Онѣ сидѣли вмѣстѣ въ одинъ майскій день въ маленькой гостиной дома въ улицѣ Маунтъ. Онѣ отобѣдали рано и теперь пили чай, намѣреваясь ѣхать въ оперу. Было шесть часовъ и еще очень свѣтло, но толстая цвѣтная занавѣсь единственнаго окна была опущена и двери притворены; комната имѣла вечерній видъ. Ожерелье цѣлый день такъ тяжело лежало на сердцѣ Лиззи, что она не могла направить свои мысли на тотъ воздушный замокъ, въ которомъ корсаръ долженъ былъ царствовать самодержавно, но не одинъ.

 -- Милая моя, сказала она -- она всегда такъ называла мисъ Мэкнёльти:-- вы знаете тотъ сундучокъ, который я заказала у ювелировъ?

 -- Вы говорите о несгараемомъ сундукѣ?

 -- Ну, да; только это не несгараемый сундукъ. Несгораемый сундукъ огромная вещь. А этотъ сундучокъ сдѣланъ нарочно для тѣхъ брилліантовъ, которые сэр-Флоріанъ подарилъ мнѣ.

 -- Я такъ и думала.

 -- Желала бы я знать, безопасенъ ли этотъ сундучокъ?

 -- Будь я на вашемъ мѣстѣ, лэди Юстэсъ, я не держала бы ихъ въ домѣ, я держала бы ихъ тамъ, куда ихъ отдавалъ сэр-Флоріанъ. Что если кто-нибудь вдругъ придетъ да убьетъ васъ?

 -- Я вовсе этого не боюсь, сказала Лиззи.

 -- А я боялась бы. Что вы сдѣлаете съ брилліантами, когда поѣдете въ Шотландію?

 -- Я уже брала ихъ туда съ собою; я знаю, что это не безопасно. Желала бы я знать, куда мнѣ ихъ дѣвать.

 -- Есть люди, которые берутъ на сбереженіе такія вещи, сказала мисъ Мэкёльти.

 Тутъ Лиззи помолчала съ минуту. Она умирала отъ желанія посовѣтоваться и поговорить откровенно.

 -- Я никому не могу ихъ повѣрить, сказала она: -- можетъ быть, изъ-за нихъ будетъ процесъ.

 -- Какъ процесъ?

 -- Я не могу объяснить всего, но я очень безпокоюсь. Отъ меня хотятъ эти брилліанты отобрать; но мнѣ подарилъ ихъ мужъ и въ память его я этого не сдѣлаю. Когда онъ надѣлъ ихъ мнѣ на шею, онъ сказалъ, что это мои собственные брилліанты -- это онъ сказалъ. Какимъ же образомъ женщина можетъ отдать обратно такой подарокъ -- подарокъ отъ мужа -- который умеръ? А цѣнностью ихъ я не дорожу. Но я этого не сдѣлаю.

 Лэди Юстэсъ расплакалась и ей удалось нѣсколько убѣдить мисъ Мэкнёльти въ справедливости своихъ словъ.

 -- Если эти брилліанты принадлежатъ вамъ, то ихъ не могутъ отъ васъ отнять, сказала мисъ Мэкнёльти.

 -- И не отнимутъ. Они узнаютъ, что во мнѣ еще осталась энергія.

 Тутъ она подумала, что корсаръ-обожатель защититъ ея брилліанты, сбережетъ ихъ отъ цѣлой дюжины Кэмпердауновъ. Но она сомнѣвалась, способенъ ли лордъ Фонъ на это. Тутъ дверь отворилась и доложили о лордѣ Фонѣ. Не въ первый разъ лордъ Фонъ заѣзжалъ къ вдовѣ въ такое время. Конечно, улица Маунтъ не по дорогѣ изъ министерства ост-индійскихъ дѣлъ въ палату пэровъ, но въ извощичьей каретѣ не долго завернуть туда. Въ небреженіи по службѣ лордъ Фонъ никогда не былъ виновенъ; но какой министръ поставитъ въ вину неутомимому чиновнику, если на пути отъ одной должности къ другой онъ употребитъ полчаса на свои собственныя дѣла или отдохновеніе?

 Лэди Юстэсъ была вся въ слезахъ, когда о немъ доложили, но въ комнатѣ было такъ темно, что слѣдовъ слезъ нельзя было примѣтить. Воображеніе Лиззи клонилось въ пользу корсара и носилось между брилліантами и поэзіей, и она мало заботилась въ эту минуту о томъ званіи, въ которое могъ возвести ее лордъ Фонъ.

 -- Дѣло сааба нынѣшній вечеръ будетъ-обсуждаться въ парламентѣ, сказалъ онъ въ отвѣтъ на вопросъ мисъ Мэкнёльти.

 Потомъ онъ обернулся къ лэди Юстэсъ.

 -- Вашъ кузенъ, мистеръ Грейстокъ, сегодня подниметъ этотъ вопросъ въ парламентѣ.

 -- А вы будете отвѣчать ему? невинно спросила мисъ Мэкнёльти.

 -- О, нѣтъ! Но я буду тамъ. Пэръ, вы знаете, имѣетъ право присутствовать въ нижней палатѣ.

