-- Что же вы сдѣлаете для меня? Вѣдь вы другъ мнѣ -- не правда ли?

 Брилліантовое ожерелье не прельщало лорда Джорджа де-Брюса Карутерса, но замокъ Портрэ съ его доходами и сознаніе, что Лиззи Юстэсъ еще очень молода, были весьма обольстительны. Ея красота тоже не совсѣмъ пропадала даромъ для лорда Джорджа, хотя, какъ онъ часто самъ себѣ говорилъ, онъ былъ слишкомъ старъ для того, чтобъ много жертвовать на такія игрушки. Что-нибудь онъ долженъ для нея сдѣлать, хотя бы потому только, что она созналась ему откровенно. Не могъ же онъ уйти и бросить ее, не сказавши ни слова утѣшенія и ничего не сдѣлавши для нея. И онъ ни за что не донесъ бы на нее, не выдалъ бы ее полиціи.

 -- Вы не покинете меня, сказала она, взявъ его руку и цѣлуя ее унизительно, какъ несчастная просительница.

 Онъ обнялъ ее за талью, но скорѣе какъ дитя, чѣмъ женщину, какъ онъ увѣрялъ себя. Изъ всѣхъ дѣлъ, въ которыхъ ему приходилось участвовать, это было самое трудное. Съ покорностью она приняла его объятіе, и прижавшись къ его плечу, смотрѣла прямо ему въ глаза. Еслибъ только онъ сказалъ ей, что любитъ ее, онъ былъ бы связанъ съ нею и -- тогда онъ долженъ остаться ей вѣренъ.

 -- Джорджъ! воскликнула она и залилась слезами съ тихими, сдержанными рыданіями, прижавшись лицомъ къ его рукѣ.

 -- Все это очень хорошо, сказалъ онъ, все еще держа ее въ объятіяхъ -- такъ было пріятно держать ее!-- Но какого чорта съ ними дѣлать? Я не придумаю, какъ изъ этого выбраться. Мнѣ кажется, что лучше всего будетъ вамъ отправиться къ Кэмпердауну, передать брилліанты и сказать всю правду, какъ она есть.

 Она зарыдала еще сильнѣе и рыдала до-тѣхъ-поръ, пока ея тонкое ухо уловило звуки шаговъ на лѣстницѣ; въ одинъ мигъ она высвободилась изъ его объятій и сидѣла на диванѣ почти безъ слѣда слезъ на глазахъ. Вошелъ лакей и спросилъ отъ имени мистрисъ Карбункль, нужна ли будетъ карета лэди Юстэсъ на этотъ день. Самымъ пріятнымъ голосомъ лэди Юстэсъ послала привѣтъ мистрисъ Карбункль съ увѣреніями, что ей карета не нужна до самаго вечера. Лакей ушелъ.

 -- Вамъ ничего другого не остается дѣлать, продолжалъ лордъ Джорджъ: -- какъ выдать ихъ Кэмпердауну и отдѣлаться стыдомъ. Не думаю, чтобъ васъ стали преслѣдовать судомъ.

 -- Меня преслѣдовать! воскликнула Лиззи.

 -- За ложную присягу, какъ я полагаю.

 -- А что они могутъ со мною сдѣлать?

 -- О! я не знаю навѣрное. Запрутъ васъ пожалуй лѣтъ на пять въ тюрьму.

 -- За то, что мое собственное ожерелье лежало подъ подушкой въ моей комнатѣ?

 -- Вспомните-ка, сколько хлопотъ вы всѣмъ надѣлали.

 -- Ни за что не отдамъ ихъ Кэмпердауну! Они мои -- моя собственность. Мой кузенъ, мистеръ Грейстокъ, побольше знаетъ всякихъ Кэмпердауновъ и тотъ то же говоритъ. О Джорджъ! придумайте что-нибудь. Только не говорите, что я должна ихъ отдать. Не купитъ ли ихъ Бенджаминъ?

 -- Да -- за пустяшную цѣну, а потомъ разсказалъ бы всю эту исторію и получилъ денежки съ противной стороны. Бенджамину нельзя довѣриться.

 -- Но вамъ я могу довѣриться.

 Она ухватилась за него и слезами и заклинаніями заставила его повторить обѣщаніе не выдавать ея тайны. Она одно твердила, чтобъ онъ принялъ отъ нея ужасный свертокъ и поступилъ съ нимъ какъ заблагоразсудитъ. Но отъ этого онъ положительно отказался, доказывая ей, что ожерелье гораздо безопаснѣе при ней, чѣмъ при немъ. Онъ объяснилъ ей, что если оно будетъ захвачено въ его рукахъ, то преступленіе его будетъ гораздо важнѣе, чѣмъ когда бы у нея нашлось. Вѣдь это ея собственность, какъ она сама всегда утверждаетъ, и еслибъ не такъ то право собственности подвержено такому сомнѣнію, что ее никакъ уже нельзя обвинить въ кражѣ. И потомъ ему надо подумать, все сообразить -- дать себѣ время на размышленіе -- прежде чѣмъ принять надлежащія мѣры.

 Но въ ея душѣ была еще тревога, на счетъ которой она желала получить его совѣтъ, прежде чѣмъ онъ уйдетъ. Она сказала сыщику, что позволитъ сдѣлать обыскъ въ своихъ комодахъ и сундукахъ, если кузенъ Фрэнкъ посовѣтуетъ ей. Ну что если полиція нагрянетъ вмѣстѣ съ ея кузеномъ въ то время, какъ брилліанты еще лежатъ въ шкатулкѣ? Что тогда ей дѣлать? Онъ можетъ прійти во всякое время и тогда придется повиноваться ему.

