— А это что?! — он оглянулся на смеющуюся Василису.
— Вот это, похожее на сыр, — Луна. А здесь, — она показала пальцем на голубоватый шар, окутанный белым туманом, неторопливо проплывающий внизу, — Земля. Угги, смотри, не стукнись о хрустальный купол!
— Я так и знала, что "полукровка" мне аукнется, — откликнулась пораженная донельзя волшебница, — но так напугать меня никому не удавалось за всю жизнь… А насчет хрустального купола — это, конечно, просто была шутка для Невилла.
— Значит, квиты, — милостиво кивнула Василиса, — но больше моих родственников не обижай, лучше промолчи. Это я отходчивая, а Наина уже колданула бы тебя в какого-нибудь кота, да еще и поиздевалась бы…
— Она превращала тебя в кота?
— Ну да, это я личным опытом делюсь: поругалась с ней как-то раз, а она превратила в меня в кошку, тощую и облезлую, которую каждый норовил от себя отпихнуть. А она поглядывает, да посмеивается: доброе слово и кошке приятно, племяшка. Так я и мурчала ей два дня, да об ноги ее терлась-подлизывалась, пока не расколдовала. Теперь сорок раз подумаю, прежде чем слово ей поперек скажу.
— Сурово тебя воспитывали, — посочувствовала Августа, — впрочем, у нас тоже не принято детей баловать.
Она, наконец, осмелела, огляделась, и ахнула:
— Красота-то какая, Лисса! Небо — черный бархат, а на нем звезды сверкают, как бриллианты, Земля похожа на громадный аквамарин, а вон ма-а-ленький рубинчик полетел…
— Что-то у тебя, Угги, все сравнения ювелирные какие-то! А маленький рубин — это магловский спутник, Невилл тебе потом объяснит и покажет в учебнике астрономии. Ну, если насмотрелись, то возвращаемся.
И через мгновение они выходили из ступы в свой привычный и предсказуемый мир, в усадьбу Лонгботтомов.
— Ну вот, братец Невиллушка, еще часочек у меня есть, — улыбнулась Василиса, — будем разговаривать — прошлое, Угги забытое, вспоминать.
— Ты обнамщица! — возмутился Невилл,от негодования перепутав слово. — "Два часа в день, больше ни минуточки", а сама…
— А что сама? Я ли не девица, я ли не красавица?! Красота — страшная сила, ее поддерживать нужно! Что ты думаешь, если я Тревором по дому скачу, то мне не надо мыться и причесываться?! Да моя коса давно в стог сена бы превратилась! А сарафанчик постирать не надо? Чары на одежду плохо действуют — походя пояснила она, — так что часика на поддержание нужного имиджа хватает, но с большим трудом!
— Начиталась магловских книг, — остывая, пробурчал Невилл, — ни слова в простоте…
— А сам сейчас не из магловской литературы процитировал, да еще зарубежной, — не осталась в долгу язва…
— Был один ребенок, стало два, — вздохнула Августа, — и не надоело вам?
— Зато весело, — хором ответили спорщики.
— Ох, и испугалась я, — призналась Августа, — страшная штука этот космос, темнота, тишина, наверное, и дышать там нечем.
— Даже маглы туда теперь шляются, — буднично заметила Василиса, — костюмы придумали специальные и вылезают из своих ракет, космос осваивают. А что испугалась — неудивительно, мне страшнее было, когда я впервые в ваше время попала, да еще в магловский мир.
— И как это было? — заинтересовался Невилл.
— Это показывать надо, иначе слов не подберешь, чтобы ты почувствовал, каково мне было здесь оказаться. Магов ведь мало, и я попала к маглам.
— А у нас омут Памяти есть, — загорелся Невилл, — бабушка, давай посмотрим!
— А как же бабушкина память? Опять на потом откладывать? Ну, ладно, уговорили, — вздохнула Василиса, соглашаясь, — покажу. Потом пообедаете, отдохнете, забытые воспоминания разберем. Так и быть, хоть и не люблю я это, проквакаю с толмачом, если что непонятно будет.
Глава 5
Василиса перенесла воспоминания в Омут Памяти. Они втроем окунули головы в чашу, и оказались около красивого замка, вырезанного из целой скалы. Высокий зеленоглазый красавец ласково поцеловал в щечку величественного вида женщину, на которую был очень похож, что-то ей сказал, и, вскочив на коня, помчался по каменной дороге.
