Люси намекнула, что декану и мистрисъ Грейстокъ можетъ быть не нравится этотъ бракъ, и послѣ этого намека лэди Фонъ сказала:

 -- Я полагаю, еще ничего, не рѣшено, куда вы переѣдете по прошествіи шести мѣсяцевъ?

 -- Еще ничего, лэди Фонъ.

 -- Васъ не приглашали въ Бобсборо?

 Люси отдала бы все на свѣтѣ, чтобъ не покраснѣть, когда отвѣтила, и она покраснѣла.

 -- Еще ничего не рѣшено, лэди Фонъ.

 -- Что-нибудь надо рѣшить, Люси. Рѣшить пора; -- не такъ ли, душа моя? Что вы будете дѣлать, не имѣя пріюта, если въ концѣ шести мѣсяцевъ лэди Линлитго скажетъ вамъ, что вы ей больше не нужны?

 Люси конечно не представляла себѣ возможности находиться въ такомъ положеніи, чтобъ лэди Линлитго могла быть властительницей ея судьбы. Мысль остаться съ графиней была для нея почти такъ же непріятна, какъ и мысль остаться безъ пріюта. Она еще краснѣла, чувствуя себя разгоряченной и сконфуженной. Но лэди Фонъ ждала отвѣта. Для Люси былъ возможенъ только одинъ отвѣтъ:

 -- Я спрошу мистера Грейстока что мнѣ дѣлать.

 Лэди Фонъ покачала головой.

 -- Вы не довѣряете мистеру Грейстоку, лэди Фонъ, а я ему вѣрю.

 -- Душечка моя, сказала ея сіятельство, начавъ именно ту рѣчь, для которой она пріѣхала изъ Ричмонда:-- вопросъ идетъ не о довѣріи, а о самой обыкновенной осторожности. Дѣвушка не должна позволить себѣ зависѣть отъ мужчины, прежде чѣмъ она выйдетъ за него. Иначе она можетъ лишиться даже его уваженія.

 -- Я говорила не о деньгахъ, сказала Люси, разгорячившись больше прежняго и съ глазами полными слезъ.

 -- Она ни въ какомъ отношеніи не должна зависѣть отъ него, пока онъ не соединится съ нею у алтаря. Вы можете повѣрить мнѣ, Люси, когда я вамъ это говорю. Я говорю вамъ это только потому, что люблю васъ.

 -- Я это знаю, лэди Фонъ.

 -- Когда срокъ вашего пребыванія здѣсь кончился, уложите ваши вещи и вернитесь въ Ричмондъ. У васъ вамъ нечего бояться. Фредерику очень понравилось ваше съ нимъ разставанье и вся эта небольшая исторія забыта. Въ замкѣ Фонъ вы будете въ безопасности и даже счастливы, если мы только можемъ сдѣлать васъ счастливою. Это самое приличное мѣстопребываніе для васъ.

 -- Разумѣется, вы пріѣдете, сказала Діана Фонъ.

 -- Негодница вы будете если не пріѣдете, сказала Лидія.-- Мы не знаемъ что дѣлать безъ васъ. Не правда ли, мама?

 -- Люси сдѣлаетъ удовольствіе всѣмъ намъ, воротившись въ свой прежній пріютъ, сказала лэди Фонъ.

 Слезы струились по лицу Люси, такъ что она ни слова не могла сказать въ отвѣтъ на эту доброту. Она даже не знала, что ей сказать. Если она приметъ предложеніе и сознается что ей ничего лучшаго не остается, какъ пріютиться подъ крылышко своего стараго друга,-- не покажетъ ли она этимъ, что сомнѣвается въ своемъ женихѣ? А между тѣмъ она не могла переселиться въ домъ декана, если это непріятно ему и его женѣ; а такъ какъ она подозрѣвала, что это не будетъ для нихъ пріятно, то прилично ли ей было затруднять жениха, заставляя его помѣщать ее у людей, которымъ она не нужна? Еслибъ она была пріятной гостьей въ Бобсборо, навѣрно мистрисъ Грейстокъ сказала бы ей объ этомъ.

 -- Нечего вамъ говорить, душа моя. Пріѣзжайте и кончено.

 -- Но я вамъ больше не нужна, сказала Люси среди рыданій.

 -- Много вы знаете, возразила Лидія.-- Вы намъ нужны больше всего.

 -- Желала бы я знать, могу я теперь войти? сказала лэди Линлитго, входя въ комнату.

 Такъ какъ это была собственная гостиная графини и дѣло происходило зимой, а огонь въ каминѣ столовой по обыкновенію потухъ, то въ просьбѣ этой не было ничего безразсуднаго. Лэди Фонъ разсыпалась въ изъявленіяхъ признательности и тотчасъ начала объяснять слезы Люси, ссылаясь на ихъ нѣжную дружбу, продолжительную разлуку и волненіе бѣдной Люси. Потомъ она простилась и Люси, разцѣлованная друзьями за дверьми гостиной, отправилась къ себѣ и продолжала плакать въ своей холодной комнатѣ.

 -- Слышали вы новость? сказала лэди Линлитго своей компаньонкѣ спустя мѣсяцъ послѣ этого.

