— В лесу, бабы баяли, какой-то лось бродит странный… Они яво встренули, спужалися — страсть как! А он так спокойно на них глянул, повернулся задом и потопал обратно в лес. Кады такое было-тоть? Он жа должён был взвыть да за ими побечь! Так испокон веков было. По осени лоси дюже страшенны. Странный тот лось, последне слово — странный…

— Енто так, — поддержала её толстушка с пухлыми губами. — Не к добру… Мне бабка моя сказывала, шо такие лоси-одиночки — самые опасные… Появляются оне в лесах нечасто, то раз в десять лет, то через пяток. И могут оне — тожа бабка говорила — в людей оборачиваться. Она и сама такого разок встренула… Будто-тоть он, тот лось-оборотень, ея открылся: сам Болотник к колдовству, якобы, лапу приложил… Зачаровал, щоба жану яво отобрать, мол, за неё облик верну. Он всё девок да баб свому сыну подбират. Кажно лето себе новую жинку в полон берёть. Усё мечтат, що тот внука-дитёнка Болотнику выродит. А не получатся ничаво, во как. Потому и с нас девок требует. И из Истопницы тожа. А просто надоть-то яму не совсем обычну бабёшку — тады и дело сладится. Тока того Болотник не знат. Бабка моя — та знавала…

— Бабка твоя всё везде знавала. Нос свой совала всюду, куды не просят, — грубо оборвала пухлогубую худышка.

— Ты бабку мою не трожь! — взвилась толстушка и вцепилась в волосы чернобровой.

Девки, в предвкушении интересного зрелища, расступились и заняли окружную позицию. Драка не заставила себя долго ждать: обе бабёнки истово стали драть друг дружке волосы, стараться ногтями пройтись по физиономии. Зрительницы подбадривали обеих хлопками в ладоши и криками: «Ату её! В рыло меть, в рыло! За ухо цапани стерву, шоб её…»

Ждать окончания раунда я не стал. Кустами перебазировался к другой кучке тёток, где практически все были более или менее молодые. Некоторые выглядели и вовсе подростками: угловатые, с тощими щиколотками, выглядывающими из-под подолов платьев. Среди всех выделялась одна: миловидное личико, большущие глазища, маленький носик и ровные бровки точно такой ширины, какой и должны быть. Она была задумчива и молчалива. Мысленно я назвал её Красавой.

Время от времени на неё бросала ненавидящие взгляды другая девка, чуть постарше, рыжая и лопоухая. Вот если бы я не знал, что в деревне нет мужчин и парней, то подумал бы, что девушки не поделили парня. Однако то, что между ними пробежала кошка — в этом я не сомневался.

Кстати, да, про кошку, пробежавшую между ними, я, вернее всего, зря подумал. Знаю же, что кошек на Руси пока ещё нет. Ну, то есть не совсем вот прям нет, но не в таком количестве, чтобы бегать между девушками и ссорить их. Хотя… По Фрейду любая мысль имеет какое-то значение.

Рыжая, ковыряя веточкой землю около своих ног, вдруг произнесла:

— Эта приблуда… Не к добру она у нас появилась. Гнать её надо отсель! А ещё лучше — спалить навовсе её хату ночью вместе с её зверёнышем! Чую, наплачемся мы из-за них!

И зябко повела плечами, скривившись тут же, как от боли. Красава тут же встрепенулась:

— И чем это тебе Настя не угодила? Никому плохого не сделала, за Милицей, вон, присматривать взялась.

— А что мне тая Милица-то? Даже коли б сдохла девчонка совсем, нихто б тута не заплакал! — тут же парировала рыжая.

— И отчего ты злая такая, Огнесса? Как будто бы кто тебе под хвост солёной воды плеснул.

Все рассмеялись, повернувшись к рыжей. Та вздёрнула вверх лицо с острым длинным носом, скрипнула зубами и опять бросила злобный взгляд на Красову.

— С того и взяла, что знаю! Не простая она, та ваша Настя. Ведьма она…

Последнее слова девка прошипела и потёрла плечо ладонью, как будто бы оно у неё саднило.

— Уверена? — ухмыльнулась Красава. — Нешто на шабаше с нею встренулась, кады сама туды лётала?

— Базикала*! Пустомеля! — рыжая подскочила, вскинула руки к волосам Красавы, но тут же застонала и опустилась снова на скамейку.

