Ровнехонько въ назначенный часъ явился лордъ Фонъ, и разумѣется, нашелъ Лиззи одну. Всѣ мѣры были приняты. Его повели наверхъ и она приняла его очень любезно. Она встала при его входѣ и протянула ему руку. Ни слова привѣтствія ею произнесено не было, но она глядѣла на него съ доброю улыбкой и оставляла съ минуту свою руку въ его рукѣ. Онъ очевидно чувствовалъ себя неловко и былъ смущенъ до крайности; разсѣять его смущеніе, понятно, не входило въ ея расчеты.

 -- Надѣюсь, вамъ теперь лучше, догадался онъ наконецъ сказать.

 -- Я поправляюсь, лордъ Фонъ. Не угодно ли садиться?

 Онъ сѣлъ, поставилъ шляпу на полъ возлѣ себя, но рѣшительно не могъ ничего придумать, что бы сказать.

 -- Я была очень больна.

 -- Я слышалъ и очень жалѣлъ.

 -- Было отчего и заболѣть -- не такъ ли?

 -- То-есть вы говорите о кражѣ?

 -- О многомъ говорю я, лордъ Фонъ. Кражи еще не самое худшее, хотя конечно перепугали меня до смерти. Вѣдь ихъ было двѣ.

 -- Знаю.

 -- Ахъ, ужасно вспомнить! Потомъ мнѣ угрожали процесомъ. Вы слышали?

 -- Слышалъ.

 -- Не чуть ли отъ процеса-то отказались теперь. По словамъ моего кузена Грейстока, который вѣрнымъ былъ мнѣ другомъ въ моемъ горѣ, эти олухи теперь наконецъ догадались, что имъ и опереться-то не на что. Вѣрно вы и про это слышали, лордъ Фонъ?

 Конечно лордъ Фонъ смутно слышалъ сущность мнѣнія Дова, а именно, что ожерелья нельзя было требовать въ качествѣ фамильнаго имущества, неотъемлемо принадлежащаго Юстэсовскому роду. Но онъ слышалъ также, что Кэмпердаунъ не сомнѣвался нисколько въ томъ, что вернетъ это имущество другимъ путемъ. Отказались ли окончательно отъ такого требованія, или оставили его потому, что брилліантовъ болѣе не оказывалось, этого лордъ Фонъ не зналъ, да и никому другому извѣстно не было -- самъ Кэмпердаунъ не принималъ еще рѣшенія на этотъ счетъ. Только то зналъ лордъ Фонъ, что сестра его въ послѣднее время перемѣнила тактику въ своей ожесточенной борьбѣ противъ Лиззи Юстэсъ, прибѣгнувъ къ сценѣ, которую видѣлъ Гауранъ, вмѣсто того, чтобъ выставлять на видъ жадность Лиззи по поводу ожерелья. Изъ этого лордъ Фонъ вывелъ то заключеніе, что ему слѣдуетъ опасаться, какъ бы не измѣнилъ ему сильный пунктъ относительно ожерелья. Однако онъ счелъ бы неприличнымъ сознаться, что выставленная имъ причина для отступленія вовсе причиною служить не могла. А привести другую ему было бы до крайности трудно, еслибъ попытались вынудить его къ тому. Онъ очень хорошо зналъ, что у него духу не хватитъ сказать дамѣ, что онъ отъ сестры слышалъ, будто нѣкоторый Анди Гауранъ былъ свидѣтелемъ нѣкоторой ужасной сцены на скалахъ въ Портрэ. Итакъ нашъ лордъ хранилъ молчаніе, оставляя безъ отвѣта первое утвержденіе Лиззи насчетъ брилліантовъ.

 Но ожерелье было ея сильнымъ пунктомъ и она не имѣла ни малѣйшаго намѣренія дать ему увильнуть отъ этого вопроса.

 -- Если не ошибаюсь, лордъ Фонъ, вы сами раза два говорили о моихъ брилліантахъ съ этимъ гадкимъ старымъ стряпчимъ?

 -- Я безспорно видѣлся съ Кэмпердауномъ. Онъ нашъ фамильный стряпчій.

 -- Вы такъ были добры, что интересовались вопросомъ о моихъ брилліантахъ -- не правда ли?

 Съ минуту, она ждала отвѣта, но не получивъ, прибавила:

 -- Развѣ не такъ?

 -- Это справедливо, лэди Юстэсъ.

 -- Они были большой цѣны и потому естественно, что они васъ интересовали. Кэмпердаунъ грозилъ мнѣ не-вѣсть чѣмъ -- не такъ-ли? Чего, чего онъ не хотѣлъ сдѣлать со мною! Онъ даже остановилъ меня на улицѣ, когда я ѣхала въ собственномъ экипажѣ на станцію желѣзной дороги и ожерелье было со мною -- мѣра довольно сильная, полагаю. А писалъ онъ ко мнѣ несчетное число -- ухъ! какихъ ужасныхъ писемъ. Онъ по всему городу трезвонилъ, что это фамильное имущество -- развѣ не такъ? Вѣдь вамъ же все это извѣстно, лордъ Фонъ.

 -- Я знаю, что онъ хотѣлъ получить брилліанты.

