Лордъ Фонъ зналъ, что Грейстокъ понялъ его какъ нельзя лучше; развѣ не оскорбилъ онъ его именно за то, что бракъ былъ расторгнутъ? но какъ прикажете разсуждать о фактахъ съ обиженною женщиной?

 -- Послѣ всего, что произошло, можетъ быть, намъ лучше бы разойтись, заключилъ лордъ.

 -- А въ такомъ случаѣ я передамъ это дѣло въ руки герцога Омніума, смѣло заявила Ляззи.-- Я не допущу, чтобъ вся моя жизнь были испорчена, мое доброе имя запятнано...

 -- Я ничего не говорилъ такого, что бы ложилось пятномъ на ваше доброе имя.

 -- Такъ на какомъ же основаніи вы осмѣлились самовольно положить конецъ помолвкѣ, состоявшейся но вашей же усильной просьбѣ -- по собственной же вашей усильной просьбѣ, разумѣется. Чѣмъ оправдываете вы подобное свое поведеніе? Вы либеральной партіи, лордъ Фонъ, а герцогъ Омніумъ считается всѣми главою либеральнаго дворянства въ Англіи. Онъ мой другъ и дѣло это я передамъ въ его руки.

 Вѣроятно, Лиззи слышала отъ Фрэнка Грейстока, что лордъ Фонъ боится предводителей собственной партіи болѣе всякаго другого судилища на землѣ -- а можетъ быть и на томъ свѣтѣ.

 Лордц Фонъ сознавалъ всю нелѣпость угрозы, но тѣмъ не менѣе она имѣла на него вліяніе. Ему отлично было извѣстно, что герцогъ Омніумъ старый, истасканный развратникъ, что онъ одною ногою стоитъ въ гробу и составляетъ предметъ заботливости двухъ, трехъ дамъ, чтобъ не допустить его осрамиться вередъ смертью какою-нибудь глупостью. Тѣмъ не менѣе герцогъ Омніумъ или имя его было силою. Лэди Гленкора конечно также имѣла большой вѣсъ и мужъ ея былъ министромъ финансовъ. Лордъ Фонъ ни минуты не подумалъ, чтобъ герцогъ мало-мальски интересовался, замужемъ Лиззи или нѣтъ; но лэди Гленкора несомнѣнно принимала въ ней участіе и могла сдѣлать для него пребываніе въ Лондонѣ почти невыносимымъ, если вздумаетъ разглашать по городу, что онъ долженъ бы жениться на Лиззи. А въ придачу ко всѣмъ этимъ заботамъ о будущемъ еще присоединялось и настоящее затрудненіе. Онъ находился въ собственной комнатѣ Лиззи -- дуракъ, что втесался туда -- и долженъ какъ-нибудь выбраться вонъ.

 -- Лэди Юстэсъ, началъ онъ: -- я ни подъ какимъ видомъ не желаю поступать дурно въ этомъ дѣлѣ.

 -- Но вы поступаете дурно -- очень дурно.

 -- Съ вашего позволенія я вотъ что предложу. Я изложу вамъ письменно мое мнѣніе.

 Лордъ Фонъ вѣкъ свой излагалъ свои мнѣнія письменно и считалъ себя отчасти докой въ этомъ дѣлѣ.

 -- Тогда я постараюсь объяснить вамъ, почему нахожу, что лучше для насъ обоихъ расторгнуть предполагаемый бракъ. Если прочитавъ изложеніе моихъ доводовъ, вы несогласитесь со мною и будете настаивать на томъ правѣ, которое я далъ вамъ, прося вашей руки -- я исполню обязательство, которое несомнѣнно взялъ на себя.

 На это глупѣйшее съ его стороны предложеніе Лиззи конечно согласилась. Она изъявила согласіе и простилась съ нимъ съ самою плѣнительною улыбкой. Теперь ей стало ясно, что въ ея власти былъ и мужъ, и месть, что бы она ни выбрала.

 Это было днемъ торжества для Лиззи и вечеромъ она съ восторгомъ говорила обо всемъ съ мистрисъ Карбункль, когда ей доложили, что полицейскій желаетъ ее видѣть. О, эти противные полицейскіе! Опять кровь хлынула ей въ голову и чуть не убила ее. Она медленно сошла въ переднюю, гдѣ полицейскій, не въ партикулярной одеждѣ, какъ Бёнфитъ, но въ полной полицейской формѣ, сообщилъ ей, что ея бывшая горничная Пэшсисъ Крабстикъ явилась добровольною свидѣтельницей и содержится теперь въ полиціи. Сочли долгомъ извѣстить ее объ этомъ обстоятельствѣ; но болѣе того полицейскій не былъ въ состояніи ей ничего сказать.

Глава LXII.

"ВЫ ЗНАЕТЕ, КЪ КОМУ ЛЕЖИТЪ МОЕ СЕРДЦЕ."

