Невилл постепенно начал приходить в себя. Расхрабрившись, он уточнил:
— Но ведь ты не лягушка, а жаба!
— Жаба — это из-за моей глупости: пыталась сама себя расколдовать, да не слишком удачно, — махнула рукой девица. — Так теперь и буду носить жабью шкурку.
— А я не смогу тебе помочь? — спросил мальчик. — Как тебя можно превратить в человека?
— Был бы ты постарше, я бы рассказала, — развеселилась она. — А пока рано тебе знать, как меня расколдовывать... Тем более, что это может сделать только тот, кто мне судьбой предназначен. Но не печалься: я и так могу превращаться в человека, правда, всего на два часа, но зато каждый день — этого вполне хватит для того, чтобы нам с тобой не надоесть друг другу.
— А скажи, ты можешь научить меня колдовать? — робко спросил мальчик. — Я из волшебной семьи, но родные считают, что я почти сквиб…
— Сквиб? Дай-ка я гляну! — глаза девушки засветились странным светом, и она внимательно осмотрела Невилла с ног до головы.
— Ерунда, нормальный ты волшебник! — заключила она. — Зато, похоже, твои родственники так тебя запугали, что ты собственной тени боишься. Ну ничего, это я исправлю, полетят от них клочки по закоулочкам!
— А почему я тебя понимаю? Ты знаешь наш язык?
— Я этот побег в Англию в ваше время давно планировала, — Василиса дунула на лягушачью шкурку, которая после этого увеличилась так, что стала похожа на шкуру взрослого дракона. — Смотри, у меня здесь и одежда на все случаи жизни, и лекарства, и волшебные диковинки всякие... Среди них и волшебный толмач есть — по-вашему, переводчик. Так что со временем все тебе расскажу, покажу и колдовству нашему обучу.
— Но как я буду учиться колдовать, у меня ведь нет палочки...
— Тоже мне, проблема! У нас все колдуют без палочек, не переживай, — ответила Василиса. — Для начала вот тебе задание: надо разыскать газеты, старые и новые. Моя жизнь с этим местом теперь связана, а я о современном волшебном мире Англии знаю недостаточно. Газеты помогут многое понять. И запомни главное правило: никому обо мне не рассказывать, а то мало ли злых людей, маленькую лягушку любой обидеть может.
— Ничего себе маленькая — настоящая волшебная жаба, — повеселел мальчик.
А Василиса подумала, что ее не просто так закинуло именно сюда и решила во всем разобраться.
* * *
Прошло время. Девица-красавица свое обещание сдержала — она учила Невилла многому: кроме науки волшебства, он изучал обычные предметы, уделяя особое внимание истории и русскому языку. Мальчишка окреп, похудел, научился колдовать без палочки и, помогая Василисе разбираться в истории и простого, и волшебного мира Англии, научился анализировать события и делать логические выводы.
Больше всего Василису интересовали события второй половины двадцатого века. История взлета и падения Волдеморта, изложенная в новейших учебниках магической истории, показалась им не вполне правдивой, и они с энтузиазмом принялись искать нужные сведения в старых газетах и старых учебниках истории, предоставленных Невиллу его бабушкой.
Та даже не замечала того, как изменился ее внук: у него отлично получалось играть роль робкого и неуверенного в себе мальчишки. Когда Августа поинтересовалась, мимоходом, почему Невилл так увлечен историей, внук серьезно ответил, что он должен лучше узнать мир, в котором живет. Ответ бабушку устроил — ей, занятой тщетными попытками вылечить сына и сноху, было не до наблюдений за внуком…
А Василиса все больше привязывалась к мальчугану и со временем стала относиться к нему, как к младшему брату. Она постепенно вытянула из него все подробности его нелегкой жизни и решила отплатить дядюшке, нанесшему Невиллу не одну душевную травму. Еще бы! Мальчик после того падения стал бояться высоты, плохо засыпал, ночью просыпался от кошмаров, а уж от предложения полетать на метле просто падал в обморок от страха. И, хотя занятия с названной сестрицей наладили сон и вернули пропавший аппетит, страх перед высотой оставался...
