэръ, хотя оно безспорно принадлежало мнѣ. Кромѣ меня никто убытка не потерпѣлъ и я не вижу причины, почему не бросить совсѣмъ этого дѣла, когда я нисколько имъ не интересуюсь. Кто бы ни взялъ брилліанты, пусть ими и владѣетъ.

 -- По нашей обязанности мы должны были раскрыть истину и, полагаю, раскрыли ее наконецъ. Быть можетъ, какъ вы говорите, намъ слѣдовало бы ранѣе прійти къ этому результату.

 -- О! мнѣ все-равно.

 -- У насъ содержатся двое, лэди Юстэсъ, которые должны дать показанія, какъ свидѣтели и, я боюсь, мы будемъ вынуждены пригласить и васъ -- дать показаніе.

 Лиззи пришло на умъ, что ее не могли въ одно и тоже время засадить въ тюрьму и вызывать въ качествѣ свидѣтельницы, но она ничего не сказала. Послѣ того майоръ приступилъ къ единственному вопросу существенной важности.

 -- Разумѣется, вы не обязаны говорить мнѣ-что либо, лэди Юстэсъ, иначе какъ если сами того пожелаете; позвольте васъ увѣрить, что я нисколько не имѣю въ виду побудить васъ выдать себя.

 -- Не понимаю, что вы этимъ хотите сказать.

 -- Если вы сами поступили незаконно, я не требую отъ васъ сознанія.

 -- Въ чемъ же? что у меня украли всѣ мои брилліанты? Быть можетъ, я и дурно сдѣлала, что имѣла ихъ при себѣ.

 -- Вернемтесь къ моему вопросу. Полагаю, мы съ вами не станемъ оспаривать, что брилліантовое ожерелье находилось въ вашей письменной шкатулкѣ, когда воры вошли въ этотъ домъ, взломали вашу шкатулку и украли ожерелье вмѣстѣ съ деньгами?

 Лиззи задыхалась и не въ силахъ была отвѣчать. Майоръ говорилъ кротко и снисходительно -- но какъ же ей допустить этотъ фактъ? Именно на немъ все и основывалось.

 -- Пэшенсъ Крабстикъ созналась во всемъ, продолжалъ майоръ:-- она покажетъ подъ присягою, что видѣла ожерелье въ вашихъ рукахъ въ Гертфордской улицѣ, когда вы убирали его въ письменную шкатулку. Это она сообщила Бенджамину -- какъ прежде извѣщала его относительно вашего путешествія въ Шотландію -- и ее свели съ двумя людьми, которыхъ она впустила въ домъ. Одного изъ нихъ, который также долженъ будетъ показать, что знаетъ, она видѣла прежде въ Карлейлѣ. При ней ожерелье было вынуто. Тотъ самый, кто взломалъ замокъ шкатулки и вынулъ изъ нея брилліанты, вырѣзалъ и дверь въ Карлейлѣ. Онъ такъ и покажетъ въ судѣ. Тотъ, кто вынесъ ожерелье изъ дома и взломалъ сундучокъ въ Карлейлѣ, будетъ судиться, какъ и Бенджаминъ, который сбылъ брилліанты. Я теперь разсказалъ вамъ все, что мнѣ сообщено горничною Крабстикъ. Разумѣется, если это неправда, вы вольны опровергать ея слова.

 Лиззи сидѣла молча и неподвижно, устремивъ глаза въ полъ. Она не въ силахъ была говорить.

 -- Еслибъ вы позволили мнѣ, лэди Юстэсъ, дать вамъ совѣтъ -- истинно дружескій совѣтъ.

 -- О! прошу васъ.

 -- Вамъ лучше бы прямо сознаться, что все это справедливо.

 -- Брилліанты вѣдь были мои собственные, едва слышно молвила она.

 -- По-крайней-мѣрѣ, вы такъ полагали. На этотъ счетъ едвали возможно сомнѣніе. Никто не думаетъ, чтобъ воровство въ Карлейлѣ было устроено вами.

 -- О, нѣтъ!

 -- Но вы, вѣроятно, вынули ожерелье изъ сундучка передъ тѣмъ, какъ легли спать?

 -- Нѣтъ, не тогда.

 -- Все же вы его вынули?

 -- Я сдѣлала это въ утро моего отъѣзда изъ Портрэ. Меня напугали тѣмъ, что сундучокъ украдутъ.

 -- Именно такъ -- и вы положили ихъ въ письменную шкатулку въ этомъ домѣ?

 -- Это правда, сэръ.