 -- Говорилъ онъ вамъ, что совѣтовался съ адвокатомъ -- не запомню его имени -- человѣкомъ дѣйствительно свѣдущимъ по этой части, и свѣдущій-то юристъ ему и объявилъ, что онъ чушь мелетъ, что ожерелье фамильнымъ имуществомъ вовсе и быть не можетъ, когда принадлежитъ мнѣ, и что онъ лучше сдѣлаетъ, если броситъ весь процесъ. Слышали вы про это?

 -- Нѣтъ, я этого не слыхалъ.

 -- Ахъ! лордъ Фонъ, вы слишкомъ скоро бросили справки. Конечно, вы такъ заняты въ парламентѣ и государственными дѣлами, что у васъ времени не было; но еслибъ вы продолжали справляться, то узнали бы, что Кэмпердауну пришлось отказаться отъ своихъ притязаній, потому что онъ былъ не правъ отъ начала до конца.

 Лиззи говорила съ такою неимовѣрною быстротой, что совсѣмъ задыхалась въ концѣ своей энергичной рѣчи.

 Лордъ Фонъ почувствовалъ, что ему необходимо держаться вопроса объ ожерельѣ, какъ единственнаго и вполнѣ достаточнаго оправданія его поступковъ.

 -- Я полагалъ, что Кэмпердаунъ потому бросилъ дѣло теперь, что брилліанты украдены, сказалъ его сіятельство.

 -- Ничуть! вскричала Лиззи, вскочивъ съ кресла.-- Кто это говоритъ? Кто смѣетъ это утверждать? Кто бы это ни былъ -- я говорю прямо, что онъ лгунъ. Вѣдь я понимаю очень хорошо. Процесъ могъ идти своимъ чередомъ какъ нельзя лучше и меня бы заставили заплатить сумму, въ которую оцѣнено ожерелье, изъ моихъ собственныхъ доходовъ, еслибъ оно не принадлежало мнѣ по праву. Конечно, такой умный человѣкъ, какъ вы, лордъ Фонъ, не можетъ не усмотрѣть этого, и еще вѣкъ свой засѣдая въ парламентѣ и правя государственными дѣлами. Да кто-жъ повѣритъ, чтобъ такой врагъ мнѣ, какъ Кэмпердаунъ, который преслѣдовалъ меня всѣми способами и клеветалъ на меня встрѣчному и поперечному -- даже пытался удержать моего дорогого, возлюбленнаго мужа отъ женитьбы -- чтобъ онъ бросилъ дѣло, еслибъ могъ продолжать его?

 -- Мистеръ Кэмпердаунъ человѣкъ почтенный, лэди Юстэсъ.

 -- Почтенный! Толкуйте мнѣ про его почтенность послѣ всего, что я выстрадала чрезъ него! Когда вы такой охотникъ до справокъ, лордъ Фонъ, вамъ право слѣдовало продолжать справляться. Фрэнку вы не повѣрили бы.

 -- Вашъ двоюродный братъ всегда велъ себя очень дурно въ отношеніи меня.

 -- Фрэнкъ мнѣ все-равно, что родной братъ; онъ умѣлъ защищать меня отъ оскорбленій -- или, вѣрнѣе, заступиться за меня, когда меня обижали. Такъ какъ вы не были расположены вѣрить ему, милордъ, почему вы не обратились къ тому свѣдущему адвокату, о которомъ я упоминала? По моему мнѣнію, это дѣло нисколько до васъ не касалось, но когда вы уже разъ начали вмѣшиваться въ него, то непремѣнно слѣдовало идти до конца. Не согласны ли вы со мной?

 Она все еще стояла, и хотя роста не высокаго, точно будто угрожала несчастному товарищу министра, который не вставалъ съ своего кресла.

 -- Очень дурно было поступлено противъ меня, милордъ, продолжала Лиззи.

 -- Мною, хотите вы сказать?

 -- Да, вами. Кѣмъ же еще?

 -- Не думаю, чтобъ я съ кѣмъ-нибудь поступилъ дурно. Заявить, что я не могу признать этихъ брилліантовъ собственностью моей жены, я былъ обязанъ.

 -- А какое вы на это имѣли право? Эти брилліанты были у меня, когда вы просили моей руки.

 -- Я не зналъ этого.

 -- Не знали и того, что у меня на мизинцѣ это колечко? На что похоже, чтобъ вы или какой другой мужчина отвернулся отъ женщины и объявилъ ей, что нарушаетъ свое слово, и она остается опозоренною въ глазахъ знакомыхъ и друзей, потому что въ его голову взбрела фантазія не возлюбить ея колечка или ея брошки? Повторяю вамъ, лордъ Фонъ, совсѣмъ это не ваше было дѣло, даже и тогда, какъ вы сдѣлались моимъ женихомъ. Какіе бы у меня брилліанты не оказывались или оказывались, вамъ до этого никакого дѣла не было, пока я бы не стала вашею женой. Спросите кого хотите, если это не такъ. Вы говорите, что Фрэнкъ оскорбилъ васъ, заступаясь за меня какъ братъ. Спросите кого хотите. Спросите какую-нибудь свою знакомую. Назовемте посредницу, которая бы рѣшила, кто изъ насъ правъ, кто виноватъ. Лэди Гленкора Пализеръ ваша пріятельница и мужъ ея членъ кабинета. Не выбрать ли ее? Правда, что ея дядя, герцогъ Омніумъ, самый знатный и высокопоставленный изъ англійскихъ аристократовъ, принимаетъ во мнѣ живое участіе.