-- Конечно, подозрѣваютъ, сказала Лиззи.

 -- Ты вѣрно ѣхала съ друзьями?

 -- О да!-- съ лордомъ Джорджемъ де-Брюсъ Карутерсъ и съ мистрисъ Карбункль -- мой короткій другъ -- и съ Лучиндой Ронокъ, которая помолвлена съ сэр-Грифиномъ Тьюитомъ. Насъ было большое общество.

 -- А Мэкнёльти?

 -- Ее съ нами не было. Я оставила мисъ Мэкнёльти въ Портрэ, съ моимъ ангельчикомъ. Нашли, что ему лучше остаться подольше въ Шотландіи.,

 -- Ахъ! да;-- можетъ быть, лордъ Джорджъ де-Брюсъ Карутерсъ не любитъ ребятъ. Этому я вѣрю. Жаль, что Мэкнёльти не было съ тобою.

 -- Почему вы жалѣете объ этомъ? сказала Лиззи, уже начинавшая чувствовать, что графиня намѣрена, по обыкновенію, наговорить ей непріятностей.

 -- Она глупа, скучна, тупоголова, но ея словамъ вѣрить можно.

 -- А вы развѣ не вѣрите моимъ словамъ? спросила Лиззи.

 -- Конечно, это справедливо, что брилліанты исчезли.

 -- Да.

 -- Я не знаю, кто этотъ лордъ Джорджъ де-Брюсъ Карутерсъ.

 -- Онъ братъ маркиза, сказала Лиззи, думавшая, что это лучшій отвѣтъ для матери шотландскаго графа.

 -- А я помню его просто Джорджемъ Карутерсомъ, бѣгавшимъ по абердинскимъ улицамъ въ дырявыхъ сапогахъ безъ пятокъ; однако тогда онъ зарабатывалъ свой хлѣбъ, а теперь никто не знаетъ, откуда онъ беретъ деньги. Желала бы я знать, почему онъ называетъ себя де-Брюсъ.

 -- Потому что крестный отецъ и крестная мать назвали его такъ, когда онъ сдѣлался христіаниномъ и наслѣдникомъ небеснаго царствія, сказала Лиззи дерзкимъ тономъ.

 -- Я этому не вѣрю.

 -- Меня при этомъ не было, тетушка Сюзанпа, и потому я не могу въ этомъ присягнуть. Такъ онъ записанъ въ книгѣ пэровъ, а я полагаю, тамъ должны это знать.

 -- А что лордъ Джорджъ де-Брюсъ Карутерсъ говоритъ о брилліантахъ?

 Лэди Юстэсъ сама подозрѣвала, что лордъ Джорджъ участвовалъ въ воровствѣ. Придумать и исполнить такой планъ для присвоенія себѣ такой богатой добычи было бы штукой достойной настоящаго корсара,-- корсара записаннаго въ книгѣ пэровъ братомъ маркиза;-- часы или брошка, конечно, не заслуживали бы его вниманія, но брилліантовъ, стоющихъ десять тысячъ фунтовъ, нельзя достать каждый день. Корсаръ долженъ жить, и если не такой богатой добычей, то чѣмъ же? Если лордъ Джорджъ придумалъ этотъ планъ, онъ конечно не могъ знать о результатѣ воровства, пока не встрѣтится съ смиренными исполнителями его плана и, какъ Лиззи думала, не могъ знать правды до пріѣзда въ Лондонъ.

 Для нея было очевидно, что дорогой онъ правды не зналъ. Но они уже находилась въ Лондонѣ три дня и въ это время Лиззи видѣла его одинъ разъ. Въ этомъ свиданіи онъ былъ угрюмъ, почти сердитъ -- и почти не говорилъ о воровствѣ. Онъ сдѣлалъ только одно замѣчаніе.

 -- Я сказалъ здѣшнему начальнику полиціи, замѣтилъ онъ:-- что буду готовъ дать всѣ показанія, когда меня позовутъ. До-тѣхъ-поръ я не сдѣлаю ни одного шага. Мнѣ уже предлагали такіе вопросы, которыхъ не слѣдовало предлагать.

 Онъ сказалъ это такимъ тономъ, который не допускалъ дальнѣйшихъ разсужденій объ этомъ предметѣ, но Лиззи, думая обо всемъ этомъ, вспомнила его шутливое замѣчаніе въ вагонѣ о подозрѣніи, которое можетъ возникнуть относительно его самого. Если онъ былъ воръ и потомъ узналъ, что украденъ только сундучокъ, какъ удивительна будетъ эта тайна!

 -- Ему нечего говорить, отвѣтила Лиззи на вопросъ графини.

 -- А кто такая твоя мистрисъ Карбункль? спросила старуха.

 -- Мой искренній другъ; я съ нею теперь живу. Вы не много выѣзжаете, тетушка Линлитго, но навѣрно встрѣчали мистрисъ Карбункль.

 -- Я старуха и ничего не знаю. Милая моя, я нисколько не удивляюсь, что ты лишилась брилліантовъ. Жаль только, что они не твои.

 -- Они мои.

 -- Потеря падетъ на тебя, потому что Юстэсы навѣрно заставятъ тебя заплатить. Тебѣ придется разстаться съ половиною твоего дохода. Вотъ до чего ты дойдешь. Можно ли возить съ собою такія вещи!

