-- Гораздо ужъ лучше будетъ, говорила мистрисъ Гитауэ:-- теперь же удалиться отъ дѣлъ и уѣхать въ Ирландію хозяйничать въ твоемъ помѣстьѣ въ Типперари.
Такой оскорбительный приговоръ сильно раздражалъ ея брата и показалъ, въ какой степени возставала сестра противъ той, которой онъ имѣлъ несчастье предложить свою руку. А тутъ еще пришло письмо отъ Грейстока, требовавшаго отъ него "письменнаго объясненія". Для общественнаго дѣятеля не можетъ быть ничего нестерпимѣе, какъ когда отъ него требуютъ "письменнаго объясненія".
"Невозможно, писалъ Фрэнкъ: "чтобъ ваше поведеніе относительно моей кузины такъ и осталось безъ послѣдствій. Ея поведеніе безукоризненно. Ваша помолвка съ нею была разглашена -- вами преимущественно, и не можетъ быть сомнѣнія въ томъ, что съ нею нельзя поступать безнаказанно, какъ поступили вы, ваше сіятельство".
Какого рода будетъ наказаніе, онъ не высказалъ; но наказаніе изливалось на лорда Фона изъ глазъ каждаго человѣка, съ которымъ онъ встрѣчался, и слышалось въ звукахъ каждаго голоса, обращавшагося къ нему. Взоры даже писарей въ министерствѣ ост-индскихъ дѣлъ обвиняли его въ дурномъ поступкѣ противъ молодой женщины и швейцаръ въ палатѣ пэровъ какъ-будто косился на него. А теперь недоставало еще этого!-- лэди Гленкора, общественный руководитель его партіи, женщина-полярная звѣзда либеральнаго неба, самая популярная и самая отважная женщина въ Лондонѣ, и она лично произвела на него нападеніе и сказала, что онъ обязанъ навѣстить лэди Юстэсъ!
Не должно ни на минуту предполагать, чтобъ лордъ Фонъ дѣйствовалъ безсознательно или былъ равнодушенъ къ нравственнымъ обязательствамъ. Во всемъ Лондонѣ не было человѣка менѣе лорда Фона способнаго оскорблять молодую женщину или охотнѣе лорда Фона спѣшившаго одержать надъ собою побѣду, чтобъ свернуть на путь справедливости, если онъ разъ убѣдился, что былъ на ложномъ пути. Но онъ принадлежалъ къ числу тѣхъ, которые не терпятъ вмѣшательства въ свои частныя дѣла, и былъ доведенъ почти до помѣшательства въ борьбѣ между сестрою и Фрэнкомъ Грейстокомъ. Удалившись изъ дома лэди Гленкоры, онъ направился къ своему жилищу, имѣя грозныя тучи на челѣ. Сначала онъ не на шутку разозлился на лэди Гленкору. Даже ея положеніе не давало ей права вмѣшиваться въ его частныя дѣла. Онъ дастъ ей это почувствовать и разойдется съ нею. Но какому праву она можетъ совѣтовать ему навѣстить кого бы то ни было? Но мало-по-малу гнѣвъ утихъ, уступая мѣсто опасеніямъ, сомнѣніямъ и внутреннимъ вопросамъ. Онъ тоже замѣтилъ перемѣну въ общественномъ мнѣніи относительно брилліантовъ. Когда онъ произвольно взялъ на себя отвѣтственность нарушить обязательство, тогда ему очевидно было, что весь свѣтъ признавалъ, что Лиззи Юстэсъ завладѣла чужою собственностью. Теперь уже всѣ толкуютъ о ея потеряхъ, словно брилліанты принадлежали ей безспорно. На другой день лордъ Фонъ воспользовался первымъ случаемъ, чтобы повидаться съ Кэмпердауномъ.
-- Любезный лордъ, сказалъ Кэмпердаунъ:-- я умываю руки въ этомъ дѣлѣ и совсѣмъ отказываюсь отъ него. Брилліанты пропали и теперь вопросы остановились на томъ, кто укралъ ихъ и гдѣ они теперь? По нашей профессіи, мы не вмѣшиваемся въ подобные вопросы.
-- Слѣдовательно, вы откажетесь отъ процеса?
-- Какая же польза въ процесѣ, когда брилліанты пропали?.. Если лэди Юстэсъ имѣетъ какое-нибудь отношеніе къ этому воровству?
-- Такъ вы ее подозрѣваете?
-- Никакъ нѣтъ, милордъ, не могу этого сказать. Не имѣю права произносить такое слово. Не лэди Юстэсъ я подозрѣваю. Она, кажется, попалась въ худыя рули, но я никакъ не подозрѣваю, чтобъ она сама была воровкою.
-- Но вы сами дѣлали намекъ, говоря, что если она принимала участіе въ воровствѣ...
-- Да, какъ предположеніе, но и въ такомъ случаѣ не намъ слѣдуетъ принимать мѣры противъ нея. Дѣло въ томъ, что между опекунами рѣшено оставить все это безъ послѣдствія, и у меня руки связаны. Если наслѣдникъ, достигнувъ совершеннолѣтія, потребовалъ бы отъ нихъ своей собственности, то они предпочитаютъ внести за нее слѣдующую сумму изъ своихъ средствъ. Конечно, невѣроятно, чтобъ это когда-нибудь потребовалось, но по-крайней-мѣрѣ таково ихъ рѣшеніе.