Лицо её свело от боли — видно было, что она не притворяется. И я заметил, что ворот платья у рыжей потемнел и намок. Понятно, под одеждой у Огнессы имеются незажившие раны, одна из которых сейчас только что вскрылась. И притом она тщательно пытается их скрыть от чужих глаз.

Эх, мне бы хоть одним глазком взглянуть на эти раны! Чуйка следака подсказывает, что тут что-то кроется. В голове моей уже закопошились некоторые подозрения, вроде бы, с одной стороны, и нелепые в своей сказочности, но, в то же время, вполне допустимые в данной ситуации.

Ведь если люди здесь могут принимать обличия других людей, оборачиваться котами и лосями, то почему бы и этой Огнессе время от времени не перекидываться в… Во рту сразу почувствовался противный привкус вонючей лисьей шерсти. Я даже сплюнул в сердцах. Как уж сумел, по-кошачьи.

Между тем рыжая поднялась с трудом со скамейки и пошла к своему дому. Я чуть ли не ползком последовал за ней. Во что бы то ни стало надо подсмотреть за Огнессой, когда она станет переодеваться. Да не затем, о чём кто-то мог бы подумать — на фиг мне сдалась эта плоскодонка косматая! Я что, за свою жизнь мало женщин повидал в одежде и без неё, чтобы сейчас вот мечтать подсмотреть ещё за одной? Настя вот каждый день при мне переодевается, не стесняясь — и то я ничего. Ну, почти ничего… Сейчас же мне просто было интересно взглянуть на раны рыжей, да и только.

Расположившись на ветке дерева, росшего около окна Огнессы, я стал внимательно наблюдать за тем, что будет происходить внутри комнаты. Хорошо, что у котов зрение приспособлено видеть в темноте. Я мог рассмотреть даже мелкие детали.

Вот девушка вошла в комнату, устало привалилась к стене и прикрыла глаза. Постояла так несколько секунд, потом стала снимать с себя платье, уже не сдерживая стонов. Плечо оголилось… Ни фига себе, килограмм гвоздей калёных! Плечо было разодрано когтями какого-то огромного зверюги! Четыре глубоких раны просто развалились по обе стороны, как будто бы огромный тигр напал на девушку сзади — а я-то знаю, с чем сравнивать, было в моём производстве дело с нападением тигра на человека, когда дурной мужик, охрабревший от напитка с градусом, зачем-то подобрался к клетке с хищником слишком близко.

Но где Огнесса могла встретить это довольно экзотическое для этих мест животное? Неужели??? Я внимательно осмотрел свои лапки, даже специально выпустил коготки наружу. Да ладно… От таких если и останутся царапины, то раз в десять меньше, чем эти. Не, я не мог… Хотя и она там, на речки была раз в десять меньше, чем сейчас!

Когда девушка, по-прежнему не зажигая света, повернулась ко мне спиной, развеялись последние сомнения. На шее, там где у зверей располагается холка, багровели синяки от зубищ громадного хищника. Ого, вот это я монстр, оказывается! Недаром же говорят, что страшнее кошки зверя нет.

Я спрыгнул с ветки дерева на землю и решил возвратиться домой к Милице и Настёне. Вероятнее всего моя Настенька уже вернулась со своего свидания. А что? Все важное сведение я уже получил: всё завязывается на самом Владыке болот и его сыне. Почему-то большеротой толстушке я поверил безоговорочно. Осталось только придумать, как выйти на этих самых отца и сына. Правда, неясна тут роль этой Огнессы. Но, думаю, и она как-то замешана во всём этом.

А каким боком тут Красава? Коту понятно, что Огнесса на неё зуб имеет! А вдруг тот зайчишка… Как бы не совсем и зайчишка? Да ну, следователь Барков, хватит уж притягивать за уши всё, что тянется. Ну, перекидывается иногда ведьма молодая в лису, ну, бегает по лесу в поисках еды — разве тут есть какой-то криминал? Забудь!

Главное сейчас — отыскать ход внутрь резиденции Болотника, потому как яма та — это просто его приёмная, как мне кажется. Своих пленников он, наверняка, держит где-то на глубине. И вот туда-то мне и нужно проникнуть, освободить всех. И тогда уж… А что будет тогда уж, я придумать не успел…

* * *

Базика ла* — пустомеля, лгунья (устар. просторечное).