 Лэди Линлитго выѣзжала и сдѣлала этотъ вопросъ тотчасъ по возвращеніи домой. Люси, разумѣется, не слыхала никакой новости.

 -- Лиззи Юстэсъ вернулась въ Лондонъ и у ней на дорогѣ украли брилліанты.

 -- Брилліанты? съ изумленіемъ спросила Люси.

 -- Да,-- юстэсовскіе брилліанты. Они вѣдь такъ же мало принадлежатъ ей, какъ и вамъ. Какъ бы то ни было, ихъ украли, и судя по тому, что я слышала, я нисколько не стану удивляться, если это устроила она сама.

 -- Устроила, чтобъ ихъ украли?

 -- Истинно, милая моя. Лиззи Юстэсъ способна на это. У ней достанетъ способности на все.

 -- Но, лэди Линлитго...

 -- Я понимаю все. Разумѣется, это гадость, и если это узнаютъ, то ее будутъ судить. Я ожидаю, что это случится когда-нибудь. Она связалась съ какими-то подлыми людьми и разъѣзжаетъ съ ними. Тамъ какой-то человѣкъ называетъ себя лордомъ Джорджемъ де-Брюсъ Карутерсомъ. Я его знаю и помню, когда онъ былъ мальчишкой на побѣгушкахъ у какого-то нечестнаго юриста въ Абердинѣ.

 Графиня солгала; лордъ Джорджъ никогда не былъ на побѣгушкахъ, а абердинскій стряпчій -- насколько это возможно для шотландскаго провинціальнаго юриста -- вовсе не былъ нечестнымъ.

 -- Мнѣ говорили, будто полиція думаетъ, что лордъ Джорджъ ихъ взялъ.

 -- Какъ это ужасно!

 -- Да; это ужасно. Какъ бы то ни было, въ спальню Лиззи ночью вошли люди и унесли сундучокъ съ брилліантами. Можетъ быть она спала въ то время; -- но она изъ числа такихъ, которые почти всегда спятъ съ открытыми глазами.

 -- Она не можетъ быть такою дурною женщиной, лэди Линлитго.

 -- Можетъ быть. Увидимъ. О брилліантахъ только что начали процесъ, -- отнять ихъ у нея. А тутъ ихъ и украли. Это что-то подозрительно. Мнѣ говорили что вся лондонская полиція поднята на ноги.

 Въ этотъ самый день сама Лиззи Юстэсъ явилась въ Брукскую улицу. Она поссорилась съ теткой и онѣ обѣ ненавидѣли другъ друга; но старуха пріѣзжала къ Лиззи совѣтовать ей, какъ читатель можетъ быть помнитъ, отдать брилліанты, и теперь Лиззи отплатила визитъ.

 -- Вотъ вы на мѣстѣ бѣдной Мэкнёльти, сказала Лиззи своей старой пріятельницѣ, когда графиня на минуту вышла изъ комнаты.

 -- Я у вашей тетушки компаньонкой на нѣсколько мѣсяцевъ. Правда, Лиззи, что у васъ брилліанты украдены?

 Лиззи разсказала о воровствѣ, правдиво во всѣхъ отношеніяхъ, кромѣ того, что брилліантовъ не было въ сундучкѣ. Графиня оклеветала бѣдную Лиззи, воровство было не поддѣльное. Воръ отворилъ дверь ея комнаты и взялъ сундучокъ, а она спала все время. Потомъ сундучокъ нашли; онъ находится въ рукахъ полиціи и служитъ уликою въ покражи.

 -- Думаютъ, сказала Лиззи: -- что это штуки мистера Кэмпердауна.

 При этомъ замѣчаніи вошла лэди Линлитго и Лиззи повторила всю исторію воровства. Хотя тетка и племянница были открытыми и отъявленными врагами, обстоятельства были такъ странны и интересны, что между ними происходилъ почти дружескій разговоръ.

 -- Такъ какъ эти брилліанты дорогіе, я сочла обязанностью, тетушка Сюзанна, сама пріѣхать вамъ разсказать.

 -- Ты сдѣлала очень хорошо, но я уже слышала объ этомъ. Я говорила вчера миссъ Морисъ о томъ, какія странныя вещи разсказываютъ объ этомъ.

 -- Вы очень испугались? спросила Люси.

 -- Видите, дитя мое, я ничего не знала. Воръ вырѣзалъ отлично кусочекъ двери, а я не слыхала ни малѣйшаго звука пилы.

 -- А ты спишь такъ легко, сказала графиня.

 -- Говорятъ, что вѣрно за обѣдомъ мнѣ подлили въ вино чего-нибудь, чтобъ заставить меня заснуть.

 -- А! воскликнула графиня, ни на минуту ни оставлявшая своего ошибочнаго подозрѣнія:-- весьма вѣроятно.

 -- Говорятъ, что эти люди могутъ это дѣлать, не производя ни малѣйшаго шума. Какъ бы то ни было, сундучокъ исчезъ.

 -- И брилліанты? спросила Люси.

 -- Разумѣется. И какая пошла суматоха! Полицейскіе приходили ко мнѣ почти каждый день.

 -- А что думаетъ полиція? спросила лэди Линлитго.-- Мнѣ говорили, что подозрѣваютъ кого-то.