-- Но если это фамильное достояніе? продолжалъ лордъ Фонъ, настаивая на прежнемъ притязаніи.
-- Это затрудненіе уже уничтожено; мистеръ Довъ вполнѣ разъяснилъ вопросъ.
Такъ вотъ чѣмъ кончился искъ, поданный въ судъ и на который Кэмпердаунъ возлагалъ такъ много надеждъ! Надо сознаться, что бѣдный лордъ Фонъ въ своихъ поступкахъ относительно Лиззи преимущественно полагался на поддержку въ процесѣ, затѣянномъ Кэмпердауномъ на основаніи законнаго порядка. Трудно вѣрится, чтобъ общество потребовало отъ него женитьбы на женщинѣ, противъ которой вчиненъ искъ судебнымъ порядкомъ для отобранія отъ нея брилліантовъ, не ей принадлежащихъ. Но теперь эта поддержка совершенно отнята отъ него. Теперь признано, что брилліантовое ожерелье не составляетъ наслѣдственнаго имущества; это прямо сознано самимъ Кэмпердауномъ. Даже Кэмпердаунъ не хотѣлъ выражать мнѣнія, что лэди Юстэсъ сама украла свои брилліанты.
И что это будетъ, если послѣ всего этого онъ все-таки женится на ней? Поводъ раздора между ними во всякомъ случаѣ устраненъ. Ежегодный доходъ остался при ней и лэди Гленкора сверхъ того обѣщала ей свою дружбу. Когда, по возвращеніи изъ конторы Кэмпердауна, лордъ Фонъ входилъ въ домъ министерства ост-индскихъ дѣлъ, ему казалось уже, что нельзя придумать лучшаго средства выпутаться изъ этого дѣла. У себя онъ нашелъ зятя своего Гитауэ, ожидавшаго его возвращенія. Всякому человѣку необходимо имѣть друга, съ которымъ можно бы откровенно потолковать о близко касающихся дѣлахъ, и на Гитауэ палъ выборъ быть такимъ другомъ лорда Фона. Во всѣхъ отношеніяхъ Гитауэ былъ такой человѣкъ, какого могъ бы лордъ Фонъ выбирать себѣ въ друзья, но онъ былъ избранъ по случаю ихъ близкой родственной связи. Гитауэ былъ болтунъ, немножко суетливъ и чрезчуръ склоненъ выводить крайнюю важность изъ каждаго мелкаго обстоятельства своей жизни. Но трудно найти друзей, которымъ можно бы вполнѣ довѣряться, и мало кому бываетъ охоты увеличивать кружокъ, въ которомъ извѣстны наши семейныя тайны. Какъ бы тамъ ни было, а мистеръ Гитауэ безспорно усердствовалъ семейству Фоновъ и, кромѣ того, его характеръ какъ общественнаго дѣятеля былъ высоко поставленъ. Еще наканунѣ онъ получилъ приглашеніе зайти изъ апелляціонной палаты, чтобы сказать свое мнѣніе относительно письма, въ которомъ Фрэнкъ Грейстокъ требовалъ письменнаго объясненія. Письмо было передано ему, а мистеръ Гитауэ захватилъ его съ собою домой, чтобы показать его женѣ.
-- Вотъ неуступчивый тори, который рѣшился во что бы ни стало надѣлать непріятностей, сказалъ Гитауэ, вынимая изъ кармана письмо и начиная разговоръ.
Лордъ Фонъ усѣлся въ большое кресло и закрылъ лицо обѣими руками.
-- Послѣ основательнаго размышленія, я охотно посовѣтовалъ бы вамъ не обращать никакого вниманія на это письмо, продолжалъ Гитауэ, предлагая свой совѣтъ согласно инструкціямъ, полученнымъ отъ жены.
Лордъ Фонъ продолжалъ сидѣть, не отнимая рукъ отъ лица.
-- Очень понятно, что дѣло трудное, -- очень трудное, но изъ двухъ золъ надо выбирать меньшее. Человѣкъ, написавшій это письмо, во всякомъ случаѣ совершенно неспособенъ привесть въ исполненіе свою угрозу.
"Что можетъ этотъ человѣкъ сдѣлать ему? вопрошала мистрисъ Гитауэ, которая при этомъ почти отщелкала своего мужа.
-- Тѣмъ болѣе, продолжалъ Гитауэ наставлять лорда Фона:-- всѣмъ извѣстно, что общественное мнѣніе совершенно согласно съ вашимъ. Поведеніе лэди Юстэсъ всѣмъ извѣстно.
-- Всѣ принимаютъ ея сторону, сказалъ лордъ Фонъ, чуть не плача.
-- Вотъ ужъ нѣтъ!
-- А я вамъ говорю, что да. Прошеніе, поданное въ судъ, взято обратно, и по моему убѣжденію, если завтра отыщется ожерелье, никто не помѣшаетъ ей пользоваться имъ -- по прежнему.
-- Но вѣдь это наслѣдственное имущество?