 -- Онѣ мои, и я имѣла право дѣлать съ ними что хотѣла. Никто не обвиняетъ васъ въ томъ, что вы украли ихъ.

 -- Это совершенно справедливо. Меня никто не обвинитъ. Я полагаю, лордъ Джорджъ уѣхалъ изъ Англіи для поправленія своего здоровья. Меня вовсе не удивитъ, если я услышу, что мистрисъ Карбункль поѣхала за нимъ -- нисколько.

 -- Вы все такая же, тетушка Сюзанна, сказала Лиззи, вставая и прощаясь.-- Прощайте, Люси;-- надѣюсь, что вы здѣсь счастливы и довольны. Видите вы нашего пріятеля?

 -- Если вы говорите о мистерѣ Грейстокѣ, то его я не видала послѣ отъѣзда изъ замка Фонъ, сказала Люси съ достоинствомъ.

 Когда Лиззи уѣхала, лэди Линлитго свободно высказала свои мысли о племянницѣ.

 -- Лиззи Юстэсъ придется плохо. Когда я услыхала, что она помолвлена за чопорнаго лорда Фона, я надѣялась, что она спасется отъ бѣдъ. Разумѣется, теперь этой свадьбѣ не бывать. Когда онъ услыхалъ объ ожерельѣ, то не захотѣлъ совать голову въ петлю. Теперь она попала въ такой кружокъ, что ничто не можетъ спасти ее. Она ударилась въ охоту и рыскаетъ какъ сумасшедшая.

 -- Многія дамы охотятся, сказала Люси.

 -- Подцѣпила этого лорда Джорджа и эту противную американку, о которой никто не знаетъ ничего. Я не сомнѣваюсь, что они раздѣлили брилліанты между собой. Я побьюсъ съ вами о шести пенсахъ, что полиція все разузнаетъ и что выйдетъ какой-нибудь ужасный скандалъ. Эти брилліанты столько же принадлежатъ ей, сколько и мнѣ, и ее заставятъ заплатить за нихъ.

 Ожерелье между тѣмъ было заперто въ шкатулкѣ Лиззи -- подъ патентованнымъ ключомъ -- въ домѣ мистрисъ Карбункль и очень смущало нашу несчастную пріятельницу.

Глава XLVII.

МАЧИНГСКІЙ ПРІОРАТЪ.

 Январь еще не прошелъ, а въ Лондонѣ всѣ уже знали о громадномъ воровствѣ въ Карлейлѣ -- и многіе слышали также, что случилось что-то особенное -- что-то поважнѣе воровства. Много ходило разныхъ слуховъ. Повсюду было извѣстно, что за эти брилліанты тягалась молодая вдова съ опекунами юстэсовскаго имѣнія. Составились сильныя партіи -- которыхъ мы можемъ назвать лиззистами и противолиззистами. Лиззисты находили, что съ бѣдной Лиззи Юстэсъ обращаются очень дурно; -- что брилліанты вѣроятно принадлежатъ ей и что по-крайней-мѣрѣ лордъ Фонъ явно долженъ былъ принадлежать ей. Достойно замѣчанія, что всѣ лиззисты были консерваторы. Вѣроятно, Фрэнкъ Грейстокъ поднялъ эту партію, и натурально, что политическіе опоненты думали, что благородный молодой товарищъ министра либеральной стороны, лордъ Фонъ, поступилъ нехорошо.

 Когда дѣло это приняло наконецъ важность, требовавшую передовыхъ статей въ газетахъ, тѣ газеты, которыя поддерживали консерваторовъ, очень напали на лорда Фона. Всѣ силы правительства однако состояли изъ противолиззистовъ, и по мѣрѣ того, какъ споръ усиливался, каждому хорошему либералу сдѣлалась извѣстно, что лэди Юстэсъ была способна сдѣлать или заставить сдѣлать всякую гадость, жадность, смѣлость, хитрость безъ отлагательства, безъ затрудненія, безъ малѣйшей совѣстливости.

 Лэди Гленкора Пализеръ одно время старалась защищать Лиззи въ либеральныхъ кружкахъ -- изъ великодушія скорѣе, чѣмъ отъ вѣры въ нее, а можетъ быть побуждаемая чувствомъ, что въ обществѣ слѣдуетъ защищать всякую женщину, способную сдѣлать необыкновенный поступокъ; но даже лэди Гленкора должна была отказаться отъ своего великодушія и признаться, что Лиззи Юстэсъ была дѣйствительно очень дурная женщина. Все это, безъ сомнѣнія, произошло отъ исторіи съ брилліантами, а главное отъ воровства; но Лиззи пользовалась достаточной извѣстностью до дѣла въ Карлейлѣ, чтобы заставить всѣхъ думать, что ея характеръ былъ понятъ давно.

 Общество, составившееся въ Мачингскомъ пріоратѣ, деревенскомъ домѣ, который принадлежалъ Пализеру и который лэди Гленкора очень любила, было не велико, потому что дядя Пализера, герцогъ Омніумъ, гостившій у нихъ, былъ уже очень старъ и не любилъ большихъ собраній.