 Тутъ лордъ Фонъ довольно подробно объяснилъ обѣимъ дамамъ сущность и положеніе британскаго парламента. Мисъ Мэкнёльти испытывала невинное удовольствіе, слушая какъ это ей объясняетъ лордъ. Лэди Юстэсъ знала, что лордъ Фонъ такимъ образомъ выражалъ женщинѣ свою любовь и думала, что отъ него и это хорошо. Если она выйдетъ замужъ во второй разъ только для того, чтобъ быть женою пэра, имѣть уважаемаго мужа и стать на хорошей ногѣ въ обществѣ, то она такъ же охотно будетъ слушать о парламентскихъ подробностяхъ и о судьбѣ сааба, какъ и обо всемъ другомъ. Она знала очень хорошо, что наклонностей корсара нельзя было ожидать отъ лорда Фона.

 Лордъ Фонъ опять вернулся къ саабу, когда Фрэнкъ Грейстокъ вошелъ въ комнату.

 -- Теперь у насъ представители обѣихъ палатъ, сказала лэди Юстэсъ, привѣтствуя вошедшаго кузена.

 -- Вы намѣрены сегодня предложить вопросъ о саабѣ? спросилъ съ большимъ интересомъ лордъ Фонъ, чувствуя, что еслибъ ему досталась на долю эта обязанность, то онъ теперь же приготовлялъ бы свою маленькую рѣчь.

 Но Фрэнкъ Грейстокъ пришелъ къ своей кузинѣ, не для того чтобы говорить о владѣніяхъ Майгобскаго принца. Когда его пріятель Юстэсъ предложилъ ему жениться на вдовѣ, онъ поднялъ на смѣхъ эту мысль;-- а самъ, тѣмъ не менѣе, много объ этомъ думалъ. Онъ усиленно трудился, работалъ прилежно, составлялъ себѣ репутацію въ парламентѣ, дѣлая успѣхи -- такъ говорили всѣ его друзья -- въ адвокатской профессіи. Это былъ молодой человѣкъ, подававшій большія надежды, о немъ много говорили -- но все-таки онъ былъ бѣденъ. Ему казалось, что между другими хорошими качествами, онъ не былъ надѣленъ экономіей. Онъ имѣлъ небольшіе долги и, не смотря на то, что имѣлъ ихъ, продолжалъ тратить все что зарабатывалъ. Для того чтобы подняться въ свѣтѣ, ему нужна была богатая жена. Искать дѣвушку, которую онъ могъ бы искренно любить и у которой, кромѣ красоты, было бы и состояніе -- онъ не могъ. Еслибъ онъ говорилъ себѣ о любви, еслибъ онъ долженъ былъ сознаться, что любви онъ можетъ подчиниться, то онъ долженъ былъ сознаться, что Люси Морисъ владѣетъ его сердцемъ. Онъ на столько зналъ себя, что это было ему извѣстно -- но онъ зналъ также, что онъ не сказалъ ничего, что обязывало бы его идти по этому пути. Онъ могъ предаваться тайному честолюбію, не боясь прослыть безчестнымъ. Поэтому онъ тоже сталъ навѣщать прекрасную вдову. Онъ зналъ, что ухаживать за нею придется не долго. Онъ могъ завтра же сдѣлать ей предложеніе -- или пожалуй сегодня -- безъ малѣйшей нерѣшимости. Она могла или принять его предложеніе или отказать ему; но, какъ онъ говорилъ себѣ, ни въ томъ, ни въ другомъ случаѣ, никому не будетъ отъ этого вреда.

 Точно такая же мысль пробѣжала въ головѣ Лиззи, когда она разговаривала съ обоими молодыми людьми. Она знала, что ея кузенъ Фрэнкъ былъ бѣденъ, но думала, что можетъ влюбиться въ него. Онъ не совсѣмъ походилъ на корсара, но у него были корсарскія наклонности. Онъ былъ смѣлъ, отваженъ, не щекотливъ и талантливъ, человѣкъ, имѣющій возможность составить себѣ имя и которому женщина можетъ рѣшиться повиноваться. Еслибъ она рѣшилась выбрать мужа по сердцу, то не могло быть рѣчи о выборѣ между Фрэнкомъ и лордомъ Фономъ. Она думала, что Фрэнкъ Грейстокъ съумѣетъ удержать ожерелье, если онъ самъ будетъ имѣть въ этомъ интересъ, между тѣмъ какъ лордъ Фонъ тотчасъ отдастъ его Кэмпердауну.

 Лорду Фону хотѣлось подождать ухода кузена, но такъ-какъ у Грейстока было такое же намѣреніе и такъ какъ онъ былъ энергичнѣе лорда Фона, то разумѣется уѣхалъ лордъ Фонъ. Онъ, можетъ быть, помнилъ, что его ждетъ извощикъ -- стоющій шесть пенсовъ каждую четверть часа -- а можетъ быть ему хотѣлось показаться въ палатѣ лордовъ до ухода пэровъ. Мисъ Мэкнёльти также вышла изъ комнаты и Фрэнкъ остался одинъ съ вдовой.

 -- Лиззи, сказалъ онъ: -- вамъ должно быть чувствуете себя одинокой.

 -- Да, я одинока.

 -- И врядъ ли вы счастливы?

 -- Я совсѣмъ не могу назвать себя счастливой, Фрэнкъ. Есть обстоятельства, дѣлающія меня очень несчастной -- особенно одно обстоятельство, которое я разскажу вамъ, если вы мнѣ позволите.

 Фрэнкъ чуть-было не рѣшился попросить ее дать ему позволеніе утѣшать ее во всѣхъ ея горестяхъ, какъ вдругъ въ дверь послышался двойной стукъ.