И вот, в один прекрасный день Василиса покопалась в лягушачьей шкурке, достала маленький мешочек, развязала завязочки, и на свет выглянула злющая-презлющая физиономия не то старика, не то старухи:
— Чаво изволишь, повелительница? — проскрипело существо.
— Ты помнишь, за что в заколдованном мешочке оказалось?
— Так меня не просто так Горем-Злосчастьем зовут. Я людям несу кару за жестокость и зависть.
— Вот-вот, кару за жестокость, за зависть. А ты что устроило?! Ты полцарства уморило ни за что, ни про что.
— Ну, увлеклось немножко, подумаешь. Еще расплодятся людишки. А ты меня сразу в мешок на столько лет затолкала!
— Что заслужилo, то и получилo... А скажи-ка, за столько лет злости в тебе не поубавилось? Мелкие пакости ты творить не разучилoсь?
— На мелочи размениваться не люблю, но, если надо, смогу, конечно.
— Вот и давай проучим одного волшебничка, чтобы ему было так же больно и обидно, как им обиженному ребенку. Ты посиди, Горе, подумай, согласно ли, а я завтра за ответом пожалую, — и Василиса, плотно завязав мешочек, убрала его на место.
Конечно, Горе-Злосчастье согласилось: надоело ему в мешке сидеть, хотелось размяться — и тут же отправилось к дяде Невилла разведывать обстановку.
Вскоре оно снова появилось у Василисы, но выглядело совсем по-другому: вместо растрепанного, одетого в старое рванье существа перед Василисой предстала чистенькая, аккуратная, улыбчивая старушка.
— Василисушка! Чудеса-то какие в мире творятся! Столько лет я пыталась заклятье сбросить, что меня Горе-Злосчастьем сделало, но ничего не получалось. А тут я всего лишь мальчонку пожалела, которого злыдни извести пытались, и вдруг появилась сама Магия, и сказала, что заклятье с меня снимает, нарекает меня Удачей, и буду я теперь ей помогать и везение приносить добрым людям.
— Что такое ты услышала, что первый раз кого-то пожалела? — недобро прищурилась волшебница, — недаром я подозревала плохое или…
— Недаром. Там не только его, а всю семью извести пытаются…
— Ладно, погоди трещать, потерпим до завтра. Перед моим превращением расскажешь всем: мне, бабушке и внуку. Тяжелый, видно, разговор предстоит!
* * *
Конечно, несмотря на попытки внука маскироваться, бабушка не могла не заметить, как он повзрослел, и детских выходок от него давно не ожидала, поэтому, когда после ужина на стол запрыгнула любимая жаба внука и уставилась на нее злющими глазами, она возмутилась:
— Невилл! Почему Тревор забрался на стол? Разве ты не понимаешь, что жабам не место там, где едят люди?
Невилл привычно ссутулился и протянул было руки, чтобы снять жабу со стола, но та спрыгнула на пол, превратилась в девушку и, недобро глядя на опешившую Августу, процедила сквозь зубы:
— Много я слышала сказок про злую мачеху, но вот бабушки-злыдни мне в сказках не встречались.
— Кто вы? — только и смогла выговорить испуганная колдунья.
— Я Василиса Премудрая, русская волшебница. В этот дом попала случайно. Элджи, родственник ваш, подобрал меня на болоте. Что именно он искал около этого болота, я уже потом поняла, но об этом позже. А сейчас послушайте, что госпожа Удача, бывшее Горе-Злосчастье, в доме ваших родственников разведала.
Василиса, взмахом руки увеличив шкурку, достала оттуда вышитый мешочек и выпустила Удачу на свободу.
— Ну-ка, ну-ка, — прищурилась та, разглядывая Августу, — дай на тебя посмотреть, на бабушку, внука бросившую на съедение родственникам-злодеям! А на вид и не скажешь, что внука так не любишь!
— С чего вы взяли, что я внука не люблю?! — вскинулась Августа.
— А что, любишь? — нахмурилась Удача. — ты и не вспоминаешь о нем, пока он тебе на глаза не попадется!
— Вздор! Он что, голодный ходит, раздетый, разутый, ему негде жить? — Августа сама не знала, почему она, хоть и неохотно, но отчитывается перед этими незнакомками. — "Как будто меня Веритасерумом напоили", — пронеслось в ее мыслях.
