-- Знаютъ, что меня нѣтъ дома ни для кого другого, сказала лэди Юстэсъ.

 Но Фрэнкъ Грейстокъ уже возвратилъ свое самообладаніе, когда мисъ Мэкнёльти поспѣшно вошла въ комнату и съ ужасомъ объявила, что лэди Линлитго уже въ пріемной.

Глава VI.

ПОРУЧЕНІЕ, ПО КОТОРОМУ ПРІѢХАЛА ЛЭДИ ЛИНЛИТГО.

 -- Лэди Линлитго! сказалъ Фрэнкъ Грейстокъ, поднимая кверху обѣ руки.

 -- Да, право она, сказала мисъ Мэкнёльти.-- Я не говорила съ нею, но видѣла ее. Она велѣла кланяться, лэди Юстэсъ, и сказать вамъ, что она желаетъ видѣться съ вами.

 Лэди Юстэсъ была такъ удивлена, что до-сихъ-поръ не сказала ни слова. Ссора между нею и теткой была такого рода, что пріѣздъ старой графини въ улицу Маунтъ казался невозможенъ. Конечно, Лиззи очень дурно поступила съ теткой -- такъ дурно только какъ могла молодая женщина поступить съ старухой. Она принимала отъ тетки и столъ, и пріютъ, и даже одѣвалась на ея счетъ и отказалась протянуть руку своей благодѣтельницѣ, какъ только получила возможность жить на свой собственный счетъ. А вотъ теперь лэди Линлитго въ ея гостиной и посылаетъ поклонъ племянницѣ!

 -- Я не хочу ее видѣть, сказала Лиззи.

 -- Вамъ лучше видѣться съ нею, сказалъ Фрэнкъ.

 -- Я не могу видѣться съ нею, сказала Лиззи.-- Боже милостивый! милая моя -- зачѣмъ она пріѣхала?

 -- Она говоритъ, что по дѣлу очень важному, отвѣчала мисъ Мэкнёльти.

 -- Разумѣется вы должны видѣться съ нею сказалъ Фрэнкъ: -- позвольте мнѣ уйти, а потомъ прикажите слугѣ тотчасъ проводить ее сюда. Не будьте малодушны, Лиззи; я заѣду завтра разузнать въ чемъ дѣло.

 -- Непремѣнно заѣзжайте, сказала Лиззи.

 Фрэнкъ уѣхалъ, а Лиззи сдѣлала какъ онъ ей сказалъ.

 -- Останьтесь здѣсь, Джулія, сказала она:-- чтобы находиться поблизости, если вы понадобитесь мнѣ. Пусть она войдетъ въ большую гостиную.

 Рѣшительно дрожа при мысли о предстоящей непріятности, она сѣла въ большой гостиной. Все еще было замедленіе. Фрэнку Грейстоку было дано время уйти, не встрѣтившись съ лэди Линлитго въ передней. Мисъ Мэкнёльти передала приказаніе лэди Юстэсъ слугѣ, и тотъ же самый слуга отворилъ парадную дверь Фрэнку, прежде чѣмъ исполнилъ данное ему приказаніе. Лэди Линлитго, хотя очень бодрая, была стара. Движенія ея были медленны, или можетъ быть вѣрнѣе будетъ сказать, величественны. Она принадлежала къ числу тѣхъ старухъ, которыя и на видъ кажутся старухами -- которыя на памяти молодыхъ людей всегда были старухами -- но на нихъ старость не производитъ разрушительнаго дѣйствія. Руки лэди Линлитго дрожали только отъ гнѣва, ноги ея спотыкались не безъ причины. Въ своемъ родѣ лэди Линлитго была очень энергичнымъ существомъ. Страхъ, состраданіе, милосердіе, нѣжность любви были ей неизвѣстны. Воображенія у ней не было. Она была суетна, жадна и часто даже жестока. Но намѣренія у ней были честныя и правдивыя, хотя часто эти намѣренія неудавались;-- о своихъ обязанностяхъ въ жизни она составила себѣ опредѣленное понятіе. Она себѣ не потакала. Она была тверда какъ дубовый столбъ -- но за то на нее можно было положиться. Никто ее не любилъ -- но многіе отзывались о ней хорошо. Съ большой жертвой для своего спокойствія, она старалась исполнять свою обязанность къ племянницѣ своей, Лиззи Грейстокъ, когда Лиззи осталась бездомной сиротой. Конечно, постель Лиззи, пока ее стлали въ домѣ тетки, не была усыпана розами, но какова бы ни была эта постель, Лиззи занимала ее, пока имѣла въ ней надобность. Лиззи принуждала себя выносить присутствіе тетки; -- но какъ только удалось ей вырваться, она рѣшилась совершенно отступиться отъ тетки. Теперь же тяжелые шаги тетки слышались на лѣстницѣ! Лиззи тоже была женщина храбрая въ нѣкоторомъ отношеніи. Она была способна подвергнуться большой опасности для опредѣленной цѣли. Но она была еще слишкомъ молода для того, чтобъ пріобрѣсти обладаніе тѣмъ настойчивымъ мужествомъ, которое составляло отличительное достояніе лэди Линлитго.