 -- Я вамъ скажу, что не сомнѣвался относительно этого прежде чѣмъ пріѣхалъ къ вамъ. Ужъ я давно рѣшилъ въ умѣ, что иначе быть не можетъ; мое предположеніе подтвердилось недавно показаніями двухъ изъ соучастниковъ. Одинъ изъ воровъ и брилліантщикъ будутъ преданы уголовному суду и я боюсь, что вамъ предстоитъ непріятность находиться въ числѣ свидѣтелей.

 -- Что-же со мною сдѣлаютъ, майоръ Макинтошъ?

 Лиззи въ первый разъ взглянула ему въ глаза и почувствовала въ нихъ доброту. Не онъ ли ея скала? Кажется, онъ говорилъ съ нею не враждебно; да и то сказать, кто могъ знать лучше его, какимъ образомъ выйти изъ затрудненія.

 -- Васъ попросятъ сказать всю правду.

 -- Я непремѣнно это и сдѣлаю, отвѣтила Лиззи, не сообразивъ, что послѣ всего, что она налгала, очень будетъ трудно сказать правду.

 -- И васъ, вѣроятно, пригласятъ повторять это на всѣ лады, способомъ, который вамъ покажется непріятенъ. Вотъ видите ли, и здѣсь въ Лондонѣ, и въ Карлейлѣ вы... вы давали невѣрныя показанія.

 -- Знаю. Но ожерелье принадлежало мнѣ. Вѣдь въ этомъ не было ничего безчестнаго -- не такъ ли, майоръ Макинтошъ? Когда ко мнѣ пришли вы комнату въ Карлейлѣ, я совсѣмъ потерялась и не знала почти, что говорю. А разъ какъ дала невѣрное показаніе, я ужъ и не знала, какъ мнѣ взять слова свои назадъ.

 Майоръ, не такъ коротко ознакомленный съ Лиззи, какъ читатель, пожалѣлъ ее.

 -- Я это понимаю, сказалъ онъ.

 Насколько онъ былъ добрѣе къ ней лорда Джорджа, когда она созналась ему во всемъ! Вотъ она скала-то! И такой красивый мужчина впридачу -- не то чтобъ корсаръ, когда онъ имѣлъ высокое положеніе въ лондонской полиціи -- по сильный и молодцеватый, который съумѣетъ владѣть шпагою или пистолетомъ не хуже любого корсара и, безъ сомнѣнія, одаренъ и поэтическимъ чувствомъ! Подобная мечта однако оказывалась совершенно тщетною: у майора были жена и семь человѣкъ дѣтей.

 -- Только скажите мнѣ, что я должна сдѣлать, говорила она, глядя на него съ мольбою и протянувъ къ нему сложенныя руки.

 Тогда онъ объяснилъ ей очень подробно и съ большимъ терпѣніемъ, что онъ ей совѣтовалъ. Онъ полагалъ, что если она будетъ вызвана какъ свидѣтельница, не станутъ ее преслѣдовать судомъ за невѣрныя показанія, въ которыхъ она безъ сомнѣнія была повинна. Было всякое вѣроятіе, что она получитъ удостовѣреніе на этотъ счетъ, прежде чѣмъ ее пригласятъ дать свое показаніе при предварительномъ дознаніи по дѣлу Бенджамина и Смайлера. Онъ не могъ обѣщать ей, что это будетъ такъ, однако не сомнѣвался въ этомъ. Чтобъ не представилось никакихъ зацѣпъ, онъ ей очень совѣтовалъ отправиться безъ замедленія къ Кэмпердауну и сознаться ему во всемъ.

 -- Юстэсы должны быть предупреждены, говорилъ майоръ: -- а лучше для васъ, чтобъ вы сдѣлали это сами, чѣмъ чтобъ мы увѣдомили ихъ.

 Когда она колебалась, онъ пояснилъ ей, что этого дѣла никакъ скрыть нельзя и что ея показаніе неминуемо будетъ напечатано въ газетахъ. Онъ полагалъ, что ее вызовутъ чрезъ недѣлю -- это было бы въ первую пятницу послѣ свадьбы Лучинды -- и совѣтовалъ ѣхать къ Кэмпердауну на слѣдующее утро.

 -- Какъ! завтра? воскликнула Лиззи въ отчаяніи.

 -- Любезная лэди Юстэсъ, чѣмъ скорѣе вы вернетесь на прямой путь, тѣмъ скорѣе успокоитесь.

 Она обѣщала поѣхать въ среду -- на другой день свадьбы.

 -- Не удивляйтесь тогда, если окажется, что Кэмпердауну уже все будетъ извѣстно, замѣтилъ майоръ.