 На слѣдующее воскресенье Фрэнкъ по обыкновенію пріѣхалъ въ домъ въ Гертфордской улицѣ. Онъ пользовался большимъ расположеніемъ мистрисъ Карбункль и настолько вошелъ въ милости даже Лучинды Ронокъ, что, по словамъ Лиззи, могъ бы, еслибъ захотѣлъ, безъ затрудненія похитить ее у сэр-Грифина. Въ этотъ день онъ былъ озабоченъ и унылъ; когда же его стали разспрашивать, онъ не скрылъ, что его мучитъ денежный вопросъ.

 -- Я перебралъ у моихъ банкировъ до пятисотъ фунтовъ свыше моего кредита и они, по ихъ выраженію, осмѣлились напомнить мнѣ про это. Желалъ бы я, чтобъ они рѣже брали подобныя вольности, такое же напоминовеніе слышалъ я недѣли двѣ назадъ.

 -- Куда вы дѣваете ваши деньги, мистеръ Грейстокъ? спросила мистрисъ Карбункль, смѣясь.

 -- Сорю ихъ, платя счеты -- все та же старая, престарая исторія. Дѣло въ томъ, что я прозябаю въ отвратительныхъ, ни къ чему не относящихся предѣлахъ между состоятельностью и неостоятельностью, лишенныхъ всѣхъ выгодъ и той и другой стороны. Я становлюсь жертвой каждаго кредитора, такъ какъ предполагается, что я заплатить могу -- между тѣмъ я никогда не въ состояніи этого сдѣлать.

 -- Точь-въ-точь мой бѣдный, милый папа, замѣтила Лиззи.

 -- Не совсѣмъ; онъ устроивался гораздо лучше и никогда никому не платилъ. Только бы мнѣ удалось стать на твердую почву -- по одну ли, по другую ли сторону, мнѣ право все-равно. Теперь же я надѣленъ всею безпечностью человѣка безнадежно несостоятельнаго, однако его полнаго равнодушія еще не пріобрѣлъ. Наше положеніе самое гадкое. Стряпчіе должны намъ значительные куши, однако мы не можемъ приставать къ нимъ съ требованіями. Мнѣ кучу денегъ должны люди богатые, которые потому только не торопятся уплатой, что воображаютъ это сущимъ вздоромъ для меня. Съ ними я разумѣется говорю свысока и такой принимаю видъ, какъ-будто деньги для меня послѣдняя вещь на свѣтѣ, тогда какъ меня такъ и подмываетъ отвѣсить имъ поклонъ и попросить о большомъ одолженіи свести наши счеты.

 Во все это время Лиззи поглощена была мыслью о томъ, что ей надо сообщить кузену наединѣ.

 Необходимо было сказать ему, что она слышала о Пэшенсъ Крабстикъ. Въ глубинѣ души она жалѣла, что ея горничной не удалось убраться съ своей поживой по добру по здорову къ антиподамъ. Она ни малѣйшаго не имѣла желанія вернуть ни брилліантовъ своихъ, ни другихъ мелкихъ вещицъ. Она искренно желала, чтобъ полиція на имѣла никакого успѣха въ своихъ поискахъ и чтобъ воры пользовались совершенной безопасностью вмѣстѣ съ своею добычей. Она даже не завидовала Бенджамину, что онъ обладаетъ брилліантами -- милорду Джоржу, если дѣйствительно лордъ Джоржъ былъ послѣднимъ воромъ. Воровство оставило ей возможность побороть Кэмпердауна и, повидимому, также лорда Фона; оно избавило ее отъ храненія вещи, которая ей стала ненавистна. Право эта кража была отличною вещью. А теперь эти негодные полицейскіе гдѣ-то отрыли Пэшенсъ Крабстикъ и опять будутъ терзать ее.

 Разумѣется, надо сказать Фрэнку. Онъ навѣрно услышитъ про это, и пусть лучше отъ нея, чѣмъ отъ другихъ. Было воскресенье, а по ея разсчетамъ онъ непремѣнно узнаетъ всю истину въ слѣдующій понедѣльникъ. Въ этомъ она не ошибалась: именно въ понедѣльникъ старуха лэди Линлитго прочла въ газетахъ, что кто-то арестованъ.

 -- Мнѣ надо вамъ сообщить что-то, сказала Лиззи кузену, какъ скоро ей удалось остаться съ нимъ глазъ-на-глазъ.

 -- О брилліантахъ?

 -- Собственно не о брилліантахъ -- хотя рѣчь можетъ быть и о нихъ. Сперва я хочу сообщить вамъ нѣчто другое.

 -- Не относящееся къ брилліантамъ?

 -- Да нѣтъ же -- нисколько. Вотъ это что. Вы должны мнѣ позволить дать вамъ взаймы пятьсотъ фунтовъ, въ которыхъ вы нуждаетесь.

 -- Ничего подобнаго не позволю. Я не говорилъ бы при васъ объ этомъ, еслибъ не считалъ васъ въ числѣ несостоятельнаго люда. Вы сами были должны, когда мы въ послѣдній разъ говорили о деньгахъ.

 -- Я и должна; эта отвратительная мистрисъ Карбункль еще заставила меня дать ей сто-пятьдесятъ фунтовъ. Но совсѣмъ дѣло другое, когда рѣчь о васъ, Фрэнкъ.