 Когда графиня вошла въ гостиную, Лиззи встала, но не отошла отъ своего кресла. Старуха была не высока -- но лицо у ней было, и длинно, и широко; подбородокъ и лобъ четыреугольные, что заставляло ее казаться высокою. Носъ у ней былъ длинный, не горбатый какъ клювъ, а прямой и крѣпкій, съ широкимъ переносьемъ и багроваго цвѣта; глаза зоркіе и сѣрые, ротъ широкій и надъ нимъ столько волосъ, что молодому человѣку достало бы для усовъ. Подбородокъ былъ твердый, широкій и крѣпкій. Полосы еще каштановые, съ легкой сѣдиной. Старухѣ чрезвычайно идутъ сѣдые волосы, но волосы лэди Линлитго не могли никогда сдѣлаться совершенно сѣдыми. Вообще наружность ея была не привлекательна, но внушала понятіе о неподдѣльной, истинной силѣ. Вы видѣли въ ней не клеенку, китовые усы, румяна и фальшивые волосы, въ ней все было человѣческое -- не совсѣмъ женское, ужъ конечно не ангельское, можетъ быть, даже наоборотъ -- но человѣческое тѣло, а не вата и заплатки.

 Лиззи, увидавъ тетку, приготовилась къ битвѣ. Какой мужчина или какая женщина не испытывали въ жизни той минуты, отъ которой зависѣлъ выигрышъ борьбы и въ которую было необходимо собраться съ мужествомъ? Увы! иногда борьба наступаетъ, а мужества недостаетъ. Лэди Юстэсъ была сама не своя, когда ея тетка вошла въ комнату. "О, съ миромъ или съ войной приходишь ты?" сказала бы она, еслибъ смѣла. Тетка послала ей поклонъ -- если только ея порученіе передали вѣрно, но какіе дружескіе поклоны могутъ быть между ними?

 Графиня тотчасъ приступила къ дѣлу, не дѣлая намековъ на неблагодарное поведеніе Лиззи.

 -- Лиззи, сказала она:-- я пріѣхала къ тебѣ по порученію мистера Кэмпердауна! Я сяду съ твоего позволенія

 -- О! конечно, тетушка Пенелопа... мистера Кэмпердауна!

 -- Да;-- мистера Кэмпердауна. Ты знаешь кто онъ. Онъ былъ у меня, какъ у ближайшей твоей родственницы. Я дѣйствительно самая близкая твоя родственница и поэтому пріѣхала, хотя, говорю тебѣ, мнѣ это не нравится.

 -- Однако, вы сдѣлали это для собственнаго своего удовольствія, сказала Лиззи дерзкимъ тономъ, который хорошо быль знакомъ въ прежнее время лэди Линлитго.

 -- Нѣтъ, мисъ. Я пріѣхала вовсе не для моего собственнаго удовольстія; я пріѣхала ради чести нашей фамиліи, если только можно ее спасти. Ты куда-то запрятала брилліанты твоего мужа и должна ихъ возвратить.

 -- Брилліанты, принадлежавшіе моему мужу, принадлежатъ и мнѣ, съ твердостью сказала Лиззи.

 -- Это брилліанты фамильные, наслѣдственные -- старинная собственность Юстэсовъ, точно такая же какъ и ихъ помѣстья. Сэр-Флоріанъ не могъ дарить ихъ и не захотѣлъ бы, еслибъ могъ. Такія вещи не дарятся такимъ образомъ. Это вздоръ и ты должна отдать ихъ.

 -- Кто это говоритъ?

 -- Я это говорю.

 -- Это ничего не значитъ, тетушка Пенелопа.

 -- Ничего? Ты увидишь. Такъ говоритъ мистеръ Кэмпердаунъ. Всѣ это скажутъ. Если ты не поостережешься, моя милая, ты попадешь въ судъ и услышишь, какъ это скажутъ присяжные. Вотъ до чего это дойдетъ. Какую пользу получишь ты изъ этого? Ты продать ихъ не можешь, и носить не можешь, какъ вдова. Если выйдешь замужъ, ты не захочешь безславить своего мужа, выставляя напоказъ Юстэсовскіе брилліанты. Но вѣдь ты никогда не понимала благородныхъ чувствъ.

 -- Я все понимаю не хуже васъ, тетушка Пенелопа, и вовсе не желаю получать отъ васъ уроки.

 -- Отдашь ты брилліанты мистеру Кэмпердауну?

 -- Нѣтъ, -- не отдамъ.

 -- И ювелирамъ не отдашь?

 -- Нѣтъ, не отдамъ. Я намѣрена... оставить ихъ у себя... для... моего сына.

 Тутъ послышалось рыданіе, полились слезы и Лиззи поднесла къ глазамъ носовой платокъ.

 -- Для твоего сына! Развѣ ювелиры не съумѣютъ сберечь этихъ брилліантовъ и для него, и для фамиліи? Я не вѣрю, чтобъ ты очень заботилась о своемъ сынѣ.

 -- Тетушка Пенелопа, прошу васъ остерегаться.