— Это мой отец, а это моя бабушка.
— Вот это бабушка, такая молодая! — не выдержал Невилл. — И почему Кощей выглядит не как скелет, а как обыкновенный человек? В русских сказках он всегда гремит цепями и костями, у него голый череп с горящими, как угли, глазами…
— Такая лапочка, — мечтательно закатив глаза, подхватила Августа, — куда там Малфою до него! Одного не пойму: как такого красавца невесты бросали.
— Ну, — замялась Василиса, — конечно, костями он не гремел, но и жениться у него желания не было, вот и показывался всем невестам только в образе старика: высокий такой, с крючковатым носом, худющий, как скелет, да еще и вредный: заставлял делом заниматься, а не лясы точить целыми днями. Бабушка его, бывало, ругает, а он смеется: "Красота без разума пуста". И самое любимое развлечение отца было изменницу из дворца выпроваживать в образе вот такого красавца, да посмеиваться, когда бывшие невесты прощенья просили да уезжать отказывались.
А выдумки всякие про Кощея пошли, когда мой отец Соловья-разбойника за грабежом поймал, да и отдубасил его так, что у негодяя половина зубов вылетела — больше он не мог пугать простых людей разбойничьим свистом.
После этого Соловей-разбойник сбежал из Уральских гор и начал по всей Руси распускать сплетни про Кощея — злого колдуна, чахнущего над златом, про его гремящие кости и горящие, как угли, глаза, про пленных красавиц, а заодно и про Кощееву смерть на конце иглы. Доверчивые богатыри и кинулись золото добывать, девиц из Кощеевой темницы освобождать, да из-за своей дурости буйны головы терять!
Они дружно посмеялись и вернулись к воспоминаниям.
К Кощею, скачущему на коне, присоединился громадный косматый зверь.
— Это кто? — Невилл изнывал от приступа любопытства…
— Это леший, он может превращаться в любого зверя лесного, сам видишь — в медведя обратился.
— А зачем приходил?
— Зачем, зачем... За помощью! — внезапно разозлилась Василиса. — Натворят дел жалельщики всякие, а отец разгребает. Правда, он и сам в молодости озорник тот еще был, — совсем другим тоном добавила девушка, — вместе со своим другом покуролесил немало! Однажды они нашли в лесу пару заброшенных избушек и решили пошутить: избушки увеличили, оживили, а, чтобы интереснее было, наколдовали им куриные ноги. Избушки получились забавными, не только с куриными ногами, но и с куриными мозгами. Другу отцову этого оказалось недостаточно, он своей избушке наколдовал еще и крылья, она ночью и улетела, больше ее никто не видел. А вторая у нас прижилась. Наина подумала-подумала, и решила ее к делу приспособить — мало ли кого застанет ночь в пути, тайга все-таки, не такой лес, как в Англии. Да и дети, похищенные ею, иногда задерживались, ждали, пока их во дворец переправят. Сначала избушка послушно стояла на месте, а потом стала убегать, благо ноги есть. А к ней уже все привыкли, да и к проживанию гостей в ней все было приспособлено! Ну, Наина раз ее поискала, другой, поуговаривала не баловаться, а потом, когда избушка явилась со сломанным крыльцом, разозлилась на ослушницу и на цепь посадила. И все было нормально до тех пор, пока Леший избушку не пожалел и не освободил. Избушка на радостях пустилась наутек, и колобродила до тех пор, пока ее в болото не затянуло. Закудахтала, а ее никто не слышит, кроме Лешего. Леший в одиночку ее вытащить не смог: в самую топь забрела. И пришлось Лешему у отца помощи просить, чтобы эту безобразницу вытащить. Вот отец на помощь и ускакал, а я быстренько отправилась в будущее в первый раз...
* * *
Лонгботтомы увидели длинную гладкую дорогу, по которой с диким ревом стремительно катилось нечто с крыльями, отдаленно похожими на птичьи, и людей, одетых в одинаковую одежду, с артефактами странного вида в руках…
— Вот это да! — радостно закричал Невилл. — Ты попала на военный аэродром! А это что, охрана несется тебя арестовывать? А почему они орут: «Тревога, пришельцы»?