 -- А онъ думаетъ, что они украдены въ Карлейлѣ? спросилъ лордъ Джорджъ.

 -- Разумѣется, онъ такъ думаетъ, отвѣчала Лиззи съ негодованіемъ.

 -- Но они не осмѣлятся требовать, чтобъ васъ лично обыскивали, замѣтилъ Джорджъ.

 Лиззи ничего не сказала на то, а только заявила, что должна руководиться совѣтомъ кузена.

 -- Имѣйте ихъ при себѣ, когда онъ придетъ. Не берите ихъ съ собою, когда выѣзжаете, но дома держите ихъ у себя въ карманѣ. Врядъ ли они приведутъ съ собою женщину, чтобъ обыскивать васъ.

 -- Но утромъ полицейскій приводилъ уже съ собою женщину.

 -- Въ такомъ случаѣ вы можете отказаться наперекоръ совѣту вашего кузена. Покажите, что вы на него разсердились и что вы на всѣхъ сердитесь. Поклянитесь, что вы ни за что не намѣрены покоряться такому оскорбленію. Они не могутъ производить обыска безъ вашего позволенія, развѣ получатъ на то приказъ отъ суда. Не думаю, чтобъ они зашли такъ далеко. Если они и станутъ осматривать, то не дальше какъ ваши сундуки и платья. Если же они потребуютъ большаго, то будьте непреклонны и откажитесь рѣшительно. Разумѣется, они станутъ подозрѣвать васъ, но вѣдь они и теперь подозрѣваютъ васъ. И кузенъ Фрэнкъ будетъ подозрѣвать, но вы должны помириться съ этимъ. Дѣло будетъ прескверное -- но я ничего лучшаго не вижу. А главное -- никому ни слова обо мнѣ!

 -- О, нѣтъ! никому, сказала Лиззи, обѣщая повиноваться ему.

 Тогда онъ сталъ прощаться съ нею.

 -- Вы останетесь мнѣ вѣрны -- вѣдь останетесь? спросила Лиззи, опять ухватившись за его руку.

 Онъ далъ обѣщаніе оставаться вѣрнымъ.

 -- О, Джорджъ! кромѣ васъ у меня нѣтъ друга! Вы будете заботиться обо мнѣ, не правда ли?

 Онъ обнялъ ее, поцѣловалъ и далъ слово заботиться о ней. И какъ онъ могъ бы уклониться отъ этого? Когда онъ ушелъ, Лиззи стала обдумывать все случившееся и рѣшила, что наконецъ она нашла своего корсара.

Глава LII.

МИСТРИСЪ КАРБУНКЛЬ ОТПРАВЛЯЕТ ЕЯ ВЪ ТЕАТРЪ.

 Ни мистрисъ Карбункль, ни лэди Юстэсъ не сидѣли взаперти оттого, что въ домѣ было не все спокойно. Это совсѣмъ не согласовалось съ воззрѣніями мистрисъ Карбункль на житейскія дѣла; зачѣмъ стала бы она жить въ затворѣ и чуждаться жизненныхъ радостей? Она слишкомъ многимъ жертвовала для того, чтобъ найти ихъ, и слишкомъ хорошо понимала, какою высокою цѣною купила ихъ. Прошла уже половина зимняго сезона, несмотря на то, увеселеній было довольно на каждый вечеръ. Мистрисъ Карбункль до страсти любила театръ и бывала всякій разъ на первомъ представленіи всякой новой пьесы. Не было замѣчательнаго актера или актрисы, съ которыми она не была бы знакома, и потому она свободно распространялась въ сужденіяхъ на счетъ ихъ относительныхъ достоинствъ. На самый этотъ вечеръ три дамы запаслись билетомъ на ложу въ Гаймаркетѣ, въ которомъ давалась новая пьеса "Благородная Кокетка", написанная знаменитымъ авторомъ. Мистрисъ Карбункль много толковала о "Благородной Кокеткѣ" и хвасталась тѣмъ, что она разсуждала о двухъ главныхъ характерахъ съ актеромъ и актрисой, которые должны ихъ воспроизвести. Мисъ Талботъ увѣряла ее, что роль Маргариты была совершенно неудобоисполнима, и мистрисъ Карбункль была почти того же мнѣнія. Чтоже касается героя Стейнмарка -- по истинѣ подобной ролью ни одинъ актеръ въ мірѣ не въ состояніи вызвать сочувствія въ публикѣ. Тутъ былъ также и второстепенный герой, фламандскій графъ, смирный-пресмирный, словно дождевая вода, какъ выражалась мистрисъ Карбункль. Она весьма тревожилась на счетъ успѣха пьесы, которая имѣла своего рода достоинства; но по ея предчувствію, не будетъ имѣть успѣха. Всѣ эти дни она много толковала о томъ, что ни за что не откажется отъ удовольствія быть въ театрѣ отъ того только, что въ ея домѣ происходитъ возня изъ-за брилліантоваго ожерелья. Лиззи, по уходѣ лорда Джорджа, много недоумѣвала по поводу этого предмета, оставаться ли ей дома, или ѣхать въ театръ. Еслибъ лордъ Джорджъ сидѣлъ съ нею или кузенъ Фрэнкъ навѣстилъ бы ее, или вдругъ лордъ Фонъ вздумалъ пріѣхать къ ней, такъ она охотно отказалась бы отъ театра. Но оставаться въ одиночествѣ, съ ожерельемъ въ шкатулкѣ или въ своемъ карманѣ -- это было слишкомъ ужасно. Притомъ же надо думать, что за время ея пребыванія въ театрѣ полиція не станетъ обыскивать ея вещи. Ожерелья она не возьметъ съ собою въ театръ. Онъ приказалъ оставить его въ шкатулкѣ, когда она поѣдетъ со двора.